— Между прочим — я сам вязал, — обиделся О'Хара. — Из шерсти волосатых марсианских огурцов. Мне семена в прошлом году прислал один мой очень хороший знакомый — Одиссей.

— Это тот, что работает где-то на конюшне? — отрешенно осведомился Боа, всецело поглощенный процессом самосозерцания.

— Нет, тот — Геракл, а этот — Одиссей. Этот — агент трансгалактического союза… бывший.

На слове «бывший» О'Хара слегка споткнулся, и Боа искоса глянул на инспектора… Бывшего инспектора.

— А хочешь, я тебе носки свяжу? — поспешно сказал О'Хара. — Шерсть в этом году на огурцах уродилась отменная!

— Спасибо.

— Кстати, вино, что ты пьешь — это тоже из огурцов! — с подозрительным энтузиазмом объявил О'Хара.

— Каких огурцов? — с отсутствующим видом спросил Боа.

— Вестимо каких — марсианских!

— Да, вот тебе и конкретная польза, — вздохнул Боа.

— Ты это о чем? — подозрительно спросил О'Хара.

— Да так, подумываю о новом романе, который наверное будет называться: «Из частной жизни… огурцов». Тьфу, черт! Не огурцов, конечно, а этих, как их, энфернцев! — Боа обвел рассеянным взором поля вокруг ранчо О'Хары, сплошь засаженные огурцами. Шерсть на них и вправду была отменная.

— А говорят, что твой предыдущий роман, «Чужое небо Энферна», был встречен достаточно прохладно? — осторожно спросил О'Хара.

— Что делать, основная масса читателей еще не готова принять литературу такого класса.

— А некоторые наверняка все еще продолжают считать ЭТО не литературой…

— Ты о чем? — рассеянно спросил Боа.

— Да так, о личностном восприятии некоторых аспектов бытия, в связи с особенностями психологии взаимоотношений…

«Во излагает!» — вяло восхитился Боа.

— Нет, ты лучше посмотри, какие у меня огурцы!!! Красавцы! один в один! — встрепенулся О'Хара.

— Д-а-а-а!!! — безразлично протянул Боа и неожиданно хитро прищурился. — А знаешь, кого я встретил на прошлой неделе у себя на Фикусе?

— Опять какого-нибудь энфернца? — безразличным голосом спросил О'Хара, не спеша прихлебывая огурцовое вино.

— Почти!

— Что значит почти? Какую-то часть, что ли?

— Нет зачем же часть? Целого! Только не совсем энфернца, а блудного героя космодесантника Юла Элбрайна, собственной персоной!

— Да ну? А как же?..

— Говорит: не сошлись характерами. Да и вообще, говорит, небо там — зеленого цвета. Вроде должно успокаивать, ан нет — раздражает! Чужое небо… Ностальгия, одним словом.

— Кстати, я в той истории с энфернцами, кроме всей ерунды, связанной с непрогнозируемым поведением отдельных персонажей, когда в логику событий вмешивались так называемые чувства…

— Почему не прогнозируемого? Очень даже прогнозируемого. Просто чувства не подпадают под юрисдикцию следователей.

— … не понял одной детали…

Боа скептически ухмыльнулся, но О'Хара невозмутимо гнул свое:

— … одной единственной: где находится Энферн и, собственно, как туда попадают, ну и самое главное — как попадают оттуда?

— Ну, как раз это достаточно просто, — самодовольно хихикнул Боа. — Наше пространство, отделенно от пространства, где находится родная планета энфернцев, границей, искривленной в четвертом измерении, причем таким образом, что пространство Энферна образует с нашим пространством единое пространство в темпорально-пространственном…

— Стоп! — О'Хара мрачно зыркнул на удивленно умолкшего Боа. — Для меня это слишком сложно: два пространства, разделенные границей, образуют в итоге единое пространство… По-моему, здесь сокрыт какой-то парадокс.

— Хоть жизнь и полна как скрытых, так и бесстыдно обнаженных парадоксов, но в данном случае все просто…

— Достаточно! Я сформулирую вопрос несколько иначе. Энфернцы могут снова попасть на Фикус?

— Конечно. Они же многомерные, и передвижение в четвертом линейном измерении для них так же естественно, как для нас в трех первых.

— Ясно!

— Вот видишь, я же говорил, что все просто. А вот почему энфернцы проникли к нам только один-единственный раз, или как получилось, что Юл Элбрайн…

— Ну, это все… литература, — О'Хара лениво откинулся в плетеном кресле и хозяйским взглядом окинул свои владения. Кресла и столик, за которым сидели приятели стояли на веранде и окрестности хорошо просматривались. Вдали, на краю огурцового поля, стоял ракетный катер, на котором прилетел Боа.

— Наш спор так и остался открытым, — Боа невесело усмехнулся. — Ты все по-прежнему считаешь, что литература к жизни не имеет ни малейшего отношения?

— Большинство шедевров, которые ты причисляешь к литературе, страдают алогичностью, особенно в мотивации поведения персонажей. А в жизни все проще и банальней.

— По-моему, я где-то уже это слышал, — Боа пристально посмотрел на О'Хару, но тот демонстративно зевнул и невозмутимо закончил:

— В общем, протокол или, на худой конец, научная статья — это я понимаю. А вся прочая романтическая шелуха, которую вы стыдливо называете искусством… Короче, во всем должна проглядывать конкретная польза.

«Вот упрямый О'Сел! — восхищенно подумал Боа. — И случай с энфернцами его ничему не научил.»

— Но ведь миром правят чувства!

— И это — Самый Большой его Недостаток, — хмыкнул О'Хара.

Боа с сомнением покачал головой и встал:

— Спасибо за гостеприимство. Огурцы у тебя и правда достойные, но у меня всю жизнь были другие интересы. И, надеюсь, они мне не изменят, как и я им.

— Каждый в конце концов находит ту экологическую нишу, которую ему уготовила судьба. Если успеет, конечно, или, если он энфернец и время поиска у него практически не ограничено, то — если захочет.

— Удивительная смесь фатализма, оптимизма, энферизма и голого практицизма, то бишь материализма. А ты сам-то уверен, что нашел Свою Нишу?

— Вполне! — спокойно сказал О'Хара, с заметным наслаждением созерцая бескрайнее поле, засаженное огурцами.

— А Элбрайн завербовался добровольцем в экспедицию на «Мечту Идиота», ну помнишь, на которую не смогли высадиться три подряд экспедиции трансгалактического союза.

— Вольному воля, или, как сказал бы мифический папа Шила Шайена, каждый роет себе могилку по росту и по другим, одному ему ведомым, морально-этическим соображениям.

— А ты сам не жалеешь? Тайны? Расследования? Бластеры? Герои и негодяи? Жизнь!!!

— А я, по-твоему, не живу, что ли? Вон у меня огурцов сколько! Только крутись, поворачивайся. Поливай, подстригай, удобряй. Тут волей-неволей живой будешь! Захочешь, не помрешь. Одного навоза, знаешь, сколько разбросать надо?!

— Да-да, конечно! — Боа стал поспешно прощаться, стараясь не встречаться взглядом с О'Харой. — До свидания, Юджин!

Боа побрел к катеру, тихо ворча себе под нос:

— Совсем сдал старик. А ведь сколько всего еще осталось непонятного и таинственного… Эти энфернцы, будь они неладны! Неужели они и на самом деле такие, какими их можно вообразить по слухам? И живут вечно? И регенерируют? Хотя нет. Ор-Кар-Рау-то вроде не регенерировал. А Элбрайн, старый черт, молчит, будто воды в рот набрал и проглотить боится — удовольствие растягивает. И что за формулировка: не сошлись характерами? Что у них там произошло, на самом-то деле? А где этот, как его… Скримл, кажется? Хотя… Есть у меня одна нестандартная идейка… Только вот достаточно ли она безумна, чтобы быть верной? А может… В последний раз? Даже не раз, а так, разочек. А?

О'Хара, мудро и многозначительно улыбаясь, смотрел вслед удаляющемуся Боа Этуалю и кивал головой, словно больной слон, которому вместо ведра отрубей вдруг предложили ведро шампанского.

Когда ракетный катер Боа стартовал, О'Хара тут же прекратил улыбаться и поспешно вошел в дом.

Одну из стен в доме занимал огромный пульт трансгалактической связи.

О'Хара набрал свой личный код, и тотчас на экране появилось лицо дежурного полицейского на Фикусе.

— Я О'Хара, — интригующе сообщил О'Хара и подождал результата, но не дождался — полицейский был невозмутим, как сама богиня правосудия.

— Я — О'Хара! — повторил огурцевод несколько более настойчиво.

— Какой О'Хара? — наконец откликнулся полицейский, непринужденно почесываясь.

— Что значит какой? — начиная «закипать», просопел О'Хара. — Вы что, новенький?

— В каком смысле? — не сдавался полицейский.

— В таком самом: что недавно начали, но вам уже надоело!!!

— Что надоело?

— Это место работы, черт возьми! Я О'Хара!!!

— Какой?..

— Тот самый!!! — прорычал О'Хара, чуть не упершись лбом в экран.

— Тот самый?!! — с неподдельным ужасом переспросил полицейский и заметно побледнел.

— Доложите инспектору Лару, что Юл Элбрайн снова на Фикусе и уже завербовался в экспедицию к «Мечте Идиота».

— Чьей мечте? — пролепетал полицейский.

— Твоей!!! — окончательно взбеленился О'Хара. — Немедленно соедини меня с инспектором Ларом!

Полицейский позеленел, но, может, это был какой-нибудь дефект трансгалактической связи, а потом на экране возник инспектор Лар, во всей красе, скаля великолепные лошадиные зубы.

«Везет же некоторым», — мрачно подумал О'Хара, подергивая себя за роскошный, похожий на сизую грушу, нос.

— Здравствуй, Юджин! — сказал Лар, не переставая улыбаться.

— Привет. Я вот по какому поводу…

— Знаю-знаю. На Фикусе объявился Юл Элбрайн. С ним уже беседовал наш сотрудник.

— И?

— И ничего.

— Как ничего?

— Совсем.

— А кольцо у него есть?

— Многогранное такое?

— Да. С буковками F на гранях.

— Есть.

— Вот видишь! А ты говоришь: совсем ничего, — удовлетворенно пробурчал О'Хара. — А чем он объясняет свое возвращение?

— А ничем.

— Опять ничем?!!

— Ну не то чтобы уж совсем ничем… Говорит, в общем, что это не наше… э… дело. А еще говорит, что не сошлись, мол, характерами.

— Ну это не мотив, — хмыкнул О'Хара.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением покачал седеющей головой кентавр. — Тебе, Юджин, как человеку холостому, этого не понять. А вот я думаю…

— Можешь своими мыслями по этому поводу поделиться с Боа Этуалем: это по его части, а к делу это отношения не имеет.

— Как знать, — ухмыльнулся инспектор Лар.

— Короче, на Фикусе сейчас формируется экспедиция к «Мечте Идиота»…

— Куда? — осторожно уточнил уточнил инспектор Лар.

— Туда, куда я сказал, — жестко отрезал О'Хара. — К той самой планете у созвездия «Девушка с веслом», галактики С-16, к той самой планете, на которую не смогли высадиться три подряд экспедиции трансгалактического союза. Ну, если помнишь, что-то там произошло, связанное с рассинхронизацией темпоральных корпускул окружающего пространственно-временного континуума и мгновений существования самого мира Мечты Идиота, или с антипсихополями аборигенов, аннигилирующих при соприкосновении с обычными психополями. Правда, по другой теории, все дело в эффекте Бутылки Клейна в пространственно-временном континууме, вроде как у Фикуса с Энферном, только не внутри, а снаружи, э-э-э… Короче, мне необходимы две вакансии в списочном составе.