Как только женщина ушла, я возобновил свою экскурсию. Следующая дверь привела меня в огромный зал, словно бы извлеченный из какого-нибудь дворянского гнезда, но, судя по лакированному блеску всюду, изготовления наисовременнейшего: инкрустированный сложными узорами паркет сиял и кое-где (зависело от ракурса) отражал балюстраду, по периметру второго этажа ограждающую балконную галерею. Прибавить сюда ещё искрящуюся хрустальную люстру, сейчас, правда, дремлющую, так как

свет проникал сквозь огромные окна с поднятыми французскими шторами. В общем, одного этого зала было достаточно, чтобы окончательно убедить скептически настроенного посетителя в безусловных достоинствах хозяина дома, потому что только достойный во всех отношениях человек может владеть таким богатством...

"Уж не завидую ли я?" - подумалось мне мимоходом, и я ухмыльнулся. Пол гулко и сухо озвучивал мои шаги. Я подошел к окну и с некоторой высоты всмотрелся в пейзаж: сереющее к ночи водохранилище, часть парка методически облагораживаемого садовниками, маленький красно-синий трактор, сейчас сияющий, и все та же ажурная от стропил колокольня церкви.

Услышав шаги, я оглянулся. Двое мужчин в рабочих халатах и со стремянкой, проходя мимо, поздоровались со мной. Я ещё раз убедился, что охраной здесь и не пахло.

Я открыл ближайшую дверь. В длинном залоподобном помещении трудились несколько человек: трое мужчин полировали натертый мастикой паркет, размашисто скользя огромными матерчатыми ботинками-поплавками, причем иллюзия водного пространства подкреплялась их зеркальным отражением; ещё две женщины тряпками на длинных палках снимали невидимую пыль с узорной резьбы деревянного потолка.

На меня не обратили внимания. Я прошел вдоль стены. Слева была приоткрытая дверь, за нею маленький коридорчик. Войдя внутрь, я с одной стороны увидел проход в широкий вестибюль центрального входа, а с другой нашел за стеклом, судя по толщине и цвету, непробиваемым, троих охранников в форме. Перед ними светились несколько мониторов,

развертывающих картинки внутренности дворца и пространство у входа. Охрана в составе двух человек дулась в карты с компьютером, а один читал книжку, по-американски закинув ноги на стол. Именно этот книгочей смог оторвать взгляд от книги, чтобы заметить меня и, не вставая, протянуть руку в сторону, кажется, кнопки на пульте перед столом. Откуда-то сверху немедленно и грозно раздалось:

- Вы к кому?

- На кухню, - смиренно и с готовностью подчиниться сказал я, поражаясь то ли своей наглости, то ли тому, что на здешней кухне тусуются люди, одетые в приличные, на мой взгляд, костюмы.

- Марья Ивановна просила зайти насчет рыбки. Кажется, щука понадобилась?.. Не знаю...

- Это с другой стороны, - сразу потерял ко мне интерес парень и тут же вернулся к книжке. - Можете и здесь пройти. Сейчас выйдете, повернете направо, пройдете два зала, там спросите... - Тут его палец дотянулся до кнопки переговорного устройства, и я лишь по краткому шевелению губ в конце фразы понял, что это он сам себя пресек за ненадобностью...

Я повернулся и пошел обратно.

В зале терли зеркальный (цветами и узорами блестевший) паркет. Я прошел к вырастающей прямо из середины помещения и широко, полого поднимающейся на второй этаж чугунной лестнице со знакомым по советским временам толстым, прижатым прутьями к ступеням ковром. Паркетная площадка второго этажа словно палуба обрамляла пролет с четырех сторон, а наверху высился стеклянный свод и цветное зеленое небо.

Новая дверь. Я очутился в зале ещё больших размеров, чем вестибюль внизу. Вдоль стен, прямо под развешанным всюду холодным оружием, стояли средневековые рыцари в черных, желтых и серебряных латах. Медь и серебро доспехов отсвечивали последними лучами так и не скрывшегося до сих пор за лесом солнца. Зал был битком набит холодным оружием всех времен и народов. Я увидел и австралийские бумеранги, и африканские копья, и арабские клинки вперемежку с модными ныне японскими мечами.

Все это красовалось на стенах, но посередине было холодно и пусто. Какие-то мальчишки, в ступоре застывшие перед саблями на стене, воровато оглянулись на меня и побежали прочь. Пора было, однако, прекращать мою импровизированную инспекцию.

Выйдя из этого могильника рыцарской доблести, я оказался в коридоре, огибающем это крыло здания. Было тихо. Где-то играла музыка. Я пошел на звук и остановился у резной двери. В этот момент дверь открылась, и вместе с голосом Киркорова на меня чуть не упала высокая умопомрачительная блондинка. А может быть, и нет. Я просто не знаю точного термина. Сейчас её волосы пылали словно факел в ночи - ярко-красным

огнем.

Женщин я ощущаю всем нутром, так что сразу оценил класс: точеные ножки, сногсшибательные бедра, холеное личико... которое в данный момент рассерженно возрилось на меня. Кстати, это её не портило. Я вообще считаю, что женщины прекрасны во всех проявлениях: и когда сердятся, и когда радуются, и когда ненавидят... Они такие забавные!..

- Кто вы такой? И что вы здесь делаете? - резко бросила она.

- Заблудился, - честно признался я. - Ищу Михаила Семеновича, а у вас такой большой дом.

- А вы кто?

- Новый начальник службы безопасности. Буду вас охранять, многозначительно добавил я.

- Конкретно меня? - невольно улыбнулась она.

- Если это доставит вам удовольствие, - ухмыльнулся и я.

- У меня имеется множество других способов доставить себе удовольствие, - вызывающе сообщила она и смерила меня взглядом.

Осмотр удовлетворил красотку и, по-моему, улучшил её настроение.

- Пойдемте, я провожу вас, - сказала она и, повернувшись, поплыла по коридору. Я последовал за ней, утопая в шлейфе тоже умопомрачительных духов.

У одной из дверей, по бокам дверного проема, стояли два бугая в трещавших по швам пиджачках. Видимо, они так и выросли в них, а сейчас не снимали, дабы если не работой, так хоть видом своим поражать окружающих. Оба мужика сделали собачье движение ко мне, но женщина взмахом руки остановила их.

- Со мной, - сказала она, но скучающие церберы были рады развлечению. Один протянул руку:

- Документы!..

Подумав, я протянул свое прежнее удостоверение, которое было тщательно изучено. Женщина нервно переминалась рядом. И первой не выдержала она:

- Посмотрели и довольно. Я же сказала, что он со мной.

Ребята переглянулись и вернули мне ксиву, причем один - ход мыслей был виден на его лице и в быстро пресеченном движении плеч - хотел было сам войти в дверь, возможно, предупредить о моем приходе, что я, конечно же, мысленно одобрил бы. Им, видимо, давно не устраивали нагоняй. Но парень уже передумал идти докладывать о каком-то там менте...

Женщина открыла дверь и, пропустив меня вперед, вошла следом. Зал был типично каминным, насколько я вообще представляю такого рода помещения. Во всяком случае, в большом камине действительно пылал огонь, пожирая даже не поленья, а короткие бревна...

Надо сказать, что обстановка дома мне не нравилась. Я говорю не об интерьере - тут все было безупречно. Нет, сыграло роль нечто неуловимое, атмосфера, может быть, а скорее всего мое личное плебейское неприятие роскоши. Было во всем виденном мною нечто искусственное, бутафорское. Нечто от впечатления, которое возникает при взгляде на обряженного в костюм-тройку и к тому же курящего шимпанзе: и курит с удовольствием, и вилкой пользуется, и ловок, но... не то.

Я ухмыльнулся - во мне говорил вчерашний легавый.

Мужчина лет пятидесяти пяти, моложавый, с легким восточным налетом в чертах лица, характерным для московских русских (и очень нравящимся женщинам), сидел в кресле и смотрел на огонь. На диване у стены располагались два парня, отодвинутые друг от друга неприязнью или ссорой. Уже начало темнеть, окна почти во всю стену были зашторены, и

только в не прикрытых материей уголках, по-вечернему синело.

Все трое составляли некий необозначенный центр, вокруг которого и двигались остальные. Народу было ещё человек шесть-семь, но народ этот, казалось, служил фоном: тихо шелестели голоса, потрескивали дрова в камине, кто-то наливал в бокал из бутылки, одной из многих, стоявших на сервировочном столике...

На шум наших шагов трое мужчин повернули головы и уставились на меня. Взгляды были какие-то одинаковые: читались в них вопрос, надежда и одновременно странная отстраненность, будто бы, объединенные одним чувством, мысли они имели разные.

Откуда-то возник ещё один охранник. И, судя по его присутствию здесь, а главное, по совсем уж невообразимым буграм чудовищных мышц, то и дело натягивающих материю очень даже приличного костюма, я догадался, что вижу перед собой предшественника или своего возможного заместителя. Он быстро двинулся ко мне, запнулся, оглянулся на босса и замер в боевой готовности.

- Дядя! Это к вам. Молодой человек говорит, что он из службы безопасности, - громко сказала приведшая меня женщина.

Что-то мелькнуло в лице пожилого и погасло. Он с новым выражением, в котором исчез интерес, осмотрел меня и кивнул.

- Иван Сергеевич?

Я подтвердил и подошел ближе. Бугристый парень отступил в тень. Девушка села в кресло рядом с Курагиным (это был, конечно, он). Мне сесть не предложили, и это не очень-то понравилось.

- Что там у вас произошло с Арбатовым? - немного погодя спросил Курагин. Он, видимо, с усилием искал тему для разговора, совсем неинтересного ему сейчас.

- Ничего особенного. Он плохо себя вел, мне пришлось поставить его на место.

Все вновь посмотрели на меня. Взгляд девушки мне понравился.

- Вы превысили свои полномочия, - сказал Курагин.

- Нет, - решительно ответил я и, так как стоять мне надоело, сел в свободное кресло.

Курагин покосился на меня, но ничего не сказал. Он спокойно продолжил:

- Может статься, я не смогу взять вас на работу. Вы проявили, - он замолчал, равнодушно подыскивая слова, - излишнюю инициативу.

- А мне плевать, - буркнул я и ухмыльнулся, глядя на их лица, тут же вновь повернувшиеся ко мне.

Сказать по правде, мне надоело играть роль не нужного никому статиста. И хотя я понимал, что мысли всех (кроме женщины) заняты похищением их родственницы, но равнодушие, с каким меня встретили, откровенно меня задело. Признаться, я рассчитывал сразу же очутиться в центре событий, в окружении почтительно-восхищенных взглядов... Шутка. Но все равно это равнодушие задело. Как-никак я был не последний человек в

СОБРе.

- Мне плевать, - с чувством повторил я, вытащил пачку сигарет и закурил. Так как никто не пошевелился, чтобы распорядиться на счет пепельницы, я решил стряхивать пепел на ковер.

- А вот на что мне совсем не плевать, так это на моего старого друга Валеру Синицына, которого ваши псы по вашему же приказу измордовали до неузнаваемости. Я понимаю, у вас пропал член семьи, но почему виноват крайний?

Я сделал эффектную паузу. Все молча смотрели на меня, никто не прервал, и я продолжил:

- Я привык иметь дело с мотивами преступлений и людьми, причастными к делу. Зная Синицына, я не только отвергаю его причастность к исчезновению вашей родственницы (на самом деле я ничего не отвергал), но считаю, что любой из вас - вот хотя бы он - имеет больше причин желать такого поворота событий. - Я ткнул пальцем в одного из мужиков на диване, в того, что был постарше, лет двадцати восьми, как и я.

Я заметил нечто болезненное в его худощавом лице, смотревшем на меня большими темными глазами как-то неопределенно, так что даже трудно было понять, на меня ли он вообще смотрит, а не куда-то дальше в собственные мысли.

Оказалось, все же на меня. Не успел я вымолвить свое предположение, на котором, конечно же, не собирался настаивать, как данный субъект с диким ревом метнулся в мою сторону, чуть не захватив меня врасплох.

Я успел лягнуть его в щиколотку, отчего, потеряв равновесие, парень стал падать прямо на меня. Когда его физиономия оказалась рядом, я наотмашь изо всех сил дал ему по зубам тыльной стороной ладони, тем самым изменив траекторию его полета и заставив

грохнулся где-то за моим креслом.

Я сам себе нравился в этот момент, потому что даже не уронил сигарету. А девица смотрела на меня уже с восхищением. Мне терять было нечего.

Обращаясь ко всем, я сказал:

- Если у кого-нибудь появились схожие намерения, пусть не теряет зря силы. Это может плохо кончиться.

Второй парень поднялся с дивана и сделал шаг по направлению ко мне. Был он достаточно высок, строен и в меру белобрыс. В отличие от первого буяна, был осторожен на вид. Чувствовалось, что он привык вначале думать, а потом делать. Вскочил же он из-за молодого порыва, тут же взнузданного рассудком.

Иное дело Курагин. Тот даже и не думал вставать, лишь внимательно проследил за пируэтом старшего сына (я пришел к выводу, что оба мужичка и есть его сыновья), выслушал мою тираду, даже заметил подъем второго, младшего, но не проявил ни к чему интереса. Я решил, что хладнокровие младшего уже отмечено, оценено и за него не боятся.

- Откуда вы узнали, что у нас кого-то похитили? - неожиданно спросил Курагин. Глуховатый властный голос его мгновенно установил тишину.

Я удивился вслух:

- Я же сыщик. Зачем бы вы меня брали, если бы я не был лучшим? А кроме того, о похищении уже знает вся округа.

Я обвел глазами помещение. Все молчали. Я решил закончить прерванную было нападением на меня мысль. Но прежде щелчком послал окурок в огонь камина и вытащил следующую сигарету. Закуривая, я выпустил густую струю дыма. И тут же начал говорить:

- Помнится, однажды мы прибыли по вызову. Сосед услышал шум драки, что-то еще... А в указанной квартире муж с женой уже висели в петлях. Жену не спасли, а муж был ещё тепленький, откачали. Так что же оказалось? - Я обвел взглядом своих молчаливых слушателей и, не дождавшись реплик, продолжил: - Муж ради любовницы повесил родную жену, позвонил в милицию, а когда увидел наши подъезжающие машины, залез в петлю сам. Только самому было неудобно связывать себе руки. Да и не

учел, что мы определяем номер звонивших нам абонентов.

Я попытался выпустить дым колечками, уселся поудобнее. Огонь камина, повернутые ко мне лица. Старший сынок, коему я врезал по сусалам, поднялся и добрел до дивана. Никто не пытался заговорить или прервать, и меня понесло:

- А то еще, помню, женился один на вдове с ребенком. Любовь и все такое. Мужчина хоть куда, а дочка четырнадцати лет. Так эта дочка вместе с этим мужиком задумала покончить с мамой, потому что и тут любовь, и там любовь.

- Отец! - вдруг гневно воскликнул старший, но Курагин и на этот раз остановил его порыв, прервав мои разглагольствования:

- Ирина Константиновна не вышла к ужину. И потом её так и не нашли, хотя обыскали дом и окрестности, - спокойно доложил Курагин. - В доме живут члены семьи, все родственники. Они вне подозрений. Оставался Синицын Валерий Федорович, тем более, что именно он отвечал за безопасность в этом доме. Я попросил Арбатова подключиться к расследованию. Возможно, я был неправ.

- Вы приказали ему избивать Синицына до полусмерти или это ненаказуемая инициатива подчиненного? - спросил я, пристально глядя ему в глаза.

- Я сожалею о своем решении, - резко отчеканил Курагин и отвернулся к огню. - Кроме того, Синицына сейчас уже должны привести. Я имел беседу по телефону с Арбатовым уже после того, как вы отплыли сюда. Мне пришлось подтвердить ваш приказ в отношении Синицына.

- Почему? - с внезапным любопытством поинтересовался я.

- В тот момент вы фактически уже возглавляли мою службу безопасности. Нельзя давать подчиненным повод сомневаться в весомости распоряжений руководителя такого ранга.

- Да? - сказал я, чтобы что-то сказать. К его словам действительно нечего было добавить. Но я нашелся. - Ваша служба безопасности, кстати, дышит на ладан. А точнее, её вообще нет. Я, посторонний человек, совершенно спокойно вошел в дом, произвел осмотр, поговорил с некоторыми людьми и не вызвал ни у кого ни малейшего подозрения. Я ещё удивляюсь, что не похитили вас всех.

- Разве Синицын не из вашей конторы? - осведомился Курагин.

- Он работал в пресс-центре и мало сталкивался с оперативной работой, - пояснил я, мысленно соображая, не слишком ли я топлю своего коллегу.

"Нет, - решил я. - Все равно Валера здесь не задержится. Его избиение - подтверждение тому. Человек склонен ненавидеть тех, кому он сделал зло. И наоборот. Так что карьера Синицына в частном бизнесе, увы, дала трещину".

- Отец! - хотел ещё что-то сказать старший сынок, и вновь папаша прервал его жестом.

- Раз вы такой специалист, что вы посоветовали бы мне в данной ситуации?

- В милицию сообщили о похищении?

- Нет.

- Почему? - удивился я, подсчитывая, сколько потеряно времени.

Курагин всем телом повернулся в мою сторону, осмотрел меня и так же шумно отвернулся.

- У нас это не принято.

- У нас?.. Что не принято?

- Говоря "у нас", я имею в виду определенный круг людей. У нас не принято посвящать в свои дела милицию.

Странно. Мне это было не совсем понятно, но в чужой монастырь, как всем известно, со своим уставом не лезут. Курагин вновь покосился на меня и ещё раз снизошел:

- Если вы здесь все же задержитесь, то тогда поймете. Я сам должен держать руку на пульсе...

- Я понимаю так, что вы хотите поручить мне поиски Ирины...

- Константиновны. Может быть. А может быть, и нет. Я просто советуюсь.

- А я по субботам не подаю, - злорадно сообщил я.