- Очень просто. На тебя посмотреть, - ответила Кэрол с нахальной улыбкой.

- Да мне последнее время что-то нездоровится.

- Пусть так. Почему же ты мне не сказал раньше?

Она дотянулась до ручки дверцы и открыла ее. Забыв про почту, я забрался в машину. Совесть не позволила проигнорировать приглашение. Она поехала по запланированному маршруту в сторону моря, очевидно, к Роки Вью, скалистому плато. Плато было совершенно пустынным. Это прекрасное место для летнего отдыха, обычно там устраиваются пикники. Покрытые сажей камни от прежних костров были обрамлены по краям тонкой коркой льда. В пустых консервных банках лежал грязный серый снег.

Остановив автомобиль у проволочного ограждения со стороны моря, но не заглушив мотор, Кэрол обернулась ко мне, уставившись строгими укоряющими глазами.

- Мне нужно было увидеть тебя. Не догадываешься зачем?

- Ты обожаешь загадывать загадки, да?

- Может быть. А почему бы тебе не попробовать отгадать хоть раз? Не так уж и трудно.

- Тебе лучше сразу дать ответ. Я с утра какой-то рассеяный.

Она счастливо улыбнулась.

- О кэй. Помнишь последний четверг ноября, праздник в память первых колонистов Массачусетса? Когда ты вернулся из Вашингтона?

- Конечно.

- Не припоминаешь ничего особенного, Джимми?

Особенного желания копаться в прошлом у меня не наблюдалось.

- Девятикилограммовую индейку, - ответил я, усмехаясь.

- Давай без шуточек. Что еще?

- Толченую репу и тыквенный пирог, - продолжал упорствовать я.

- Праздничные танцы в конгрегациональной церкви.

- И это тоже.

- А после танцев, Джимми?

- Дай припомнить, - я наморщил лоб, стараясь изобразить глубокое раздумье. - Два раза танцевал с тобой. Правильно?

- Больше двух раз. Почему, собственно, Генри Веббер и сходил с ума.

- Да, теперь вспомнил. Генри привел тебя на танцы, а сам ушел.

- А ты отвез меня домой. Только не ко мне.

- Все правильно, Кэрол. Мы впервые приехали ко мне, не так ли? Ночь, кстати, была теплая для того времени года. В самом деле, очень теплая.

- Я бы сказала жаркая, - хихикнула Кэрол. Терпеть не могу хихикалок. - Из-за нее мне приходится теперь искать встречи с тобой. Соображаешь, Джимми?

- Называй меня Джим.

- Ладно, Джим. - Ее рука протянулась к моей. - Ты понимаешь, что я имею в виду, да?

- Боюсь, в тот вечер, Кэрол, мы поддались слишком необузданным чувствам. Я полностью раскаиваюсь. В конце концов, я старше и больше сам виноват; можно было предвидеть.

- Ты не принуждал меня. Мне самой хотелось. Я люблю тебя, Джим.

- Подожди секунду, милая. Не торопись.

- Не торопись. Что ж, в нашем распоряжении всего около семи месяцев.

Возникшая мысль казалась невыносимой.

- Хочешь сказать, что собираешься стать мамой, Кэрол?

- Да. Вот именно.

- И говоришь, я - отец будущего ребенка.

- Да, Джим, ты отец.

- Как ты можешь быть так уверена?

- Ты еще сомневаешься!

- Есть ведь Генри Веббер.

- Генри никогда не доходил до таких вещей. У него очень высокие моральные принципы.

- В отличие от меня, - промолвил я, - или от тебя.

- Кроме того, я никогда не любила Генри, Джим. - Она обернулась к заднему сиденью и достала оттуда моток синей пряжи с двумя торчащими из него вязальными спицами. - Посмотри, чем я собираюсь заняться. Хочу связать малюсенький синий пуловер. Уверена, у нас будет мальчик.

Я открыл дверцу и вышел из машины. Подойдя к проволочной ограде, закурил сигарету. Потом окинул взглядом неприветливое море. По спине пробежал холодный озноб. Хлопнула открытая Кэрол другая дверца. Я услышал ее голос.

- Джим, дорогой, не сердись на меня. Пожалуйста, не надо.

Я обернулся на ее голос, она подходила ко мне, все еще с клубком пряжи в руках. Обернулся как раз в тот момент, когда ее нога подвернулась на обледенелом камне. Она тяжело шлепнулась на левый бок.

Несколько мгновений из горла доносились булькающие звуки, никак не похожие на хихиканье. Потом вдруг тело неестественно обмякло и осталось недвижимым. Ноги сами донесли меня до Кэрол, и я присел на корточки. Из левого бока торчала наполовину ушедшая вглубь вязальная спица. Кэрол была уже мертва.

Моя рука непроизвольно подобрала выпавший окурок, который тут же полетел за проволочное ограждение. Платком я тщательно стер возможные отпечатки пальцев внутри и снаружи автомобиля. Посмотрев последний раз на бедную девушку, которой уже ничем нельзя было помочь, решил уйти оттуда как можно скорее. На замерзшем песке не оставалось никаких следов. Через тридцать пять минут показалась Док Стрит, где я купил два кило устриц у Фреда Полларда, который управлял здесь рыбным рынком, а потом взял такси обратно до Джерико Хилл. По дороге поинтересовался у Бинго Бейтса, ведущего машину, приходилось ли тому хоть раз испытать настоятельное желание попробовать ошпаренных устриц, на что он ответил утвердительно, разумеется, тысячу раз. И я признался, что сегодня утром мне ударило в голову во что бы то ни стало отведать устриц, да так сильно, что пришлось смириться с трехмильной прогулкой ради двух кило. Но будь я проклят, если пойду пешком обратно. Бинго согласился, мол, все это чертовски надоедает, и не приставал ко мне с расспросами.

Около почтового ящика мы расстались, я взял, наконец, утреннюю корреспонденцию и поспешил домой.

24 января.

Сегодня проснулся с простуженным горлом. Джозефина вместе с завтраком принесла газеты. Мозг сверлила невыносимая мысль о том, что могло быть на первой странице, и я не притрагивался к газете, стараясь успокоиться, пока не выпил две чашки кофе. Разумеется, первое, что бросалось в глаза - заголовок, набранный крупным шрифтом.

"ВЯЗАЛЬНАЯ СПИЦА УБИВАЕТ ДЕВУШКУ.

Вчера днем на плато Роки Вью было найдено тело девятнадцатилетней девушки, чья смерть вызвана неосторожным обращением с вязальными спицами на скользкой дороге.

Кэрол Рус, дочь мистера Чарльза В.Руса, Виндзор Драйв, 22, была обнаружена вскоре после двух часов дня полицейским Оскаром Рэндолом, совершающим патрульную поездку. Из положения тела Рэндол заключил, что девушка, должно быть, прогуливалась около своего автомобиля, случайно поскользнулась на обледенелом асфальте и упала левым боком на вязальную спицу. Доктор Р.Ф. Китинг, медицинский эксперт, добавил, что спица, очевидно, поразила область сердца, и потребовал немедленного вскрытия.

Как было установлено, автомобиль, на котором Рус приехала на пикник, принадлежит Генри Вебберу, Виндзор Драйв, 14. Веббер сообщил полиции, что он часто одалживал свой автомобиль для деловых поездок, но не смог объяснить, почему его знакомая поехала на Роки Вью в такое время года. "Она сказала, что ей нужно уладить личные дела", - ответил Веббер в полиции, давая свидетельские показания. Миссис Рус, мать девушки, в интервью нашему корреспонденту сказала: " В последнее время Кэрол вела себя очень странно". Но не смогла предположить, почему".

Автомобиль Генри Веббера. По личному делу. И ты Брут. У женщин, в лучшем случае, весьма условные моральные устои.

25 января.

Сегодня в газете описывались похороны Кэрол. Всегда чуждая всякому такту "Квинспорт Квоут" подбросила в конце статьи еще один факт: погибшая находилась на ранней стадии беременности, если верить заключению медэкспертизы. Вслед за этим полиция более подробно допросила Генри Веббера. Если окажется, что ему предстояло стать отцом будущего ребенка, то молодой человек попадет в щекотливую ситацию. Здесь будет очень уместна цитата из псалмов:

"Убьет грешника зло".

Оторвавшись от дневниковых записей, Ричард Сенека потянулся за своей трубкой.

- Я не знал близко этого человека, - сказал он Герману Максфилду, - но, судя по прочитанному, его общественный имидж явно не соответствует внутреннему содержанию.

- Лично я считал, что хорошо знал, как ты говоришь, Ричард, его внутреннее содержание. Но оно оказалось далеким от реальности. Пролистай до следующей закладки. Где ему исполнилось двадцать девять лет.

"12 февраля.

Плохая погода - дурное предзнаменование. С рассвета моросит. Все утро идет дождь со снегом. Даже праздничные приготовления к моему дню рождения не разогнали мрачного настроения: Клаудия приехала много позже полудня, запоздав на целый час. Я было обрадовался, но радость тут же угасла, коща узнал, что с ней приехал ее младший брат, а родители остались дома. Спросил, почему. Оказывается, простудились. Просили извиниться. Передают наилучшие пожелания. Пол отметил, что поездка из Ньюбери-порта была самыми трудными ста пятьюдесятью милями в его водительской практике. Ему срочно требуется выпить, дабы успокоить нервы. Отец с готовностью вник в ситуацию, намереваясь слегка расслабиться в компании с кемнибудь до прихода своего постоянного партнера дока Бевинса.

Док явился наполовину пьяный в полтретьего, чуть попозже начали появляться другие приглашенные, среди которых были Герман Максфилд и Реверенд Джон Рудерфорд. Через час все были в сборе. Дарби разлил шампанское. Отец провозгласил тост за мое здоровье, а я предложил выпить за удачу и объявил Клаудию своей невестой.

- И когда состоится свадьба? - спросил Джон Рудерфорд.

- В июне.

- Месяц, предназначенный Богом и природой, - прокомментировал он. - А где, позвольте узнать, будут торжества?

- В Ньюбери-порте, Джон.

- Как жаль, Джеймс.

- Но вы в числе приглашенных.

- Уже лучше.

Вечеринка удалась на славу, насколько замечательно, вообще, отмечаются подобные события. Единственное, что могло омрачить праздник - чрезмерные возлияния отца, дока Бевина и Пола, но они уединились в библиотеке, и их безобразное поведение осталось незамеченным.

Нам с Клаудией посчастливилось улизнуть в винный погреб, ключ от которого был только у меня. Погреб представлял из себя прекрасно обставленную комнату для дегустаций. Не стоит упоминать, что пробовали мы отнюдь не виноградные напитки. Вечеринка закончилась после семи. Из-за плохой погоды (несколько градусов ниже нуля и предупреждение по радио о гололеде) я старался убедить Клаудию остаться на ночь, но Полу непременно нужно было на следующее утро пойти на уроки; из-за строгих правил ему грозило в противном случае исключение из школы. Представляю, какую потрясающую картину похмелья он должен был явить собой на следующий день.

- Отпущу тебя при одном условии, - сказал я Клаудии, - за рулем всю дорогу будешь сидеть только ты.

- Не тревожься, милый. Пол будет отсыпаться до самого дома.

- И будь осторожнее, дорогая.

- Разумеется, Джим, всегда.

13 февраля.

"Всегда". Для моей любимой это обернулось в "никогда" через считанные часы. Немного южнее Ворчестера автомобиль понесло юзом на скользком повороте, он врезался в ограждение на обочине и несколько раз перевернулся, как потом сообщалось в полицейском докладе. Автомобиль смялся в гармошку. Шофер чудом спасся. Но за рулем сидел Пол! Клаудия, находившаяся в момент аварии в так называемом кресле для самоубийц, погибла мгновенно, как заявил доктор из примчавшейся на место трагедии скорой помощи.

Чувствую, что схожу с ума. Не могу думать, ничего не соображаю, рука не поднимается писать обо всем. Не знаю, смогу ли жить дальше после такого.

17 февраля.

Все время в каком-то оцепенении, но, боюсь, жить буду. Молюсь богу, чтобы не бесцельно. Последние дни - самые черные в моей жизни. Как пьяный, присутствовал на похоронах Клаудии. Гроб был закрыт - страшное напоминание об искромсанной красоте. Помню ее родителей, оставшихся в памяти, словно две смутные тени, медленно бредущие за гробом. Мы обменялись парой бессмысленных фраз. Пол не присутствовал. Его все еще держали в больнице со сломанной рукой и легким сотрясением мозга. Мой отец тоже остался дома. Он оказался "слишком больным", чтобы "передвигаться".

18 февраля.

Пытается ли отец по-своему неуклюже вывести меня из постоянного транса? Похоже на то. Сегодня вечером он протрезвел со странной идеей. Ему пришло в голову финансировать городскую библиотеку. Называю эту идею странной, поскольку она захватила человека, игнорировавшего чтение книг всю сознательную жизнь. Единственное, что ему удалось осилить, если не ошибаюсь (причем много лет тому назад), - "Столки и компания", подаренную ему отцом в детстве. В действительности, наша семейная библиотека была основана прадедом, расширена матерью, страстной любительницей Диккенса, Троллопа, Гарди и Мередита, а позже слегка дополнена и модернизирована мной. Окончательно впав в детство, отец, по-видимому, вбил в голову мысль внести свою лепту, превратившись в местного Эндрю Карнеги.

- У нас уже имеется городская библиотека, - попытался я охладить его пыл.

- Неужто? Новость для меня. Где ее, черт побери, запрятали?

- В подвале конгрегациональной церкви.

- В подвале? Не смеши.

- Там около двух с половиной тысяч томов, среди которых есть книги Редьярда Киплинга.

- Прекрасно. Надеюсь, старые добрые сказки Столки. Но у меня более грандиозные планы. Вытащить на свет божий все это добро. В большой кирпичный дом. Со статуей перед подъездом. "Мыслитель" или что-нибудь в этом роде.

- Когда тебя успело осенить, папа?

- Созревало во мне, по крайней мере, целый год.

- Библиотека задумана в качестве памятника для тебя?

- Желательно, чтобы ты спланировал ее именно так. Ты и Максфилд. Финансовую поддержку обеспечу.

- Сколько ты думаешь выделить?

- Полтораста тысяч. Впечатляет?

- У меня нет слов.

22 февраля.

Утром позвонил Генри Максфилд, сказав, что мой отец упомянул о возложенной на него ответственности за постройку новой библиотеки. Не очень-то последовательно, и не все ясно. Юристу нужно уточнить некоторые нюансы. Пришлось пообещать, что зайду на днях в оффис Хартфорда.