Вроде при мозгах и в возрасте, полтинник почти разменял, а влетел, как влюбленный мальчишка. Но кому его смерть нужна была, кто с ворами потягаться рискнул? Темно, темно... И просвета не видно. Графа бы дождаться, так нет его, застрял где-то, хотя по всем срокам уже откинуться должен был и на волю выйти.

И этот самый Михасенко. Мозгляк ведь с виду, на зоне с такого спроси - все отдаст и ноги целовать будет. А этот себя сильно вел, как идейный. Молчал до последнего, партизан хренов. Так не за деньги молчат, деньги - сор, да и покойнику они без нужды. Не мог Михасенко этот не понимать, что ему теперь все едино - молчи ли, говори, все одно хлопнут. Но мог ведь уйти без маеты, без мук ненужных. Достаточно было на вопросы ответить. Ответь и получи милосердную пульку в голову. Сам Захар так бы и поступил. Он же не товарищ Сухов из "Белого солнца пустыни". Это тот все мучения предпочитал. И этот вот наемник, Сухов долбаный, молчал.

Ладно, как говорится, сдох Серко, и хрен с ним. Плохо, что теперь и Петрик претензии выставлять начнет, ведь в доме ромалы этого самого Михасенко пришибли. Впрочем, с претензиями ромалэ разобраться несложно, куда сложнее понять, откуда ветер дует. Ох темно! Как в тундре полярной ночью. Ничего не понять!

За размышлениями Захар и не заметил, как сердце прихватило. У вора сердце болеть не должно: ты только слабость свою покажи, эти волки, что вокруг суетятся, враз тебя вместе с мослами схавают.

Поэтому недуги свои Захар от команды тщательно скрывал, ради того и водочки в компании не гнушался принять, но только он один знал, как тоскливо сжимает сердце жесткая рука костлявой.

Пришлось вставать, принимать кардофен и прочую пакость, выписанную знакомыми лепилами. Подумал немного, достал из холодильника коньяк, в сомнении посмотрел его на свет - но пить раздумал.

Вернувшись в комнату, Захар сразу почувствовал недоброе.

Сквознячком потянуло по полу, холодя босые ноги. А откуда ему, спрашивается, взяться, сквознячку, если форточки он всегда тщательно прикрывал, а балконная дверь и вовсе никогда не открывалась?

- Кто здесь? - хрипло спросил Захар, останавливаясь в дверях.

- Свои, - послышался странно знакомый голос.

- Свои ночью дома сидят, - проворчал Захар, осторожно шаря взглядом по комнате и одновременно нащупывая нож в кармане халата. По старой воровской привычке он с ножом никогда не расставался, даже на улицу брал с собой, хотя бы и перочинный; игрушка вроде, а в умелых руках - смертельное оружие. Если, конечно, владеть им умеешь. Нож был на месте, и Захар, сжав ручку, осторожно сунулся в комнату.

Шагнул - и замер в бессильном и злом изумлении. Да и любой бы над собой всякий контроль потерял - в кресле, по-хозяйски скрестив ноги, сидел, недобро щурясь и сутулясь, Геннадий Михасенко, которого еще позавчера вечером на стрелку с ангелами отправили.

Но не видно было, чтобы смерть ему особенно повредила. Михасенко лениво курил сигарету, поигрывал блестящим пистолетиком и ждал, когда Захар немного придет в себя и разродится необязательным и оттого глупым вопросом.

Но Захар до этого не унизился и оскорбленную добродетель лепить не стал. И здоровкаться с покойником не стал. Кто же с покойниками здоровкается? Покойники в могилках лежать должны, чего они по чужим квартирам, суки, шастают?

- Не добили тебя, выходит, мои пацаны? - спросил он, кончиками пальцев гладя в кармане халата нож и расчетливо прикидывая, как ему этого фраера отвлечь немного. Секунды, а может, и доли какой малой не хватало трезво оценивавшему свои шансы Захару. - Прямо не верится даже. Как это ты ускребся?

- Твои костоломы свое дело хорошо знают, - сказал Михасенко хрипловато. Пристрелили, как ты и приказывал. Только промашка у тебя маленькая вышла. Ангелы на небе меня пожалели. Взяли и на разборку с тобой отпустили. Говорят, не по-божески ты со мной обошелся. Ну что, давай баланс подводить, Захар?

- Мучить будешь? - независимо поинтересовался Захар, хотя все существо его, все тело трусливо задрожало при мысли о боли. Кто-кто, а тело его, ломанное БУРами да штрафняками, знало, что это такое - боль.

- Зачем? - удивился гость. - Мучают, когда узнать что-то хотят. Как ты, например. А я про тебя все знаю: и с кем ты работаешь, и кто ваш общак держит, и куда нар-коту привозят. Ты вот деньги для питерских жуликов искал, так? Не нужны они тебе, Захар. И тебе самому уже не нужны, и питерцам без дела. Не будет у них наркоты, бригада их, мною шлепнутая, перед Господом нашим за свою торговлю пакостную оправдывается, а наркотики милиция конфисковала и уничтожила. Вот и твоя торговля кончилась, Захар! Увольняю я тебя с твоей воровской должности. И Графа своего гребаного ты не дождешься. Лежит твой Граф на дне речки Белая, вода в ней сейчас темная, как его совесть. Так что если ты последнее слово сказать хочешь, то поторопись, времени у нас с тобой мало.

- Чего ты выеживаешься? - дрогнув голосом, спросил Захар. - Вон он, мой расчет, в твоем указательном пальчике дрожит. Мочи меня, как Лахудренка. Стреляй, фраер, я давно уже на этом свете зажился. Или прежде приговор зачитаешь?

Михасенко ткнул окурком в пепельницу на столике, неторопливо встал, и старое, но еще сильное тело Захара напряглось в ожидании развязки. Четыре шага, не больше, отделяло вора от убийцы.

"Не успею, - с сожалением подумал Захар, волчьим взглядом меряя расстояние до врага. - Не достану гада!"

Михасенко поднял пистолет, напряженно глядя на вора. Словно ожидал, что его о чем-то попросят. Или спросят. Захар молчал. Капельки пота крупно выступили на его лбу, и поперек лба жила синюшно вздулась. Лицо было уже мертвым, только глаза еще жили, напряженно перебегая с лица Михасенко на его правую руку, сжимающую пистолет.

- За Катеньку! - сказал Михасенко. - За мальчиков моих!

Пистолет три раза глухо хлопнул. Негромко, словно по подушке палкой ударили или ковер во дворе выбивали. Захар качнулся к убийце, рванул руку из кармана и бессильно выронил нож.

Нож отлетел к ногам Михасенко, тот носком туфли брезгливо отбросил его в сторону, хладнокровно перешагнул через упавшего вора, словно это была куча навоза, но тут же присел, торопливо заглядывая в гаснущие глаза авторитета.

- Шакал, - негромко сказал он.

Пожалуй, это была единственно достойная эпитафия для надгробия убитого. Не волк, не собака, а именно шакал. Жаль, что мертвый вор этого уже не слышал.

Из суточной сводки по Саратовской области

22 июля 1999 года в 9.00 в своей квартире по улице Думенко, 6 кв. 9 с тремя пулевыми ранениями в области груди и головы обнаружен труп хозяина квартиры ранее неоднократно судимого, инвалида 2-й группы Кобылкина Андрея Григорьевича, 1938 года рождения. На месте происшествия обнаружен пистолет "Макаров" со спиленным номером..

Оружие передано для производства экспертизы в МЭКО ГУВД. Возбуждено уголовное дело. На место происшествия выезжали следственно-оперативные группы РОВД, ГУВД, УВД области, зам. начальника УВД области Горенков, зам прокурора области Васильев, прокурор Волжского района Батюков.

Подписал Соколов.

Глава четвертая

Трасса Саратов - Волгоград похожа на стиральную доску. Каждые сто метров то спуск, то подъем. Поэтому "КамАЗ" никак не мог набрать свою крейсерскую скорость. Водитель "КамАЗа" Дима Замерников косо поглядывал на пассажира, который сидел, глядя прямо перед собой, и в дорожную беседу, к великому Димкиному сожалению, вступать не изъявлял желания.

Димке Замерникову было двадцать пять, он был высок, тощ и мосласт, маленькое круглое лицо его было полно детского изумления окружающему миру, а веснушки делали еще моложе. Сам он был из Волгограда и возвращался из Самары с грузом запчастей для владельца какой-то частной мастерской. Одному в дороге было скучно, даже радиоприемник не помогал, вот и прихватил в попутчики мужика, голосующего на выезде из Саратова. Мужик был лет тридцати пяти, невысок, лысоват и неплохо одет. На бомжа явно не похож.

Да и выглядел в своих очках с большой роговой оправой довольно интеллигентно. Такому, медом его не пои, а дай поговорить за жизнь и политику. Но похоже, что в этот раз Дима ошибся, золотая рыбка в аквариуме была, пожалуй, более болтливой, чем его пассажир.

- Зовут-то тебя как? - спросил Замерников.

- Вячеславом, - сказал пассажир. - Можно просто Славой.

- Нормально, - согласился Димка. - А меня Дмитрием. Ты вообще далеко едешь?

- До Волгограда, - сказал пассажир.

- Слышь, Слав, - освоился водитель. - А ты чё все молчишь? Знаешь, чего пассажир в дороге делать должен?

- Водителя развлекать? - по-прежнему глядя на дорогу, спросил Вячеслав.

- Правильно. Когда я в армии служил и мы на учения выезжали, в каждую машину обязательно сажали такого, чтобы анекдоты травил, истории разные. Водила в дороге устает, уснуть может, вот подсадка его и развлекает. Не, брат, ты в подсадки не годишься, ты молчишь, как сломанное радио. Анекдоты знаешь?

- Знал когда-то, - сказал попутчик. - Дим, ты извини, мне сейчас просто разговаривать неохота. Устал я очень.

- В командировке был? - продолжал попытки втянуть попутчика в разговор Замерников.

- Можно и так сказать. - Попутчик снял очки и принялся тщательно протирать стекла.

- А ты чем занимаешься? - не унимался водитель. - По торговому делу или как служащий?

Никто не знает, что именно рождает откровенность между двумя незнакомыми людьми, что за кремешек высекает неожиданные искры доверия. Может быть, их сближает теснота кабины и общая дорога, может быть, откровенность рождается именно потому, что люди незнакомы и никогда больше не увидят друг друга, въедет машина в город, и разойдутся их пути в разные стороны, чтобы уже никогда не сойтись вновь. Пожалуй, на этот вопрос и Фрейду было бы сложно ответить, он же все подсознанием мерил, а не соприкосновением человеческих душ.

Попутчик ответил так неожиданно, что Замерников глянул на него озадаченно - не псих ли, не съехал ли ты, мужичок, с катушечек? А что еще можно подумать, услышав, что рядом с тобой едет Ангел?

- Ангел? - переспросил Дмитрий. - Это чего, сокращение какое-то?

Назвавшийся Вячеславом попутчик неожиданно развеселился. Так развеселился, что на деревянной бесстрастной морде его подобие улыбки пробежало.

- Точно, - сказал он. - В самую точку ты, Дима, попал. Ангел сокращения. Работа у меня такая - сокращать.

Странное дело, но Димка тут же успокоился. Все ему стало ясно, работает мужик в какой-то большой конторе, времена тугие настали, вот и мотается по филиалам, ищет, за что и кого уволить, чтобы экономии добиться. Вон, на заводе буровой техники уже больше двух тысяч эти самые ангелы под сокращение подвели! Он улыбнулся и снова спросил:

- И много ты ж под это сокращение подвел?

- Много, - без улыбки сказал пассажир. - Человек сто пятьдесят.

- Нормально, - снова согласился Замерников и, не удержавшись, спросил: Выгодное, наверное, дело нынче в таких Ангелах быть?

- Тоскливое, - сказал пассажир. - Но нужное.

- Да я к тому, что народ сейчас за места свои держится, - сказал Замерников. - Бабок небось немерено предлагают!

- Бывает, что и предлагают, - согласился попутчик. - Но я не беру.

- Сейчас все берут, - возразил Димка. - Время такое, вон, пишут, даже дочка Ельцина не брезгует подарочки от Березовского принимать. А ты что, особенный?

- Да нет, - сказал Вячеслав. - Просто, дружище, я таких сокращаю, что с них деньги противно брать.

- Не, я, конечно, понимаю, люди всякие бывают, - согласился водитель. - Но ты не думал, что у них тоже семьи есть, дети там, жены. Все ведь жить хотят!

- Детей и родственников я не трогаю, - сказал попутчик. - Я только мразь под сокращение подвожу.

- А вот ты думал, куда им после сокращения? Сейчас работы нигде не найдешь. Эх, жизнь блядская! Развалили страну, куда теперь податься людям? Разве в жулики!

- Вот как раз жуликами я и занимаюсь, - зевнул попутчик. - Потому и денег не беру. Противно очень. Дима Замерников засмеялся.

- Жуликов сокращает! - Он помотал головой. - Можно подумать, что у их отдел кадров есть... - Тут до него дошло, и Димка оборвал смех. - Постой, постой, - проговорил он с запинкой. - Ты что, хочешь сказать, что ты их в самом деле?.. - Он с надеждой посмотрел на пассажира, но Вячеслав сидел, глядя прямо перед собой, и до Замерникова стало доходить, что он не шутит. - Но это ж преступление! - ахнул водитель.

- Ты, когда таракана на стене видишь, что делаешь? - глянул на него пассажир.

- Как что? - удивился Замерников. - Известное дело, тапком его или газетой!

- Вот представь, что ты Бог, - терпеливо объяснил попутчик. - Ты Бог, а я та самая газета.

- Сравнил тоже, человека и таракана! - присвистнул Замерников.

- Тараканы хотя бы безвредные, - сказал попутчик. - Так ты их все равно тапком давишь. А вредней скотины, чем человек, и нет на свете. Возьми, к примеру, Чикатилу. сколько это животное людям горя принесло!

- Ну, такие, - неуверенно протянул Замерников. - Таких я бы и сам давил!

- А кто тебе мешает? - Пассажир посмотрел на За-мерникова. - Кто?

Странное дело, но этот простой вопрос поставил Дмитрия в тупик.

- По закону все должно быть! - не сразу нашел он ответ.

- Много их по закону наказали? - Пассажир зло ухмыльнулся. - Каждое третье убийство нераскрытым остается, а тех, кого ловят, сейчас даже не расстреливают. Европа запрещает!

- А ты, значит, свое правосудие устроил? - Водитель снова внимательно глянул на пассажира, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез. Похоже было, что пассажир не шутил. Блин! Замерникова бросило в жар, хотя в кабине, несмотря на опущенные боковые стекла, было и без того жарко. Рядом с ним ехал убийца. И какой убийца! Сам признался, что сто пятьдесят человек замочил. Куда там Чикатило! Пусть в отличие от маньяка пассажир убивал и не очень хороших людей, все равно Замерников ощущал душный озноб. И чего он так вдруг разоткровенничался? Сейчас откровенничает, а через час пожалеет. Заставит завести машину в лесополосу и кончит там. Руки Замерникова вспотели, и ладони заскользили по рулю.

- Не бойся, - сказал пассажир. - Я тебя не трону. Зачем? Я безвинных не наказываю. Ну пойдешь ты в милицию, расскажешь о нашем разговоре, так ведь им меня еще найти надо! Ну найдут они меня, что я им, признаваться буду? Да и не поверят они тебе никогда, а если поверят, то связываться не станут. У них и без того забот хватает, думаешь, они станут неизвестного мстителя разыскивать? Да им, Дима, легче тебя за дурака выставить! И конкретно ты ничего не знаешь.

Машина подходила к посту "113 км", и Дмитрий сбросил скорость, напряженно ожидая окрика. Но окрика не последовало.

- Правильно, - добродушно сказал пассажир. - Тут у поста шашлычная хорошая, притормози, мы с тобой по шашлычку рубанем. Я угощаю!

Шашлыки действительно были сочными и вкусными. Кавказец, державший шашлычную, жмотом не был, жилистое мясо не мариновал.

Такой шашлык требовал обязательной стопочки, в другое время Дима Замерников по этому поводу непременно пошутил бы, но сейчас только смотрел, как спокойно движутся челюсти попутчика. Тот словно бы и не ел, а выполнял обязательную и нудную работу. Пост ГАИ был совсем рядом, и мент на дороге суетился, помахивая палочкой. То ли долг выполнял, то ли на жизнь зарабатывал. Обратись к такому - на смех поднимет. А что у него, Замерникова, кроме слов?

Нет ничего. Мужик, может, шутит, смотрит, как на его приколы реагируют. Господи! Вот уж с попутчиком повезло, слов нет как!

- Ну, - благодушно сказал пассажир, - не знаю, как ты, а я заправился до самого Волгограда.

И Замерников покорно доел шашлык, допил свой сок, сел за руль и вывернул машину на трассу.

Некоторое время они ехали молча. Замерников поглядывал в зеркальце на пассажира. Лицо у того было спокойным и усталым. Такое лицо Замерников видел в девяносто пятом в Чечне у прапорщика Щеголихина. Вот точно с таким выражением лица прапор разглядывал улицу, на которой пестрыми камуфляжами выделялись тела убитых солдат и чечен. Странное было у попутчика лицо.

- Послушайте, - неожиданно для себя на "вы" обратился Дмитрий к попутчику. - И что вы чувствуете, когда... с-сокращаете?

Пассажир снял очки и прикрыл глаза.

- Тоску, - сказал он. - Тоску и обреченность.

Начальнику Волжского РОВД г. Саратова подполковнику милиции Сидецкому

На Ваш запрос сообщаю, что действительно гр. Михасенко Геннадию Петровичу, 1956 года 14 апреля 1995 года нами был выдан паспорт серии Y-ТЛ No 555172, 12 сентября 1996 года из Бугульминского РОВД республики Татарстан поступил запрос по ф.7 в связи с утратой данного паспорта, о чем в форме 1 сделана соответствующая отметка. Иных запросов по данному паспорту не поступало. В период получения паспорта Михасенко' проживал в с. Малая Ивановка нашего района.

Приложение: фоторепродукция заявления ф. 1 на паспорт и негативы.

Начальник Екатерининского РОВД Саратовской области майор милиции Мухин.

Начальнику Волжского РОВД г. Саратова подполковнику милиции Сидецкому

На Ваш запрос сообщаю, что Михасенко Геннадий Петрович, 1956, урож. г. Бугульма республики Татарстан, действительно проживает в г. Бугульма по ул. Партизанская, 18. В сентябре 1996 года заявил утрату паспорта серии Y-ТЛ No 555172, выданный Екатерининским РОВД 14 апреля 1995 года. После проверки обстоятельств утраты паспорта Михасенко выдана временная справка ф. 9 из-за отсутствия бланков паспортов.

Приложение: фото гр. Михасенко и его объяснение, 2 справки.

Начальник Бугульминского РОВД капитан милиции Ахметзянов.

Глава пятая

Хороший квартирант достался Аллочке Николаевне. Серьезный мужчина, не алкаш, месяц ни разу домой с запахом спиртного не пришел. И платил аккуратно понедельно, день в день, как обговорили. Утром выйдет из своей комнаты, чаю попьет, положит деньги на стол - и считать не надо, все до копеечки уплатит. Где он работал, Аллочка не знала, да и не стремилась узнать. Не то чтоб женское любопытство ее абсолютно не мучило, мучило, да еще как!

Только спрашивать Аллочка стеснялась, уж больно хмур и озабочен был квартирант. Весь день в разъездах, уходит утром, приходит поздно вечером. В выходные и то зачастую дома не сидит. Телевизор вообще не смотрит. Однажды Аллочка позвала его посмотреть очередную серию нового мексиканского сериала, так Вячеслав сморщился, словно уксуса хлебнул:

- Извините, Аллочка, я этого не смотрю. У меня с этих сериалов изжога начинается.