— Ясное дело, я не желаю вам того, о чем вы догадываетесь. Говорят, это — плохая примета.

Едва за обоими полицейскими захлопнулась дверь, а их шаги удалились по коридору, Билл Баллантайн в гневе откинулся на кровать, которая заскрипела и застонала от его веса. Он хрипло прорычал:

— Этот чертов сэр Арчибальд… Тоже мне, остряк-самоучка… И все интересно, почему это он так и не решился пожелать нам удачи, хотя явно сгорал от нетерпения сделать это?

Моран смолчал, задумавшись. Уже в течение нескольких минут он чувствовал какой-то горький привкус во рту. Тот, что обычно сопутствует катастрофе.

В ту ночь Бобу Морану в принципе предрасположенному к кошмарным снам, привиделся огромный паук, проникший в их комнату. Размерами он был с овчарку, но своей бритой головой напоминал месье Минга. Каждая из его восьми лап оканчивалась огромной железной суставчатой кистью, до мельчайших подробностей совпадавшей с искусственной рукой Желтой Тени. И все они, словно кусачки, резко щелкали, угрожающе раскрываясь и захлопываясь. Монстр пролез в окно и, приблизившись вплотную к кровати Боба, выдвинул нечто вроде тонкого хоботка, направив его в сторону спящего.

Француз проснулся от резкого окрика:

— Командан!.. Осторожно!..

Моран, открыв глаза, прошептал:

— Что?..

Он увидел, как с соседней кровати взвилось что-то белое — впоследствии он узнал, что это была подушка, — и пронесясь мимо него, сходу врезалась в темную и низкорослую фигуру, — уменьшенный человеческий силуэт, — которая стояла на месте почудившегося ему паука.

Француз ещё не успел прийти ву себя, как массивный корпус Билла Баллантайна в пижаме, пролетев в прыжке через всю комнату, затеял мудреную игру в прятки с некоей загадочного вида формой, которая своими скачками теперь скорее напоминала обезьяну, нежели представителя семейства паукообразных. В какое-то мгновение гигант, казалось, совсем было ухватил это таинственное существо, но тот, словно слишком крепко сжатый кусок мокрого мыла, выскользнул у него из рук, рванулся к окну — и был таков, будто вытянутый наружу вакуумом.

Боб к этому моменту же полностью пришел в себя. Он зажег ночник в тот самый момент, когда его спутник со сконфуженным видом отшатнулся от оконного переплета.

— Никогда ещё не сталкивался со столь необычным противником, — пробурчал великан. — Гибок и ловок, как мартышка, и скользкий, словно слизняк…

При этих словах Баллантайн показал свои лапища, покрытые какой-то маслянистой пленкой. Он продолжил:

— Над же: я уже считал, что ухватил его, а он молниеносно вывернулся, прямо просочился сквозь пальцы, и исчез за окном. Если бы вы видели, как он спускался по громоотводу! Черный, примерно вот такого росточка, — и гигант провел рукой примерно на уровне своего живота. — Думаю, это было либо шимпанзе, либо орангутанг.

Моран тоже встал и кровати. Нагнувшись, он подобрал с пола небольшую бамбуковую палочку длиной в полметра с торчащей изнутри миниатюрной стрелкой.

— Если тебе уж приходилось видеть шимпанзе или органгутанга, которые забавляются вот такими вот штучками, то я готов, старина Билл, подарить тебе реактивный самокат…

Баллантайн нагнулся, рассматривая предмет в руке своего друга.

— Да это же сарбакан! — воскликнул он.

— Вот именно, — отозвался Боб, — сарбакан…

Он с большой осторожность извлек из бамбукового ствола стрелку, кончик которой — и это было отчетливо видно — оказался смазанным чем-то, напоминавшим стекловидную массу.

— Яд, — коротко пояснил француз. — Без сомнения, что-то производное от упаса

. Если бы ты вовремя не вспомнил, как во время срочной воинской службы тебе приходилось драться подушками в казарме, то этот визитер всадил бы в меня отравленное жало и — прощай наша дружба…

Француз на секунду задумался. Когда же поднял голову, его лоб пересекала глубокая складка, свидетельствовавшая об озабоченности.

— Что же касается твоего… шимпанзе, то её личность я могу обозначить вполне точно. Это всего-навсего карлик-андаманец.

— Пигмей?

— Да… А точнее будет сказать негритос с Андаманских островов. Если ты помнишь, мне уже приходилось не так давно иметь дело с кучкой этих подручных Минга в подземельях Парижа

. Желтая Тень использует их для выполнения отдельных поручений. Это — свирепые существа, с инстинктами диких животных. Карликовый рост позволяет ем прошмыгнуть там, где это исключено для человека нормального телосложения…

— Насколько я понимаю, новые хозяева Древней Азии продолжают использовать те же методы, что и Минг.

Моран утвердительно кивнул.

— Весьма похоже на то, Билл… Крепко на это смахивает… Если только не…

Он передернул плечами, как бы отгоняя от себя чересчур навязчивую и абсурдную мысль. Подойдя к ночному столику, стоявшему между их кроватями, он снял трубку телефона и сказал:

— Соедините меня, пожалуйста, с полицией.

Дежурившего полицейского он попросил связать его с комиссаром Сильвиани. Но тот отсутствовал.

— Вам известно, где он находится сейчас? Мне необходимо срочно переговорить с ним?

Полицейский, казалось, был шокирован столь дерзкой просьбой.

— Значит, указать вам, где сейчас находится комиссар? Не уточните ли вы сначала, с кем я имею дело?

— Моя фамилия Роберт Моран…

— Командан Моран?

— Он самый.

Полицейский, видимо, успокоился, потому что приветливо, почти с оттенком уважения произнес:

— У меня относительно вас, командан Моран, имеются строгие указания. Вы можете связаться с комиссаром по его домашнему телефону 324637.

Француз поблагодарил, нажал на рычаг аппарат, но почти тотчас же вновь обратился к телефонистке отеля. Спустя несколько секунд его уже соединяли с Сильвиани. После серии протяжных гудков кто-то резко сорвал трубку и полузаспанно-полуразгневанно рыкнул:

— Алло… кого надо?

— Комиссара Сильвиани.

— Это я… Но комиссар Сильвиани хотел бы поспать… Известно ли…

— С вами говорит командан Моран, — поспешил отрекомендоваться Боб. — Я очень извиняюсь за то, что разбудил вас, но для этого есть весомые основания. Несколько минут тому назад на меня было совершено покушение…

Сильвиани, похоже, разом очнулся ото сна.

— Вас пытались убить! — воскликнул он. — Буду в отеле через четверть часа…

— Не стоит комиссар. Убийце, к счастью, не удалось совершить задуманное, но он сумел сбежать. Отыскать его теперь наверняка не удастся… Вы окажете гораздо большую услугу, если сообщите кое-какие нужные мне сведения…

— Спрашивайте, командан Моран… Если я смогу вам в чем-то быть полезным…

— Мне хотелось бы выяснить, не могло ли какое-либо подозрительное лицо, возможно, замешанное в эту историю, покинуть Канны и вообще Францию, этой ночью, особенно морем или по воздуху. Понятно, что любое известие о местонахождении Тани Орлофф было бы также крайне полезным…

— Можете рассчитывать на меня, командан, — заверил полицейский. — Как только появится что-либо новенькое, я немедленно позвоню в отель. И я сейчас же поставлю на ноги все свои службы…

Оба повесили трубку синхронно. Моран повернулся к Баллантайну:

— Теперь, Билл, нам остается только дождаться новостей от Сильвиани.

Они подоспели под утро. Ни одного подозрительного человека, покинувшего Канны, замечено не было, а мисс Орлофф вообще никто и нигде не видел.

— Пожалуй, стоит отметить лишь один-единственный факт, — завершил свое сообщение полицейский. — Всего пару часов тому назад вышла в открытое море солидная яхта под пакистанским флагом. На борту, естественно, находились люди азиатской национальности. И, собственно говоря, только по этой причине я и говорю вам об этом, поскольку все документы у пассажиров были в полном порядке.

— Как называлось это судно? — поинтересовался Моран.

Сильвиани ответил, ни секунды не задумываясь, но Боб застыл, как если бы ему только что прилично врезали прямым и он никак не мог прийти в чувство от этого удара.

— Спасибо, комиссар, — еле слышно выдавил он наконец. — Я обязательно ещё раз позвоню вам.

Положив трубку, он повернулся к Баллантайну, внимательно прислушивавшемуся к разговору.

— Знаешь, какое имя носит эта яхта, Билл? — спросил Моран.

— Откуда, командан? Но, судя по вашему виду, какое-то необычное…

Рот француза скривился в гримасе.

— Необычное, говоришь, имя?.. Да уж, что есть, то есть… «Нага»!

. Назначение: Индия. Это тебе говорит о чем-нибудь, Билл?

Билл сдавленно чертыхнулся.

— Говорит ли оно мне о чем, командан? Самую малость… Надо же: «Нага»! — Баллантайн призадумался, потом снова прошептал: «Нага»!.. «Нага»!..

Он рывком поднялся с кровати и взволнованно произнес:

— Такое впечатление, командан, что эта наша поездочка в КАлькутту преподнесет нам немало сюрпризов.

Боб Моран промолчал. Их глаза встретились, и они без слов поняли друг друга. У обоих внезапно появилось ощущение, что в комнату только что проникло привидение — страшилище.

Призрак Желтой Тени. Покойного месье Минга.

4

Ловко преодолев невообразимый лабиринт воды и сущи, который представляет собой дельта Ганга, крупная яхта причалила к молу Хугли. Заходящее солнце отбрасывало золотисто-нефритовые отблески на гладь бухты. На носовой части судна по белой полосе вдоль корпуса черными буквами было начертано одно слово: «Нага».

В этот ещё дневной, но уже немного и вечерний час набережные являли собой Индию в миниатюре, поскольку выступали в известной мере в качестве её передового поста. Невероятное нагромождение самых разнообразных предметов, ящиков, корзинок, тюков, цветастая куда-то спешащая публика, торговцы в строгих сюртуках из черной альпаги, перегруженные, словно ишаки, кули, полуобнаженные матросы, проходимцы и ловкачи, нищие в лохмотьях… В этой буйной красками и запахами обстановке двое европейцев, облаченных в замызганные одежды, плохо выбритые, сидевшие, точнее сказать, привалившиеся рядышком, к старым прогоркло вонявшим рыбой ящикам, наверняка, не слишком выделялись. На вид — два опустившихся типа, истерзанных алкоголем и ленью. Однако опытный глаз, приглядевшись к ним, быстро изменил бы это мнение. Один из европейцев был рыжеволосый детина, в прекрасной физической форме, судя по загривку, где не было ни одной жировой складки. Другой — отлично сложенный, молодой, остро на все реагировавший человек, с открытым и ясным взором. Короче, то были переодетые в лохмотья Геркулес и Персей.

С безмятежным видом, внешне столь же равнодушные ко всему, что происходило вокруг, как истые пьяницы, наслаждающиеся поглощенным алкоголем, Боб Моран и Билл Баллантайн, тем не менее, пристально наблюдали за яхтой.

— Никакого сомнения: это они, — констатировал Моран.

Шотландец кивнул.

— Это уж точно, командан, ошибка исключена… Остается лишь узнать, что уц неё там во чреве… Меня так и снедает любопытство.

— Потерпи ещё немного… Скоро все прояснится…

Друзья прибыли в Калькутту самолетом дней десять тому назад. В ожидании яхты они выяснили, что Таня Орлофф владела в северной части города небольшим дворцом, составлявшим, несомненно, часть наследства Минга. Побродив в его окрестностях, Боб и Баллантайн убедились, что там вовсю готовились к приему какого-то важного лица. Им, по мнению обоих друзей, не мог быть никто иной, как Таня.

За это время они собрали максимум сведений ор дворец, в который, как-то ночью даже проникли, воспользовавшись тем, что слуги его ещё не заселили. Они уставили даже марки и номера машин, стоявших в гараже. После этого Боб и Баллантайн все внимание сосредоточили на негласном наблюдении за портом. Чтобы не привлекать к себе внимания во время тех нескольких дней, которые они были вынуждены заниматься этой слежкой, друзья переоделись в моряков не у дел, которые, лишившись соленых вод, поспешили найти им замену в виски, джине и рисовой водке.

«Нага» появилась у причала Хугли с час назад. Теперь её накрепко пришвартовали и спустили трап, связавший яхту с набережной.

Появились две черные автомашины — «роллс-ройс» и «бентли». Обе почтенного уже возраста, но сумевшие сохранить благородный вид и помпезность, несколько, правда, вышедшие из употребления, но свойственные привыкшим уважать добрые традиции пожилым дамам. Лимузины появились в конце причала, свернули на него, проехали до самого трапа, где и замерли.

Баллантайн легонько толкнул локтем Морана.

— Послушай, а мы ведь где-то видели эти реликвии, командан?

Боб согласно наклонил голову. Он также узнал обе машины. Судя по номерам, они находились в числе тех, что стояли в гаражах того самого дворца, который был объектом их самого пристального внимания в течение предыдущих дней и, особенно, ночей.

— Кажется, это то, что надо, Билл. Сейчас главное — ничего не упустить из виду.

Ждать пришлось недолго, поскольку на палубе яхты неожиданно возникло оживление. Нагруженные чемоданами носильщики, нанятые среди праздношатавшихся в порту, проследовали по трапу к обеим машинам, загрузив их багажники как внутри, так и сверху. После этого в поле зрения появилось с десяток персонажей, спустившихся на причал. Среди них, выделяясь необычной красотой, совсем молоденькая женщина, одетая в элегантный, строгий дамский костюм из чесучи. Ее длинные волосы своей уникальной чернотой оттеняли на редкость прелестное личико монголоидного типа, смягченного очевидным европейским происхождением.

— Таня! — выдохнул Билл, кивнул подбородком в сторону полукитаянки.

Моран подтвердил.

— Да, это она, вместе со свитой. Исчезли последние сомнения. След, который привел нас сюда, оказался верным…

Полукитаянка и сопровождавшие её лица разместились в «роллсен» и «бентли», которые тут же тронулись с места. Развернувшись по короткой дуге, они поплыли в том направлении, откуда появились, и вскоре скрылись с глаз где-то в конце набережной.

— Последуем за ними? — осведомился Баллантайн.

Француз отрицательно мотнул головой.

— А куда спешить? Мы же знаем, где можем найти Таню… Пока что важнее понаблюдать ещё немного за яхтой. Не исключено, что она таит кое-какие не известные нам тайны…

Билл Баллантайн удивленно взглянул на своего спутника.

— интересно, кого это вы надеетесь ещё увидеть, командан? Случайно, не…

Моран пожал плечами, прервав его, будто хотел помешать другу произнести то слово, что буквально стучало у обоих в висках.

— Вот именно, Билл, я ничего не хочу оставлять на волю случая…