Он не был грустен, чтоб не приводить

Сподвижников в унынье; не был весел,

Свидетельствуя этим, что в Египте

Оставил, помыслы свои и радость.

Смешенье дивное веселья с грустью!

А кто сравнится с ним в том и в другом?

Никто! — Встречал ли ты моих гонцов?

Алексас

Да, госпожа, — не меньше двадцати.

Зачем ты посылаешь их так часто?

Клеопатра

Тот день, когда ему не напишу,

Да будет злополучнейшим для мира! —

Бумаги и чернил18 мне, Хармиана. —

Благодарю, Алексас. — Хармиана,

Ну разве Цезаря я так любила?

Хармиана

О, Цезарь доблестный!

Клеопатра

Что? Подавись

Восторгом этим, глупая. Скажи —

Антоний доблестный!

Хармиана

Отважный Цезарь!

Клеопатра

Клянусь Изидой, разобью тебе

Я губы в кровь, коль с Цезарем еще раз

Равнять посмеешь мужа из мужей.

Хармиана

Прости за то, что песню я запела

На твой же старый лад.

Клеопатра

Тогда была

Девчонкой я неопытной, незрелой;

Была холодной кровь моя тогда.

Пойдем же, дай бумагу и чернила.

Гонца вслед за гонцом я буду слать,

Пока не обезлюдеет Египет.

Уходят.

АКТ II

СЦЕНА 1

Мессина. Покой в доме Секста Помпея.

Входят Помпей, Meнекрат и Менас.

Помпей

Коль боги справедливы, пусть они

Помогут нам, чье дело справедливо.

Менекрат

В их промедленье, доблестный Помпей,

Не следует усматривать отказа.

Помпей

Пока мольбы напрасные мы шлем,

Теряет ценность то, о чем мы молим.

Менекрат

Но часто просим мы себе во вред,

И боги мудро отвергают просьбы,

Спасая нас. Так иногда во благо

И тщетная мольба.

Помпей

Успех за мной!

Народ ко мне расположен, и море

В моих руках. Могущество мое,

Как месяц прибывающий, растет,

Идя, как я надеюсь, к полнолунью.

Антоний обжирается в Египте

И не покинет пира для войны.

Октавий Цезарь выжимает деньги,

Теряя тысячи сердец. Лепид

Льстит им обоим, слыша лесть в ответ,

Но их не любит, а они Лепида

Ни в грош не ставят.

Менас