Лица у обоих застыли. Ссора, только что готовая вспыхнуть с новой силой, разом потухла. Враждующая пара стала сразу единым фронтом.

— Мы ничего не нарушаем, — насупившись, произнес мужик.

А Любка аж слюной захлебнулась:

— Госпожа милиционерша, мы мирные люди!

Ничего плохого не делаем!

— Во-первых, вы нарушили общественный порядок. Это раз. А во-вторых, вы обвиняетесь в пособничестве убийце Калякиной. Вот эта маечка у вас откуда, гражданочка? — Я брезгливо, двумя пальцами, оттянула ставшую от грязи липкой майку и тут же отпустила. На указательном пальце у меня осталась потускневшая чешуйка. — Сейчас идем к вам в квартиру. И я совершенно уверена в том, что я найду там красную в мелкий белый горошек юбку.

Конечно, я была уверена, что алкаши ни при чем. Но мне необходимо было в этом убедиться.

А заодно проверить рассказанное бабульками.

Оба алкаша не на шутку перепугались.

— Говорил тебе, корова, не надо было это барахло брать. Его ж точно убийца выбросила. — Мужик не преминул упрекнуть лишний раз свою подружку, а потом повернул лицо ко мне, дыхнув стойким перегаром:

— Я говорил ей, что с этими тряпками лучше не связываться и не брать их с помойки. Греха не оберешься. Да разве баба устоит перед барахлом дармовым? Так и знал, что милиция прицепится. Мы его, госпожа милиционерша, в мусорном контейнере нашли.

— Когда? Сразу после убийства?

— Ага, — радостно закивала Любка. Она почувствовала, что я склонна им поверить и одежку, бог даст, отбирать не стану. — Она пакет в мусорный бак запихнула. А мы там кое-что просматривали…

Вот и нашли. Вещи-то новенькие прямо. А убийцу-то эту, паскуду, мы в тот день видели, — подхалимским голоском, желая мне понравиться, пропела Любка. — Она как оглашенная вверх помчалась.

А замок на люк она, видать, заранее свой повесила.

Я обратила внимание, что замок новый совсем появился. Незадолго до того, как Калякину-то убили. Вот. Но мы и взаправду ни при чем. И милиции все честно рассказали. Только про юбку с кофтой умолчали. Но ведь, если бы сказали, так у меня бы их отобрали? А мне ведь носить нечего совсем. Дорого-то все как сейчас. Разве накупишься? — голос Любки стал жалостным.

— Любовь Николаевна, вы опять за свое? Вы же мне сколько раз обещали, что пить бросите?

Нет, вероятно, я все-таки буду настаивать, чтобы вас лишили материнства, — вмешалась в разговор появившаяся совершенно внезапно Ленка. — Ваш Лешка вечно голодный ходит, а вы пьете. Как вам не стыдно? — укорила моя подруга алкоголичку.

Ох, воспитательница, что с нее возьмешь.

— Так мы на свои кровные пьем, — насупился Любкин сотоварищ.

— Граждане собрались продать кукурузу, которую раздобыл Леша, и купить на вырученные деньги бутылку, — не удержалась и доложила обстановку я.

Ленка извлекла из сумочки деньги, показала алкашам:

— Кукурузу я у вас покупаю. А деньги отдам Наталье Васильковой. Она хоть Лешу накормит.

Давайте сюда. — И подруга конфисковала авоську.

— Подержи, Тань. — Ленка достала из сумочки полиэтиленовый пакет, переложила кукурузу в него.

Физиономии у Любки и ее сожителя сквасились, но спорить с учительницей сына они не решились. Тем более что эта учительница с милицией знается. Хорошо еще, что майку с юбкой не отобрали. И парочка решила побыстрее скрыться с наших глаз.

— И что ты с этой кукурузой делать собираешься? — усмехнулась я, когда мы направились в подъезд.

— Не знаю, — честно призналась Елена. И тут же предложила:

— Давай Калякиным отнесем. Наталья сварит. Заодно и Лешка поест. Но послезавтра на педсовете я поставлю вопрос о лишении Стружкиной материнских прав. Она меня достала.

— Да, штучка уникальная. — Я решила поставить точку на обсуждении не правильного поведения госпожи Стружкиной и перевела разговор на интересующую меня тему:

— Ну и как тебе роль сыщика, Елена Михайловна?

Ленкино настроение мгновенно переменилось в лучшую сторону, и она возбужденно затараторила:

— Тань, короче, я выполнила твое поручение и обошла все квартиры, расположенные напротив калякинских окон. Практически все, кто был в тот момент дома, говорят одно и то же. Блондинка в блестящей майке и красной юбке выбросила Настю из окна. Почти все, кто оказался свидетелем происшествия, обратили внимание на окна только тогда, когда Калякина закричала.

Я шумно вздохнула, ужасно разочарованная.

Но моя славная подруга Ленка, несравненный мой Коломбо, подготовила мне сюрприз:

— Тань, ну, я же не сказала «все». Я сказала — «почти все». А это не одно и то же.

Я остановилась и взглянула на подругу. В ее глазах прыгали чертики. Она была жутко довольна собой, несмотря на то что пару минут назад убивалась по поводу ужасных родителей Лешки Стружкина.

— Там такой свидетель ценный есть! Умереть — не встать. Не сойти мне с этого места, если ты сейчас не подпрыгнешь до потолка.

Меня поведение подружки развеселило. Ленка так увлеклась детективным расследованием, что стала похожа на девчонку-сорванца.

— Уймись, Песталоцци. Педагогу не пристало так выражаться.

Ленка немного смутилась:

— Я же просто обрадовалась. Представляешь, звоню я в двадцать восьмую квартиру. Открывает брюнетка. Шикарная такая. Волосы роскошные.

Прямо как киноактриса.

— Короче, Склифософский.

— Фу-у, Таня, какая ты зануда сегодня. Ты не даешь мне слова сказать, не позволяешь успехом насладиться. А если короче, то живет в этой квартире инвалид.

— Хм, то киноактриса с шикарными волосами, то инвалид.

— Дослушай сначала. Брюнетка — родственница инвалида. Она ему по хозяйству помогает. Я так поняла. А инвалид там постоянно живет. У него ног нет. Вот он сидит в инвалидном кресле и от нечего делать в окошко смотрит. Причем в бинокль. Как тебе это нравится?

— Ну?

— Что «ну»? Он видел, как злодейка перед убийством положила в кухне на подоконник магнитофон. Ма-аленький такой магнитофончик. А после убийства она его забрала. Не было никакой ссоры.

Мистификация.

Так я, впрочем, и думала с самого начала. Не случайно женщина, которая решилась на столь дерзкое преступление, оделась так ярко. Для чего?

Значит, хотела, чтобы ее запомнили. И знала, что в гардеробе Эммы такие вещи имеются. Так что скорее всего теперь бедную Эмму следует искать в бочке с цементом на дне Волги, к примеру. Или в каком другом, столь же малодоступном месте. Такая перспектива мало радовала. Впрочем, пока это всего лишь домыслы. Я на несколько мгновений задумалась и не слышала, что еще продолжала говорить моя подруга.

— ..Вот он и сказал, что убийцу Ириной зовут.

Последняя фраза меня поразила:

— А он откуда знает? В бинокль увидел, как на лбу убийцы имя высветилось?

Ленка вытаращила глаза. Развив бурную детективную деятельность, она и не заметила, когда потрясающий свидетель переступил грань реальности.

Моя помощница была обескуражена и чувствовала себя посрамленной. Я усмехнулась.

— Ладно, Коломбо, разберемся. Придется еще раз сейчас к нему идти.

Ленка с явным сожалением покачала головой:

— Сегодня не получится. Сергей Павлович только позавчера из больницы выписался, у него инфаркт был. Как увидел происшествие напротив своих окон, так сразу сердце отказало. Он же такой больной, его жизнь на честном слове держится.

И родственница Матвеева, Марина, которая ему по дому помогает, она, кстати, студентка мединститута, меня буквально выпроводила. Просила его не беспокоить больше, сказала, что сейчас сделает ему инъекцию, и он будет отдыхать.

Ничего, время терпит. Я подумаю об этом завтра.

Катенька ужасно обрадовалась, увидев целый пакет кукурузы:

— Ой, как здорово. Я ее так люблю, так люблю.

А тетя Ира сказала, что когда мы разбогатеем, то она мне купит целый мешок кукурузы.

— Какая тетя Ира?

— Папина сестра. А я сказала, что мамка тогда ругаться будет. А тетя Ира сказала, что мамка не узнает. — Девочка весело болтала, забыв про обожженную ногу.

Я невольно взглянула на свою подругу, а она на меня. Ирочка мечтала разбогатеть и была уверена, что Настя об этом знать не будет. В каком случае Настя могла не узнать? Вот именно. Так мы с Ленкой в тот момент и подумали.

Кажется, у кого-то мысли сегодня сходятся.

Бывает же!

— Ирина почему-то считает, что Роман обязан ей помогать. Ей вечно не везет с кавалерами, которые все почему-то норовят сесть ей на шею. То сирота, то безработный, обиженный и несчастный.

А сироте, между прочим, под тридцать… Ромка безотказный, и Насте, разумеется, все это не нравилось. Еще бы: сами концы с концами еле-еле сводили. Двое детей все-таки, попробуй их прокорми в наше время. — Наталья поднялась и ткнула вилкой варившуюся кукурузу.

— Наташ, Ирина Николаевна очень плохо относилась к Анастасии Васильевне?

Та пожала плечами:

— Ну, ссорились они, не сошлись характерами.

Однако нельзя сказать, что ненавидели друг друга.

Настя же понимала, что Ирочка — родная сестра Романа. И Роман ее любит. Родная кровь не водица, как говорится, — в рифму закончила Наталья. — А почему вы спрашиваете?

— Да так, — пожала я плечами и поднялась.

Мне почему-то ужасно захотелось обследовать квартиру Калякиных на предмет прослушивающей аппаратуры. Странная гибель Насти обрастала все более странными подробностями. Страховка эта, невесть как и откуда взявшаяся… Теперь сообщение Ленки про соседа… Ведь если инвалид из дома напротив услышал то, чего не услышали другие и чего, в принципе, он не должен был и не мог слышать, то вывод один — либо злодейка ему знакома и он ее узнал, либо он прослушивал квартиру Калякиных. И скорее всего, второе. Поскольку, если бы он ее узнал в лицо, то так бы и сказал.

С какой целью он это делал, не знаю, это уже следующий вопрос, но другого объяснения его осведомленности я не находила.

— Наташ, вы не будете возражать, если я осмотрюсь немного?

Та пожала плечами.

— Смотрите.

Итак, Настя выпала из окна спальни. Значит, имя убийцы было названо именно там.

Катенька сидела на диване, забравшись с ногами, и смотрела мультики. Ленка расположилась рядом с ней, обняв малышку за плечи. Я прошла в спальню и прикрыла за собой дверь.

«Клоп» нашелся в укромном уголке под подоконником.

Забавный человек этот инвалид. Частный детектив-теоретик? Или извращенец какой-нибудь?

Или… Ой, в мыслях такая белибердень, что черт ногу сломит. Ладно, не будем разбрасываться. Это мы узнаем попозже. Сейчас меня другое взволновало: нестандартным был «клоп», приобретенным в спецмагазине. Чрезвычайно забавно, но я знала «фирму-изготовителя» данного аппарата.

Этот микрорадиопередатчик с большим радиусом действия изготовлен неподалеку, в нашем родном Тарасове, народным умельцем Валентинским Виктором Ивановичем. Уж я-то его почерк знаю.

Довелось изучить.

С Виктором Ивановичем меня столкнула судьба, когда я занималась расследованием убийства старушки — «божьего одуванчика». Расследование вылилось в то, что я вышла на банду наркоторговцев, транспортировавших наркотики в огурцах, обработанных специальным составом и закатанных в обыкновенные трехлитровые банки.

Валентинский практически спас мне тогда жизнь, использовав штучки наподобие той, что я сейчас держала в руках. Потрясающе, как тесен мир, а Тарасов тем более. Вот уж не ожидала наткнуться на изделия Виктора Ивановича в квартире Калякиных.

Подоконники в зале и на кухне я обследовала тоже, стараясь не обращать на себя внимания Натальи и Катеньки. Мне это удалось: сначала Катеньку к Наталье отправила, потом наоборот. Ленка, которой я на ухо сообщила о своей находке, мне в этом помогла. И зал, и кухня прослушивались тоже. Очень интересно.

«Клопа» из спальни я сунула в сумочку, предварительно обезвредив. Пускай инвалид думает, что по каким-то неведомым причинам он вышел из строя. А мне необходимо предъявить передатчик для опознания Валентинскому. Остальную спецаппаратуру трогать не стала, решив, что так целесообразнее. Надо для начала познакомиться с Матвеевым и узнать, что за камень у него за пазухой.

Я разжилась у Натальи на всякий случай Настиной и Ирочкиной фотографиями, и мы с Ленкой отчалили. Необходимо было осмотреть еще и чердак. Фонарик у меня имелся — в «бардачке» машины всегда лежит.

Глава 4