Я пошла по покрытой укатанным снегом дороге, проложенной вдоль дома, стоящего напротив того, где жили супруги Леоновы. У меня опять не было транспорта, и я могла надеяться только на удачу. Первым делом запомнила номер «десятки», а затем, для того чтобы не упустить машину из вида, мне пришлось, рискуя жизнью, привлечь к себе внимание, некоторое время бежать следом за выезжающим на оживленную трассу автомобилем синего цвета.

Я пробежала метров пятьдесят, когда увидела, как из припарковавшейся машины выходит женщина несколько старше меня. Новый «Москвич», в принципе, подошел бы мне сейчас.

— Послушайте, вы не можете мне помочь? — начала я жалобным тоном.

— Нет, извините, очень тороплюсь, — ответ был не резким, но в то же время категоричным. Я вздохнула.

— Мне очень нужно, подбросьте, пожалуйста.

— Нет, — закачала головой женщина, закрывая машину.

Пришлось прибегнуть к насилию. Не люблю я принуждать людей расставаться с собственным имуществом. Но ситуация требовала от меня решительных действий, и я пошла на то, чтобы завладеть ключами от «Москвича» с помощью навыков айкидо. Мои учителя вряд ли одобрили подобное применение знаний, которые они мне передали, но, в конечном счете, я же на работе, и необходимость у меня служебная.

Некоторое время я еще оправдывалась сама перед собой, но вся эта лирика закончилась сразу же после того, как машина тронулась с места. Владелица «Москвича» осталась сидеть на снегу, прислонившись к стене дома и обхватив вывихнутую кисть. Жаль ее, но я же по-хорошему просила.

Синей «десятке» не удалось скрыться от меня, и это было самой большой удачей за сегодняшний день. Я проследовала за машиной по Тверской, после чего мы стали хаотично кружиться по центру города. Вначале я подумала, что меня заметили и теперь хотят оторваться от «хвоста», но позже я отмела эту версию, так как скорость, с которой невысокая брюнетка продолжала ехать по городу, не превышала шестидесяти километров в час. Или она водит меня за нос, или?..

На одном из светофоров я поравнялась с «Жигулями» и посмотрела направо. Жена директора магазина в одной руке держала сотовый телефон.

Да ее ведут! И не исключено, что сейчас за этой машиной следит еще кто-то, кроме меня.

Теперь дальнейшее наблюдение за «десяткой» становилось небезопасным.

— Но это же только твое предположение, — одернула я себя.

Тем временем «Жигули», получив зеленый свет, стартовали с места и ушли вперед. Мой «Москвич» тронулся не так шустро, но тем не менее я смогла не отстать от «десятки».

"Что же делать? Что же делать?» — мысли лихорадочно носились в моей голове, пальцы с силой сжали баранку.

Мы вскоре взяли курс на юго-восточные районы города. Я не знала, когда наконец мы куда-то приедем, но катались мы уже больше часа.

Неожиданно «десятка» затормозила на обочине, и Леонова вышла из машины. Я ехала за ней, но держала дистанцию, пропустив впереди себя два автомобиля. Она интенсивно замахала мне руками, прося остановиться.

Недолго думая, я проехала чуть вперед и притормозила. Женщина подбежала ко мне и, постучав пальцем по стеклу, попросила опустить окно. Когда это было сделано, миниатюрная голова с собранными на макушке волосами просунулась в салон и истерично выкрикнула мне в лицо:

— Кто ты такая, зачем за мной таскаешься, сучка. Из-за тебя я своего мужа могу больше никогда не увидеть!

— Садись, — пригласила я, указывая на кресло для пассажиров.

Она остервенело открыла дверь и влетела в салон.

— Кто ты такая, черт тебя подери! — воскликнула она.

Я видела, что женщина очень расстроена, на глаза у нее навернулись слезы.

— Что происходит, может быть, кто-нибудь объяснит мне в конце концов? — она вытащила белый носовой платок, развернула, уткнулась в него и стала рыдать.

Я положила ей руку на спину, пытаясь успокоить, но она тут же сбросила ее.

— Не смейте прикасаться ко мне! Кто ты такая? Откуда взялась? Зачем ты ехала за мной? Они, — она помахала перед моим носом телефоном, — они сказали мне, что я не смогу увидеть своего мужа потому, что за мной следят менты. Если ты из ментовки, то знай, — ты самая большая сука, которую я встречала в своей жизни. И мне плевать, в каком ты звании, я тебе сейчас выскажу все, что я о тебе думаю.

Я не собиралась выслушивать подобные излияния души и слегка ударила ее, снизу вверх по подбородку, так что голова ее дернулась назад.

Моя собеседница отключилась, выронив из руки телефон.

Зазвонил сотовый.

— Алло, — сказала я, подражая голосу супруги Бориса.

— Ты убедилась, что за тобой «хвост»? Я оглянулась и посмотрела назад. За задним стеклом «Москвича», в котором я сидела, я не увидела ни одной машины, кроме «десятки» Леоновой.

— Да, нашла, — сказала я. — И что же мне теперь делать? Неужели я не могу увидеться с Борей?

— Можешь, ты даже сейчас с ним поговоришь. — Я услышала в трубке нетвердый, но знакомый голос директора магазина. Он говорил медленно, чувствовалось, что подбирает слова. Голос его был подавленным, но все же я слышала, что человек пока не сломлен и надеется, что все закончится хорошо.

— Ксения?

— Да, — ответила я.

— С тобой все в порядке?

В этот момент настоящая Ксения зашевелилась, и мне пришлось выйти из машины, чтобы она не успела помешать разговору с ее собственным мужем.

— Со мной все хорошо, — ответила я, — а ты как?

— У меня все нормально, моя дорогая. Я узнаю твой прекрасный голос. Помнишь наш вечер в ресторане, когда мы ели лобстера и что-то еще, кажется, судака, нет, сазана?

Он дал мне понять, что узнал меня, но для людей, что его похитили, я продолжала оставаться Ксенией. Если бы он мог разговаривать нормально, он наверняка бы спросил, что с его женой. Но, в данной ситуации, я думаю, он был рад любому человеческому голосу.

— Хватит болтать, — донесся в трубке мужской голос, который до этого общался со мной, — говори о деле.

— Ксения, послушай, мне сказали, что за тобой следят, но ты должна выполнить мою просьбу и сделай это так, чтобы тебя никто не заметил. Во-первых, обо мне не волнуйся, если сделаешь все, как я прошу, меня отпустят, и я, дорогая, в долгу у тебя не останусь.

Слушая то, что мне говорил Борис, я очень сомневалась, что у него есть шанс выбраться из этой передряги живым и невредимым. Разговаривая, я шла по заснеженной обочине. Сзади подбежала Ксения и закричала:

— С кем ты разговариваешь?!

Я надеялась, что эти слова заглушит шум от проезжающего мимо грузовика и быстро закрыла микрофон рукой.

— Успокойся, дура, я хочу тебе помочь. Вряд ли я убедила ее, но Леонова больше не стала мешать мне, а стояла в метре, стараясь уловить голос, долетающий из эфира.

— Что там у тебя? — встревожился Борис.

— Да ничего, все нормально, я просто споткнулась, — ответила я.

— Послушай меня, Ксения. Во-первых, вернись домой и возьми все деньги. Ты знаешь где. Дальше: поставь «десятку» у подъезда, машину не закрывай, в замке зажигания люди должны найти ключи.

— Подожди, какие люди? — не поняла я, заодно разыгрывая жадную, даже в такой экстремальной ситуации, супругу. — Ты что, хочешь отдать машину?

— Дорогая, если ты надеешься еще когда-нибудь меня увидеть, то мы должны выполнить все требования. Дальше пойдешь в гараж, где стояла моя «БМВ», там есть небольшой ящичек с гвоздями и гайками. Я думаю, ты найдешь его. У него задняя стенка двойная. Уберешь фанеру, достанешь оттуда четыре пистолета «ТТ» и восемь обойм к ним. Деньги и оружие привезешь на вокзал в Клину, там тебя будет ждать человек. Он узнает тебя по шубе и по сумке. Возьми нашу зеленую, большую «Адидас».

— Хорошо, я все запомнила.

— Это нужно сделать немедленно.

— Боюсь, последняя электричка на Клин уже отошла, — сказала я, взглянув на часы.

— Значит, придется не на электричке, — ответил он. — И, пожалуйста, поторопись.

— Так что же случилось? — попыталась я развеять мрак неизвестности.

— Дорогая, это мои торговые дела, просто людям необходима компенсация за то, что я больше не буду с ними сотрудничать. К сожалению, таковы правила. Мы вынуждены потерять часть своих сбережений. Я знаю этих людей. Пожалуйста, я очень на тебя надеюсь.

После этого в трубке я снова услышала знакомый мне уже голос:

— Шевелись, Ксюша, девочка из плюша. Иначе мужик твой долго не проживет. Я полностью пересказала весь разговор Леоновой.

— Кто ты? — уже более спокойно и отчасти со страхом спросила меня ухоженная брюнетка.

— Я не буду тебе ничего рассказывать, ты все равно не поверишь.

— А если поверю?

— Нет, Ксения, давай лучше подумаем, как побыстрее выполнить то, о чем тебя просил муж.

Сорок пять тысяч долларов Ксения при мне достала из сейфа. Вмурованный в стену железный ящик теперь сиротливо зиял чернотой, а все деньги были небрежно сброшены в зеленую спортивную сумку.

— Ну, что теперь? — спросила она, глядя на меня.

— Теперь я позвоню, а ты пойди на кухню и приготовь кофе, — попросила я.

Настало время набирать номер, начинающийся на 555. Несмотря на то, что уже был поздний вечер, трубку сразу же поднял мужчина.

— Это Багира. Мне в течение получаса нужна поддержка. Человека три-четыре.

На том конце провода не отвечали несколько секунд. Потом голос сообщил мне, что на данный момент такого количества людей в распоряжении нет.

— Могу прислать одного, самого себя, называйте координаты.

— Вы что, Рембо? — раздраженно ответила я. — Если вы мне сейчас не дадите людей, я позвоню в милицию.

— Я подъеду, а вы звоните, если считаете нужным, больше ничем помочь не могу, — человек повесил трубку, а я осталась думать и гадать, кто же посоветовал Грому в качестве поддержки именно эту контору, кем она создана и чем занимается?

— Ну что, обломили тебя, подруга Багира? — Ксения вышла из кухни с подносом и стоящими на нем двумя чашками.

— Я надеюсь, кофе не отравлен? — отшутилась я, забирая с подноса чашку.

— Я бы с удовольствием, — злорадно улыбнулась Леонова, — но так как вы собираетесь рисковать вместо меня своей жизнью, то почему бы вам не предоставить возможность пожить еще немного.

— Вот спасибо.

Мы сидели, пили кофе и ждали подмогу. Наконец, в дверь позвонили. Ксения открыла, и мы увидели старого джентльмена в пуховике, джинсах и свитере.

Он представился Савелием Павловичем и сказал, что приехал помочь Багире.

— Багира — это я.

Его голова была покрыта редкими седыми волосами, на лице можно было прочитать усталость, какую-то бесконечную вялую боль. Ввалившиеся щеки, спокойные светло-карие глаза — таков был Савелий Павлович.

С моих слов он быстро разобрался в ситуации и сказал:

— Вот что, девочки. Деньги вы уже взяли, давайте сейчас сделаем следующее: Ксения одна пойдет в гараж, заберет оружие, после этого ловит такси и едет в Клин. Мы с вами, — он показал на меня скрюченным пальцем, — играем в папу и дочку. Ловим еще одно такси и едем следом.

Он взял сумку и вынул из нее несколько зеленых бумажек и засунул себе в карман. — Это нам на дорогу, с таксистом расплачиваться. Надеюсь, вы понимаете, что это практически частное мероприятие. Надеюсь, вам будет веселее от того, что вы будете не одна.

— Да, конечно. Только я вас прошу, мне очень хочется, чтобы мой муж вернулся домой.

— Можете не сомневаться, Савелий Павлович это прекрасно понимает.

"Много с этим дедом не навоюешь, — думала я, поддерживая под руку не шибко быстро передвигающегося по скользкой дороге, проходящей мимо гаражных боксов, мужчину лет эдак шестидесяти — шестидесяти пяти. — На что он вообще способен? Хотя опытен, наверное», — мелькнуло где-то в подсознании, и его опыт может пригодиться, это не самая последняя штука в жизни. В этом мне уже приходилось убеждаться не раз.

Спортивная сумка, с которой Ксения пошла к дороге ловить такси, заметно потяжелела, после того как в нее было положено оружие. Она довольно быстро поймала машину и укатила, а мы с Савелием, как два дурака, остались стоять на дороге, пока наконец около нас не остановилась желтая «Волга».

— У вас есть оружие? — успела спросить я его перед тем, как мы сели в такси.

— Есть, — он похлопал себя по левому боку. — Надеюсь, что оно нам не понадобится.

Мне не показалось странным, что человек не хочет хвататься за оружие. Это означает, что он попадал в экстремальные ситуации, из которых можно выбраться только с помощью свинца. В то же время странным было то, что он собирается освободить заложника из рук бандитов без помощи оружия. Мне, честно говоря, уже и ехать никуда не хотелось, потому что вдвоем мы были просто не в состоянии освободить Леонова.

От Москвы до Клина полтора часа езды на электричке. На машине несколько быстрее. Уложились за час. Савелий Павлович попросил водителя остановиться, немного не доезжая до вокзала.

Мы вышли в декабрьскую ночь. Вызвездило. Света луны было достаточно для того, чтобы различать очертания деревьев и средней величины предметов даже там, где темнота, казалось, должна была поглотить пространство.

На вокзале, где никогда не замирает жизнь, было светло, а в зале ожидания, судя по всему, еще и тепло. Но внутрь мы не пошли и остались стоять на платформе, стараясь увидеть Ксению. Она должна была подъехать всего несколько минут назад. Это было точно, так как мы не упускали ее такси из вида на протяжении всего пути. Просто притормозили чуть поодаль.

Савелий Павлович осторожничал. После того, как мы вышли из машины, он высказал мысль о том, что за подъездом к вокзалу, вероятно, наблюдают люди, ждущие деньги и оружие.

— Куда же она делась? — бормотал он. — Ведь договорились, что она будет стоять непосредственно на перроне.

Действительно, Ксении нигде не было. Я искала ее глазами, но женщины в короткой шубе из чернобурки не наблюдалось.

— Может, войдем в здание? — предложил он.

— Хорошо, папа, — ответила я.

От меня не ускользнуло, что это обращение седовласому пенсионеру от органов понравилось. Мы вошли в зал, где людей было — раз-два и обчелся. Парочка бомжей, которых милиция здесь, судя по всему, не гоняла, прижавшись к стене, сидела на полу и при свете ламп читала одну газетенку на двоих.

Савелий подошел к ним и спросил, не видели ли они женщину в шикарной черной шубе? Один оторвался от чтения и окинул зал.