— К счастью! — высказался Макс. Неутешительно. — Я все уберу, мне бы веник…

Невпопад вспомнился давешний бомжик с веничком.

— Не надо, — вяло промямлила я. — Спать хочу.

— Можно я приеду завтра, узнать о здоровье?

Я представила, сколько осталось чашечек в моем кофейном наборе и отрицательно покачала головой.

— Тогда давай пообедаем вместе. Если я тебя завтра не увижу, могу подумать все, что угодно… И приеду проверить.

На шантажиста нарвалась. Я пытливо посмотрела в его черные красивые глазищи. Может, он еще и маньяк? Макс принял мое молчание за знак согласия и торопливо продолжил:

— В ресторане «Волга», знаешь где? Часа в два дня. Я тебе сейчас записку напишу, а то забудешь.

Он торопливо полез в накинутый на спинку стула пиджак. Из кармана пиджака вывалился пистолет. Я изогнула бровь. Очень интересно!

Максим поднял пушку, отряхнул от стеклянных брызг и спокойно засунул ее обратно в карман. Затем извлек свой кожаный блокнотик и вырвал из него страничку.

— Я человек небедный, а подонков сейчас развелось… Некоторых пока не припугнешь — не отвяжутся. Вот и таскаю с собой, в основном для устрашения.

А не в основном? Для кровавых убийств? Ну и мысли в мою голову на ночь глядя лезут. После водки-то с димедролом. Пора моего спасителя выпроваживать и спать заваливаться. Утро вечера мудренее. Утречком, на свежую голову, обмозгую все странности и непонятности сегодняшнего сумасшедшего денечка.

Максим тем временем нарисовал на листочке пару закорючек и пристроил его на сахарнице.

— Я буду ждать. — Потом критически оглядел меня и добавил:

— Час. Не больше. И приеду.

Я обреченно махнула рукой. Сейчас я согласна на любую глупость, лишь бы меня оставили в покое. Макс бережно проводил меня до кровати, укрыл всеми обнаруженными одеялами и выключил свет. Некоторое время он отчего-то не уходил, словно размышлял. Потом вздохнул и сказал на прощание, закрывая за собой дверь:

— Выздоравливай, Танюша. И до скорого свидания. Я начала проваливаться в черную бездну, будто последняя ниточка, связывавшая меня с этим холодным и грубым миром, оборвалась с уходом Максима. Напоследок промелькнуло: фу, Танюша.

Мерзость какая! Почему он не спросил номера моего телефона? И я не вспомнила.

Позвонил бы завтра, поболтали бы о том о сем, и все дела… Теперь придется встречаться… Впрочем, почему бы и нет?

Глава 5

Утро началось гораздо раньше, чем мне того хотелось. Из приятного, но беспокойного сна, где меня разными способами пытался укокошить смешной мужичонка с огромным носом, а я от него каждый раз элегантно ускользала, вырвал пронзительный телефонный звонок. Я потянулась, позевала, высморкалась, надеясь на самостоятельное восстановление тишины. Выбираться из теплой постели, разговаривать, оживать для нового трудового дня… Бр-р! Не хочу. Не буду.

Отстаньте.

Телефон продолжал издавать скрежещущие трели. Да кто это такой бесцеремонный? Будить человека в такую рань! Я посмотрела на часы. Полдевятого.

Сплю, оказывается, уже двенадцатый час подряд. Между прочим, я болею. Телефон не смолкал. В праведной ярости я вскочила и сцапала трубку.

— Да! — прохрипела я. А надо было бы: безобразие! Никого нет дома!

Перезвоните после Рождества!

— Ну наконец-то!

В трубке, как ни странно, говорили хором. Или это у меня в ушах двоится? С похмелья.

— Здравствуйте! — одновременно разными голосами заверещала трубка. — Это Иван Сергеевич и Лев Дмитриевич вас тревожат! .

Ага, сообразила я, азартные стариканы-спорщики. Проснулись с утра пораньше и ждут не дождутся, чтобы узнать новости.

— Татьяна Александровна, вы слушаете?

— Да.

— Мы желаем знать новости.

— Мы к вам вчера весь день звонили. Где вы от нас прятались? — голоса теперь звучали порознь, но из-за их похожести угадать, кто обращается к тебе в данный момент, было невозможно.

— Следите? — недовольно просопела я.

— А как же? .

— Ну конечно!

— Так что вы узнали?

— И где были?

Сложные вопросы. Разноплановые. А я что, обязана на них отвечать? Надо полистать трудовое законодательство.

— Расследование находится в процессе… эээ, сбора данных, а отсутствовала я из-за своих личных проблем.

Тут я надрывно закашлялась и расшифровывать последнее утверждение надобности не увидела. Пусть думают, в больнице провалялась или народными тибетскими средствами лечилась, на их исторической родине.

Стариканы некоторое время переваривали услышанное, затем опять затараторили, перебивая друг друга:

— А вы не забыли о нашем споре?

— Неужели ничем нас не порадуете?

— Какие именно данные вы собрали?

— Было убийство или нет?

Я взяла телефон под мышку и забралась под одеяло. Что бы им такое наплести?

— Не волнуйтесь. Я держу ситуацию под контролем. Но какие-то выводы еще делать преждевременно.

А, каково?! Скромненько и со вкусом. Похоже на заявление правительственных органов. По любым поводам.

— Вы абсолютно правы…

— С выводами лучше не спешить.

— А у нас тут кое-какие предположения возникли…

— Может быть, пригодятся вам.

Ой, сыщики-любители! Наверняка соизволили спуститься со своих этажей на грешную землю и отыскали пятно от кетчупа под кадкой с пальмой. Или узнали, что бомжик с веником пропал.

— Вот мы подумали…

— А не было ли похищения?

— Кого? — удивилась я своей прозорливости.

— Почему — кого? — разом переспросили оба старикана и вновь разделились на два одинаковых голоса:

— Возможно, похитили ценности…

— Или вещи.

Две большие разницы, хотела ляпнуть я, но возникла необходимость высморкаться, и азартные мужички беспрепятственно продолжили излагать свою гениальную идею.

— Во время ограбления часто бывают жертвы.

— И убийства.

Я пожала плечами. Кого грабанули-то? Макарку? Это мы уже проходили: личный охранник утащил компьютер. Из одной комнаты в другую. Но, во-первых, случилось это безобразие на даче, а во-вторых, без летальных исходов. На другом конце провода благоговейно ждали моего одобрения или порицания. Я отреагировала нейтрально:

— Хм. Я проанализирую вашу версию.

— Чудесно!

— Замечательно!

— Держите нас в курсе.

— Мы позвоним вечерком.

Отключить телефон? Завтра с утра получу очередную головомойку от своих энергичных работодателей. Надо попросить на дополнительные расходы — моральные и материальные.

В следующий раз дважды подумают, прежде чем беспокоить меня по пустякам. Но стариканы уже дружно прощались, желая мне здоровья и счастья. Я не стала их задерживать.

Оставив телефон на кровати, я поплелась в ванную. Новый день сулил новые хлопоты, приятные и не очень. Стоило умыться и что-нибудь съесть.

Чувствовала я себя не хуже, чем вчера, жара не было, и мир казался не таким мрачным и расплывчатым. Действенное лекарство я вчера приняла! Надо записать на будущее. Из зеркала на меня поглядела бледная особа с красным носом, подмигнула и скорчила рожицу. Настроение постепенно повышалось. Я почистила зубы, расчесалась и на кухню примчалась уже вприпрыжку. К моей радости, в окно светило солнышко, а от туч не осталось и следа. Я попила кофе и съела два бутерброда с колбасой, разглядывая записку, оставленную Максимом.

Каллиграфический почерк! Буквы печатные, обрываются резко, написаны твердо и четко, аж бумага в нескольких местах продырявлена. И текст — образец краткости:

«Ресторан „Волга“. 14-00. Жду. Максим». Я почесала подбородок — некогда мне романы крутить. Да к тому же в моем новом знакомом было что-то настораживающее.

Красивый слишком? Или появился не вовремя?

Телефонный звонок оборвал мои размышления. Кого опять нелегкая моя судьба за руку потянула? Может, Макс откопал в телефонном справочнике мой номер и спешит осведомиться о самочувствии? Я вернулась в спальню, плюхнулась на кровать, сняла трубку и томно прошептала:

— Да.

— Иванова? Татьяна?

Говорила, точнее, всхлипывала женщина, по голосу — молодая и незнакомая. Я вздохнула.

— Да.

— Пожалуйста! Помогите мне!

— Что случилось?

— У меня украли ребенка, дочку!

— Стоп. Кто вы?

В трубке послышались приглушенные рыдания.

— Как вы не понимаете! В любую минуту ее могут… Прямо сейчас… Ууу!

Моя маленькая!

— Да успокойтесь же!

— Вы с ума сошли!

Я обиженно чихнула. Что за напасть такая? Сделаем попытку общаться более разумно.

— Пока вы не представитесь и не расскажете все по порядку…

— Пожалуйста, приезжайте! — срываясь на визг, перебила меня убитая горем мамочка. — Мне больше некому помочь!

— Подождите… — удалось вставить мне словечко. Но не больше.

.

— Вы моя последняя надежда! Я живу на улице Рязанской, дом пятьдесят четыре. Запомнили?

— Да, но…

— Я вас нанимаю. Цена не имеет значения. Если вы не поторопитесь, ее убьют! Я уверена! О боже! Помогите!