- А это что?

- Это о том, что завтра воскресник по уборке двора.

- А-а, - сказал главный. - Верно. Помню! - И собрался подписать бумагу.

- Подождите! - остановил его корреспондент. - Зачем воскресник? Юра в три секунды вам все уберет!

Совершенно замороченный главный механически сказал секретарше:

- Подождите, зачем воскресник? Юра...

Внезапно он умолк и вдруг заорал:

- Довольно! К черту этот бред! Хватит морочить нам голову!

- Почему бред? - сказал Юра.

Он подошел к окну и поглядел вниз.

Из окна был виден внутренний двор типографии. Там валялись сваленные в беспорядке рулоны с бумагой, какие-то железные ржавые бочки, груды строительного мусора, оставшегося с незапамятных времен: изломанные доски, битый кирпич.

Все, в том числе и секретарша, тоже подошли к окну и с интересом стали глядеть вниз.

- Совсем все убрать или просто сложить поаккуратнее? - деловито спросил Юра.

- Рулоны сложить. А остальное куда хотите! - сказала секретарша.

РУЛОНЫ С БУМАГОЙ МГНОВЕННО ВЫСТРОИЛИСЬ В АККУРАТНУЮ ПИРАМИДУ У СТЕНЫ. ДОСКИ, ГОДНЫЕ ДЛЯ СТРОИТЕЛЬСТВА, ОБРАЗОВАЛИ КРАСИВЫЙ ШТАБЕЛЬ, В СЕКУНДУ ДВОР СТАЛ ЧИСТЫМ, ПРИБРАННЫМ, ДАЖЕ, ПОЖАЛУЙ, ЧЕРЕСЧУР ПУСТОВАТЫМ. ТОЛЬКО ПОСРЕДИ ДВОРА, СОБРАННЫЕ В КУЧУ, ЛЕЖАЛИ БОЧКИ, ОБЛОМКИ ДОСОК, ГРУДЫ БИТОГО КИРПИЧА И ПРОЧИЙ МУСОР.

Юра был в некотором затруднении. Он не мог решить, как ему лучше поступить с этим никому не нужным хламом.

Взгляд его скользил по соседним дворам. Один из этих дворов ему особенно понравился.

"ТАИНСТВЕННЫЙ ДАР МОСКОВСКОГО ШКОЛЬНИКА"

Это был очень милый, уютный и чистый дворик недавно построенного жилого дома. Зеленый газон с небольшой симпатичной клумбой посередине. Спортплощадка: волейбольная сетка, турник, стол для пинг-понга... Площадка для малышей: песочек, качели...

Во дворе было пустынно. Только несколько малышей вяло копались в песочке. Да еще два взрослых человека - мужчина и женщина - мирно о чем-то беседовали.

Фигура мужчины внешне была ничем не примечательна; плащ, кепка. Фигура женщины была гораздо более живописна. Это была бодрая женщина лет шестидесяти пяти в нелепой, причудливой шляпке и в габардиновом макинтоше непомерной длины и ширины.

Старуха была председателем совета пенсионеров при ЖЭКе. В настоящий момент она с воодушевлением рассказывала управдому, как вчера хвалили их в райисполкоме на заседании комиссии по благоустройству.

- Единодушно, единодушно все сказали: вам, вам первое место... А председатель комиссии говорит: "Мы вас знаем, Анна Макаровна, не первый год..."

- Главное, ведь фондов никаких! Ни на благоустройство, ни на озеленение. Все своими руками, - пожаловался управдом.

- Да, да, да... Я так и сказала: учтите, что все это, так сказать, своими руками. Фонды маленькие... Все своими... Своими руками... Да... И волейбол и этот... как его... пинг-понг... И, так сказать, цветы...

В этот момент буквально на глазах у собеседников случилось нечто невероятное.

ВОЛЕЙБОЛЬНАЯ ПЛОЩАДКА, СТОЛ ДЛЯ ПИНГ-ПОНГА, ТУРНИК, ГАЗОН И КЛУМБА С ЦВЕТАМИ ИСЧЕЗЛИ. НА ИХ МЕСТЕ ПОЯВИЛИСЬ РЖАВЫЕ БОЧКИ, ГРЯЗНЫЕ ОБЛОМКИ ДОСОК, БИТЫЙ КИРПИЧ И ПРОЧИЙ НИКОМУ НЕ НУЖНЫЙ ХЛАМ, СРЕДИ ЭТОГО БЕЗОБРАЗИЯ ОДИНОКО И ЖАЛКО ТОРЧАЛИ МАЛЕНЬКИЕ ДЕТСКИЕ КАЧЕЛИ.

Малыши, игравшие в песочке, были счастливы. С радостными криками они стали лазить по ржавым бочкам, упоенно рыться в грудах строительного мусора.

Анна Макаровна была так поглощена своими успехами в райисполкоме, что ничего не заметила. Глядя прямо на чудовищно преобразившийся двор и ничего не видя, она как ни в чем не бывало продолжала свой рассказ:

- И цветы... И этот... футбол... А в доме 35 хоть бы один цветочек посадили... Мария Петровна говорит: "У нас нет фондов". А председатель комиссии ей сказал: "У Анны Макаровны тоже нет фондов!.. А вы поглядите на ее двор! А у вас свалка! Не двор, а свалка!" Так прямо и сказал... Свалка... Да...

- Анна Макаровна, голубушка! Гляньте! - сиплым голосом произнес управдом.

Тут уже и Анна Макаровна заметила, что во вверенном ей хозяйстве не все ладно.

- Что это? Бо-же мой! - ахнула она. - Степан Никитич! Да как же вы?! Как же вы это допустили!

- Хотите верьте, хотите нет! Ни в одном глазу! Вот помереть мне на этом месте! С самого утра... Ни капельки! - невпопад бормотал управдом, испуганно озираясь по сторонам и все еще втайне надеясь, что происшедшие ужасные перемены ему только мерещатся.

В кабинете главного редактора Юра Красиков и члены редколлегии стояли у окна и смотрели вниз, на совершенно преобразившийся двор.

Двор стал чистым, прибранным, уютным. Посередине разместился зеленый газон с небольшой симпатичной клумбой. В стороне, у стены, спортплощадка: волейбольная сетка, турник, стол для пинг-понга.

- Ой! - потрясенно воскликнула секретарша. - Это прямо чудо XX века! Нам бы и в шесть воскресников так не управиться!

Юра скромно молчал.

- Ну что ж, товарищи, - сказал главный, словно очнувшись после глубокого сна. - Надо решать! Гипноз или не гипноз, а наш долг, я считаю, - привлечь к этому явлению внимание общественности.

По-видимому, все за то, чтобы материал ставить в номер. Вместе с тем прав, трижды прав Михаил Андреевич, рекомендуя слегка убрать налет, как он метко выразился, излишней сенсационности! Поверьте, Игорь Васильевич, старому газетному волку. Ваш очерк от этого только выиграет... Как он у вас сейчас называется?

- "Величайшая загадка природы". Под рубрикой "Чудеса нашего века".

- Ну вот видите? Куда это годится? Наш век - это век покорения космоса! А тут боржом... коньяк... Несерьезно, несерьезно. Скромнее, скромнее надо быть... Одним словом, вот так, Игорь Васильевич! Хотите, чтобы очерк был напечатан, давайте другое название!

- Может быть, "Неизвестное явление природы"? - уступил корреспондент.

- Тоже, пожалуй, слишком широковещательно. Не упрямьтесь, Игорь Васильевич! Ну к чему вам эта дешевая реклама? Поверьте мне, материал сам за себя скажет.

- "Загадка 44-й школы"? - уже совсем неуверенно предложил Игорь.

- Игорь Васильевич! - оскорбленно сказал главный.

- А что, если так? - сказал Игорь, неожиданно вдохновившись. "Таинственный дар московского школьника". И рубрика "В мире загадочного".

- А что? - задумчиво сказал главный. - По-моему, совсем неплохо! Даже свежо... А? Возражений нет? Значит, так и решили...

Он взял толстый красный карандаш и крупно написал поверх гранки: "В мире загадочного". А потом, чуть ниже, еще более размашисто: "Таинственный дар московского школьника".

Газета лежала на рабочем столе академика Красикова, сильно потеснив пробирки, колбочки, реторты. Она была загнута и сложена так, что заголовок, набранный крупным типографским шрифтом - "Таинственный дар московского школьника", - сразу бросался в глаза.

- Начало можете не читать, - говорил Виктору Петровичу Коля. - Это все муть, беллетристика. Вот отсюда...

- Ну что? - Прочитав указанное место, Виктор Петрович пренебрежительно отбросил газету. - Ох, Коля, Коля! Вы неисправимый романтик! В вашем возрасте пора бы уже знать, что душа интеллигента постоянно жаждет сверхъестественного! Пятьдесят лет назад вертели столы и вызывали духов, потом появились блюдечки, тарелочки и прочая летающая посуда... Теперь этого уже мало... Необходимо что-нибудь новенькое... Остренькое...

- Я вижу, шеф, вы сегодня в хорошем настроении! Ладно уж, просто не хотелось вас пугать... Давайте я вам прочту самое главное. Только постарайтесь, пожалуйста, не падать в обморок.

Он взял со стола газету и медленно прочел вслух:

- "Всего несколько дней назад ученик 6-го класса "В" 44-й московской школы Юра Красиков еще ничем не отличался от своих сверстников". Ну как? Это, по-вашему, тоже случайное совпадение?

Когда смысл прочитанного дошел до сознания Виктора Петровича, он впал в некое подобие гипнотического транса. Потеряв дар речи, он минуты две молча смотрел на Колю. Коля - на него. Наконец, очнувшись от столбняка, Виктор Петрович издал громогласный вопль:

- Ляля!

На пороге кабинета появилась испуганная Елена Николаевна. Она была в плаще, с сумочкой. Очевидно, собралась куда-то уходить.

- Что? Что случилось?

- В какой школе учится наш Юра? - спросил Виктор Петрович ужасным голосом. - Номер! Номер школы! Быстро!

- Это называется отец! - патетически воскликнула Елена Николаевна. Теперь вы поняли? - обратилась она к Коле. - Он даже не знает номера школы, в которой учится его сын.

- Ляля, перестань! Ты даже представить себе не можешь, насколько это серьезно!

Елена Николаевна давно уже не видела своего мужа в таком состоянии.

- В сорок четвертой... Юра учится в сорок четвертой школе, - растерянно сказала она.

- Боже мой! Боже мой! Какой ужас! Но как? Как это могло произойти? Я ведь только вчера смотрел! Препарат все время был на месте... Нет! Это невозможно! Господи, хоть бы это оказалось совпадением! - бессвязно выкрикивал Виктор Петрович, трясущимися руками доставая из дальнего ящика ключ, отпирая бюро, беря в руки хрупкую колбочку с драгоценным препаратом.

Взяв капельку влаги на стеклышко, он прикоснулся к ней стеклянной палочкой, потом долго рассматривал капельку под микроскопом. Наконец, все еще не веря себе, он схватил колбочку и залпом выпил ее содержимое. Обвел жену и Колю безумными глазами и упавшим голосом тихо произнес.

- Я так и знал...

- Что? Что ты знал? - в ужасе спросила Елена Николаевна.

- Аш два О... Аква дистиллята... Вода... Теперь я все понимаю... Финка... И револьвер... Ты была права... Ну конечно... И эта записка учителя... Все сходится... А теперь уже поздно... Он проглотил минимум неделю назад... Доигрались...

Все это Виктор Петрович выкрикивал, бегая по комнате и отчаянно жестикулируя.

- Что он проглотил? Виктор! Не обманывай меня! С Юрой что-то случилось? Что-нибудь ужасное? Да? Ну говори. Не смей молчать! - окончательно потеряв голову, крикнула Елена Николаевна.

- Успокойся, - неожиданно зло оборвал ее Виктор Петрович. - С твоим Юрочкой решительно ничего не случилось! Случилось с человечеством!

Узнав, что дело идет не о Юре, а всего-навсего о человечестве, Елена Николаевна мгновенно успокоилась.

- Фу, какая ерунда, - облегченно перевела она дух, - пожалуйста, прекрати сейчас же эту мелодекламацию: "С человечеством! С человечеством!" Ничего с твоим человечеством не станет! Разве можно из-за какой-то чепухи так потерять лицо! Выпил мальчик микстуру, другую сделайте... Господи, я-то, дура; думала, _действительно_ случилось что-нибудь...

Потеряв к разговору всякий интерес, Елена Николаевна ушла.

Коля пытался как-то успокоить обезумевшего академика.

- Шеф, будьте мужчиной! В конце концов ничего ужасного еще не произошло...

- Как? Тринадцатилетний болван слопал препарат, дающий ему сверхъестественную власть над миром... Да еще эта статья! И этого вам мало? И это, по-вашему, ничего ужасного?!

- Статью никто не примет всерьез. Вы же сами сейчас были уверены, что это какая-то липа, вроде летающих тарелочек. А что касается препарата... Я думаю, действие его можно как-то нейтрализовать. На всякий яд найдется противоядие...

Мысль о противоядии подействовала на академика отрезвляюще.

- Можно, конечно, - сказал он после короткого раздумья. - Но для этого нужно время. А вы можете себе представить, что он за это время натворит? Если уже не натворил?

- Кажется, звонят? - спросил Коля.

- Да, Ляля, по-моему, куда-то ушла. Пойдемте откроем.

Они вышли в переднюю, Виктор Петрович отпер входную дверь.

На пороге стояли щекастый заведующий и девушка-продавщица из молочной. В руках у щекастого была газета.

- Это квартира Красиковых?

- Да, - растерянно ответил Виктор Петрович.

- А вы, значит, и будете сам товарищ Красиков?

- Да, я...

- Это про вашего мальчика фельетон?

- Очевидно, - пробормотал Виктор Петрович, догадываясь, что большого удовольствия от этого визита он иметь не будет.

- Что же это получается, товарищ Красиков? - заговорил щекастый. Хорошо, что в газете все разоблачили. А так бы ведь все на нас сваливали, на торговых работников!.. Разве бы кто поверил? Прямо-таки как в одной загадке: был, был - и нету!..

- Два кило твердокопченой колбасы, - перечисляла девушка-продавщица, шесть кило сливочного масла, несоленого, высший сорт... Сыр голландский, высший сорт, три кило... Майонез, двадцать семь банок...

- Общая сумма недостачи 21 рубль 84 копейки, - сказал щекастый.