- Такому, как ты, чтобы убить человека, и оружия не надо, - сказал тот же фенянин.

- Ладно, - сдался Гавличек. - Тогда скажите, где мы можем увидеть кого-нибудь из представителей власти? Кто у вас здесь - губернатор, король или президент?

- У нас нет короля, - ответил фенянин. - Последнего убили лет сорок назад. Больше никто не хочет управлять страной. Каждый сам себе хозяин.

- А что здесь происходит, можно узнать? - спросил Захаров.

- Ничего не происходит. Живем себе. Хлеб растим, детей растим, Богу молимся.

- Может, подскажете, где найти священника? - попросил Гавличек.

Аборигены на некоторое время скрылись за стеной. Разведчики уже подумали было, что разговор окончен, но над стеной снова возникла голова фенянина, и он спросил:

- Вам нужен жрец?

- Да, - обрадовался Захаров. - Самый старший жрец. Мы не сделаем ему ничего плохого, у нас нет оружия. Ты же видишь, мы пришли с миром.

Феняне снова скрылись, а через минуту один из них крикнул:

- В городе. В центральном соборе.

- Наконец хоть что-то, - покачал головой Гавличек.

- Поехали. - Захаров откинул шлем и пошел к катеру.

- Надень, - попросил его Гавличек и добавил: - Пижон.

Город оказался не таким уж и маленьким. Повиснув в двухстах метрах от земли, разведчики насчитали только в центре шесть зданий, похожих на собор. И это не считая нескольких десятков прилегающих к центру и на окраинах.

- Если главный, значит, один из этих шести, - сказал Гавличек. - Какой - внизу разберемся.

Катер спикировал вниз и приземлился на круглой площади в десятке метров от величавого здания, похожего на гигантский усеченный конус.

Стрельчатые окна здания напоминали бойницы, литые чугунные двери были такими массивными, что могли выдержать долгую осаду, и в то же время представляли собой настоящее произведение искусства.

- Красиво сделано, - с восхищением проговорил Захаров и вздохнул. Умеет двуногий к Богу подмазаться.

Пройдя через распахнутые ажурные двери, разведчики попали внутрь. Здесь было сумрачно и прохладно. Немного привыкнув к полумраку, они сумели рассмотреть внутреннее строение конуса.

Разведчики находились посреди арены диаметром метров в пятьдесят. По стенам, вверх спиралью, тянулись глубокие ложи, отделенные друг от друга витыми колоннами. В промежутках между резными балясинами видны были деревянные диваны и маленькие скамейки.

- Ты думаешь, это собор? - с сомнением спросил Гавличек.

- Если и собор, то не центральный, - ответил Захаров. - Вообще-то, больше напоминает цирк.

- Цирк так цирк, - согласился Гавличек. - Пойдем дальше.

Выйдя на улицу, разведчики успели заметить промелькнувшего между двумя зданиями человека. Затем он снова показался в дверном проеме, и тут раздался выстрел. Человек взмахнул руками и вывалился из здания на мостовую.

- Скорее, - скомандовал Гавличек, и разведчики бросились к фенянину. Когда они подбежали к нему, прогремел еще один выстрел.

Пуля попала Гавличеку прямо между лопаток.

- Ах ты, сволочь! - сморщившись, проговорил он и пошевелил лопатками. Ты займись раненым, а я попробую поймать этого гада.

- Смотри, не задави его, - вслед ему крикнул Захаров.

Подстреленный абориген был еще жив. Достав индивидуальный пакет, Захаров с трудом разорвал на груди у раненого рубашку из грубой ткани и осмотрел рану. Пуля попала в правое легкое.

- Ерунда, - обрадовался Захаров. - Сейчас мы тебя, голубчика, оживим. Станешь как новенький.

Извлечь пулю из легкого оказалось делом нескольких секунд. После этого Захаров продезинфицировал рану и перевязал. Раненый постепенно приходил в себя.

- Ну что, получил свое? - устраивая аборигена поудобнее, спросил Захаров.

- Я живой? - испуганно спросил фенянин.

- Пока да, - ответил разведчик. - Но тебя опять могут подстрелить как цыпленка. Ты-то многих уложил?

- Ни одного, - сложив руки на груди, ответил абориген. - Не убивай меня. Я отдам тебе все, что у меня есть.

- Чудак человек, - рассмеялся Захаров. - Зачем мне тебя убивать?

Я только что спас тебя от смерти.

Фенянин ощупал грудь и недоверчиво спросил:

- Ты оживил меня?

- Ну да, - Захаров поднял ружье фенянина и осмотрел его. Раненый испуганно наблюдал за разведчиком. - Заряжено? - спросил Захаров.

- Да, - ответил абориген. - Ты жрец?

- Нет, - ответил Захаров. - Но о жреце мы еще поговорим.

Из дверей соседнего здания появился Гавличек.

- Удрал, - громко сообщил он. - Через подвал ушел, в окошко. Я только голову и сумел просунуть. Твой жив?

- Живой, - ответил Захаров. При появлении огромного землянина абориген молитвенно сложил руки и, слегка наклонив голову, произнес:

- Я дарю тебе жизнь.

- Ты мне?! - загрохотал Гавличек. - Ну и тип. Это я дарю тебе жизнь. А вернее, вот он. Ты лучше скажи, за что он хотел тебя убить?

- Не знаю, - потупившись, ответил фенянин.

- А где центральный собор, знаешь? - Гавличек стоял над сидящим фенянином, широко расставив ноги и уперев кулаки в бока. Тому страшно было смотреть на исполина с едва заметным мерцанием вокруг головы.

- Знаю, - ответил абориген. - Пятьсот шагов отсюда. Но сейчас туда нельзя. Днем собор закрыт. А ночью... к нему опасно подходить.

Могут убить. Здесь тоже опасно. Нас отовсюду видно.

- Ну, это наше дело, - сказал Гавличек. - Ты можешь встать?

Фенянин довольно легко поднялся и сразу нырнул в дом.

- Эй, не вздумай убегать, - крикнул ему Гавличек и последовал за ним. Но фенянин оказался прямо за стеной.

- Зачем мне убегать? - сказал он. - Мы подарили друг другу жизнь.

- Ах, вон оно что, - усмехнулся Гавличек. - Сейчас ты пойдешь с нами. Вон туда, - Гавличек показал на катер. - Покажешь нам, как проехать к собору.

- На улице меня могут убить, - испуганно проговорил абориген.

- Я тебя закрою, - успокоил его Гавличек. - За мной ты будешь как за бронированной стеной.

К катеру они шли гуськом, почти вплотную друг к другу. В середине шел фенянин и все время озирался. Он тревожно смотрел на окна домов, а когда подошли к машине, не сразу отважился в нее влезть.

- Давай-давай, не бойся. - Гавличек легко приподнял аборигена и затолкнул его в катер. - Кстати, ты случайно не знаешь, что это за пирамида? - усаживаясь рядом, кивнул он на здание.

- Когда-то это было театром, - ответил фенянин. - Но очень давно. Люди тогда еще жили в городе.

- А почему они ушли из города? - поинтересовался Захаров.

- В городе страшно стало жить. Очень много народу. Убивали прямо на глазах у всех. И тут же убивали того, кто убивал. По ночам люди врывались в дома. Поэтому все ушли. Мой дед рассказывал, как это было жутко.

- Я что-то не пойму, - покачал головой Гавличек. - Зачем убивать, если тебя тут же самого кокнут?

- А может, и не кокнут, - серьезно ответил фенянин.

- Значит, в городе живет только жрец? - спросил Захаров.

- Сюда приходят охотиться, - сказал абориген. - Раньше здесь жили несколько человек. Они были против охоты на людей. Их перестреляли по одному.

- Значит, ты тоже пришел сюда поохотиться? - спросил Гавличек.

Фенянин опустил голову и ничего не ответил. - А живешь ты где?

- Вон там, в крепости Билар, - оживился абориген. - Наша семья зовется Билар. А зовут меня Пэт. Пэт Билар.

- Очень приятно, Пэт, - не без сарказма проговорил Гавличек. - А семья у тебя большая?

- Сорок два человека.

- И друг друга вы не трогаете? - продолжал Гавличек.

- Нет. Мы родственники. Там наши дети.

- Значит, своих нельзя, а чужих можно? - подвел черту Гавличек, но Захаров перебил его:

- А все-таки, убиваете зачем?

- Чтобы жить, - тихо ответил фенянин.

- Это мы уже слышали, - сказал Захаров и включил двигатель. - Показывай дорогу.

Центральным собором оказалось здание, напоминающее вкопанное на треть куриное яйцо, в котором едва ли поместились бы три человека. И разведчики поняли, что без помощи Пэта они ни за что не нашли бы его.

- Это что же, он у вас под землей? - удивленно спросил Гавличек.

- Да, - ответил Пэт. Вид у него был неважный. Полет напугал его чуть ли не больше, чем недавнее покушение на жизнь. - После смерти человека закапывают в землю, - продолжал он. - Чтобы мертвые не выходили из своих могил, храмы делают под землей.

- Вы и после смерти ходите в храм? - серьезно спросил Гавличек.

- А что еще делать мертвому? - пожал плечами Пэт. - Днем они собираются в храме, а ночью туда приходят живые.

- А почему же живые ночью? - спросил Захаров.

- Не знаю, - ответил Пэт. - Так велит жрец.

- Ну что? - обратился Гавличек к своему напарнику. - Пойдем, посмотрим на собрание мертвых?

- Нельзя! - испуганно проговорил Пэт. - Мертвые могут забрать вас с собой.

- Вот я и хочу посмотреть, как они это делают, - усмехнулся Гавличек. Ты пойдешь с нами. Тебе полезно будет посмотреть на своих предков.

- Я не пойду! - воскликнул фенянин. - Я не знаю, кто вы. Вас они, может, и не тронут, а я простой человек.

- Ничего, - Гавличек хлопнул аборигена по плечу. - С нами тебя никто не посмеет тронуть. Разве ты еще этого не понял? Ты уже забыл, что всего полчаса назад внутри у тебя сидела пуля величиной со сливу, а сейчас ты сидишь живой и здоровый и даже говоришь глупости.

Пойдем. - Гавличек бесцеремонно выволок Пэта из катера, и Захаров на всякий случай закрыл собой фенянина от ближайших домов.

Дверь собора оказалась запертой изнутри, и даже Гавличеку понадобилось немало сил, чтобы открыть ее. Сразу за дверью начиналась лестница, которая круто уходила вниз. Идти пришлось не долго. Метров через десять ступеньки кончились, и разведчики с фенянином очутились в просторном зале. Размеры зала из-за темноты трудно было определить. Впереди, на расстоянии двадцати метров, тускло горели три светильника. Жидкие язычки пламени едва освещали неподвижно сидящего человека.

- Спасибо, Харелл, - сложив руки, прошептал Пэт.

- Это и есть Харелл? - тихо спросил Захаров.

- Да, - ответил Пэт. - Великий Бог Харелл, который дарует нам жизнь.

Вошедшие приблизились к алтарю. Харелл был вырезан из светлого дерева. Он сидел на возвышении, вытянув перед собой руки и сложив их ладонями вверх - чашкой. В пригоршне у него лежало что-то темное и округлое. Гавличек подошел поближе, чтобы рассмотреть этот предмет.

- Сердце, - громко сказал он. - Похоже на человеческое.

За алтарем отворилась не видимая ранее дверца, и оттуда вышел сморщенный фенянин очень маленького роста. Он был одет в белую тогу, на груди у него висело золотое изображение Харелла. Подслеповато щурясь, он посмотрел на гостей и скрипуче спросил:

- Кто разрешил вам войти сюда днем?