- Просто здорово, - сказал Лорен, как только Стью открыл ему дверцу. Знаете, я впервые в жизни летал в самолете с открытой кабиной. Вот это настоящий полет. Чудесно. Ветер, знаете, и этот большой мотор там, вверху...

На велосипедах прикатили двое мальчишек, Холли и Блэки, и мы все вместе после полета Лорена отправились в контору.

- Хотите прокатиться, ребята? - спросил он их свысока.

- У нас денег нет, - сказал Холли. Это был паренек лет тринадцати, с яркими и любопытными глазами.

- Знаете, что я вам скажу? Вы придете сюда, вымоете и отполируете мою Сессну, а я заплачу за ваше катание. Идет? Мальчики неловко отмалчивались.

- А... нет, спасибо, мистер Джилберт.

- То есть как это? Ребята, да ведь это может быть последний старый биплан, который вы когда-либо увидите! Вы же сможете говорить, что летали на биплане! А в мире осталось не так уж много людей, даже взрослых, которые могут сказать, что летали на настоящем биплане.

Снова молчание, и меня это удивило. Когда мне самому было тринадцать, я бы трудился над этой Сессной целый год, лишь бы покататься на самолете. На любом самолете.

- Блэки, ты как? Ты поможешь мне вымыть мой самолет, и будет тебе за это полет на старом биплане.

- Нет... спасибо...

Лорен уговаривал их изо всех сил. Я был поражен их боязнью. Но мальчики уставились глазами в пол и молчали.

Наконец, очень неохотно, Холли дал согласие на сделку, и Лорен перенес всю огневую мощь на Блэки.

- Блэки, а почему бы и тебе не полетать с Холли за компанию? Вы могли бы и вместе полететь.

- Не думаю...

- Что? Что ж, если малыш Холли летит, а ты нет, тогда ты маменькин сынок!

- Да, - спокойно сказал Блэки. - Но это неважно, потому что я старше.

Однако в конце концов всякое их сопротивление рухнуло под напором энтузиазма Лорена, и мальчики забрались в кабину, ожидая самого худшего. Мотор ожил, обдувая выхлопами их серьезные лица, и спустя минуту мы уже поднимались в небо. В тысяче футов над землей они вглядывались вниз через окантованный кожей край передней кабины, то и дело показьшая на что-то и крича что-то друг другу, перекрывая шум мотора. К концу полета это уже были ветераны воздуха, хохочущие на крутых разворотах и без страха смотрящие прямо вниз, под крыло.

Выйдя из кабины и снова оказавшись на земле в полной безопасности, они держались с полным достоинства спокойствием.

- Это было здорово, мистер Джилберт. Здорово. Если хотите, мы придем, поработаем в субботу.

Трудно было сказать, запомнят ли они этот полет? Станет ли он для них когда-нибудь чем-то значительным? Придется мне вернуться сюда лет через двадцать, подумал я, и спросить, помнят ли они еще об этом.

Подъехал первый автомобиль, но они приехали смотреть, а не летать.

- А когда будут прыжки с парашютом? - спросил вышедший из машины мужчина. - Уже скоро?

- Сегодня слишком ветрено, - пояснил Стью.

- Не думаю, что мы сможем сегодня прыгать.

- То есть как это? Я столько проехал, чтобы увидеть прыжок с парашютом, и вот я здесь, а вы мне говорите, что слишком ветрено? Слушайте, ветра ведь почти нет! В чем дело? Вы прыгать, что ли, боитесь и решили просачковать? В его тоне было достаточно огня, чтобы обжечь.

- Парень, как я рад, что ты приехал! - обратился я к нему, излучая добросердечие и вступаясь за юного Макферсона. - До чего же я рад тебя видеть! Мы уже боялись, что придется отменить сегодняшний прыжок из-за ветра, а тут на тебе, ты приехал. Отлично! Ты и сам сможешь прыгнуть вместо Стью. Мне всегда казалось, что этот парень немного трусоват, верно, Стью? - Чем больше я говорил, тем больше злился на этого типа. - Эй, Пол! У нас есть прыгун! Принеси-ка парашют, и мы его наденем!

- Э, минуточку... - сказал тип.

- Ты с какой высоты хочешь прыгать, с трех тысяч или с четырех? Как скажешь, так мы и сделаем. Стью в качестве цели пользовался ветровым конусом, но если ты хочешь подобраться чуть поближе к проводам...

- Эй, приятель, прошу прощения. Я не хотел сказать, что я...

- Нет, все в порядке. Мы в самом деле рады, что нашли тебя. Без тебя у нас сегодня вовсе не было бы прыжков. Мы очень тебе признательны за то, что ты приехал и сделаешь это вместо нас.

Пол мгновенно понял, в чем дело, и поспешно принес парашют и шлем Стью.

- Да нет, я, пожалуй, не стану. Я уже понял насчет ветра, - сказал тип, махнул рукой и быстро отошел к своей машине.

Вся эта сцена была разыграна как по нотам, - настолько хорошо она получилась, - и я решил приберечь этот метод на случай, если снова придется отбиваться от недовольных зрителей, жаждущих увидеть прыжок с парашютом.

- А что бы ты сделал, если бы он не отступил? - поинтересовался Стью. Что, если бы он сказал, что хочет прыгнуть?

- Я бы сказал: "отлично" - и непременно воткнул бы его в этот парашют. Да я был готов поднять его в воздух и вышвырнуть за борт.

Какое-то время люди сидели в своих машинах и наблюдали, не желая двинуться с места, пока к ним не подошел Стью.

- Смелее, отправьтесь полетать! - сказал он в одно из окошек. - Райо, вид с воздуха! Фигура внутри покачала головой.

- Лучше я посмотрю на это с земли. й Если это типичные нынешние развлекательные полеты, подумал я, то мы пропали; добрые старые дни действительно ушли в прошлое.

Наконец, примерно в половине шестого, подъехал бесстрашный пожилой фермер.

- У меня хозяйство в двух милях отсюда. Прокатите меня туда, я взгляну на него с высоты.

- Непременно, - ответил я.

- Во что это мне обойдется?

- Три доллара наличными, в американских деньгах.

- Тогда чего мы еще ждем, молодой человек?

Ему было никак не меньше семидесяти, но он буквально прожил этот полет. С развевающимися на ветру белыми как снег волосами он показывал сначала куда лететь, потом где снизиться над домом и амбаром. Ферма была такой же аккуратной и хорошенькой, как на рекламном плакате для путешественников по Висконсину: яркая зеленая трава, ослепительно-белый дом, ярко-красный амбар, ярко-желтое сено на сеновале. Мы сделали два круга, заставив выбежать на траву какую-то женщину, машущую рукой. Он отчаянно замахал ей в ответ и продолжал это делать, пока мы летели обратно.

- Полет был хорош, молодой человек, - сказал он, когда Стью помог ему выбраться из кабины. - Лучше потратить эти три доллара я бы не мог. В первый раз я побывал в воздухе на такой вот машине. Вы теперь заставили меня пожалеть, что я не сделал этого намного раньше.

Этот полет дал хорошее начало нашему дню, и после него и до самого заката я не покидал кабины, оставаясь на земле ровно столько, сколько надо было, чтобы посадить новых пассажиров.

Стью быстро постиг кое-какие секреты психологии пассажиров и начал их спрашивать: "Как вам это понравилось?", когда те выходили из кабины. Их явное удовольствие и безумный энтузиазм убеждали сомневающихся рискнуть и отправиться в полет.

Несколько пассажиров подходили после полета к моей кабине и спрашивали, где они могут научиться летать и сколько могло бы стоить обучение. Правы были Эл и Лорен, считая, что мы могли кое-что сделать для летного дела в Райо. Еще один самолет, припаркованный у посадочной полосы, увеличил бы частоту полетов на 25 процентов, три самолета удвоили бы эту цифру. Но таковы уж бродячие пилоты - в один день прилетают и улетают, и мы так никогда и не узнали, что происходило в Райо после нашего отлета.

Солнце садилось все ниже. Мы с Полом ради забавы взлетели еще раз, чтобы полетать строем, и видели, как внизу, на темных улицах, понемногу загораются огоньки. Когда мы сели, подруливать пришлось в почти полной темноте, и мы чувствовали себя так, словно работали гораздо дольше, чем полдня.

Мы зачехлили самолеты, уплатили по счету за горючее, и в тот самый момент, когда мы все уже упаковались в спальные мешки, а Стью выбрался по просьбе старших товарищей из своего мешка, чтобы выключить свет, я заметил глаза-бусинки, следящие за мной из-под ящика с инструментами у двери.

- Эй, братцы, - сказал я. - У нас тут мышка.

- Где ты видишь мышь? - спросил Пол.

- Яшик с инструментами. Под ним.

- Убей ее. Врежь ей ботинком, Стью.

- ПОЛ, АХ ТЫ КРОВОЖАДНЫЙ УБИЙЦА! - завопил я. - Никаких убийств в этом доме! Только возьмись за этот ботинок, Стью, и тебе придется иметь дело и со мной, и с этой мышью.

- Тогда выгони ее куда-нибудь, - сказал Пол, - если тебе уж так этого хочется.

- Нет! - заявил я. - Малышка заслуживает того, чтобы иметь крышу над головой. А как бы тебе понравилось, если бы кто-нибудь выгнал тебя на холод?

- Снаружи не холодно, - брюзгливо заметил Пол.

- Дело здесь в принципе. Она была здесь до того, как мы сюда прибыли. Это больше ее место, чем наше.

- Ладно, ладно, - сказал он. - Оставим мышь здесь. Пусть по нам бегает. Но если она станет бегать по мне, я ей врежу!

Стью послушно выключил свет и снова зарылся на полу в свои кушеточные подушки.

Какое-то время мы еще поговорили в темноте о том, какие у нас добрые хозяева, да и вообще весь городок, если на то пошло.

- А ты заметил, что мы здесь не катали ни одной женщины, или почти ни одной? - спросил Пол. - Среди пассажиров была всего лишь одна женщина. А в Прери их у нас было полно.

- Мы там и денег целую кучу заработали, не то что здесь, - сказал я.

- А что, кстати, у нас там вообще получилось, Стью? Он выдал нам статистику.

- Семнадцать пассажиров. Пятьдесят один доллар. Само собой, девятнадцать мы истратили на топливо. Так что... - он помолчал, занимаясь подсчетами, - на сегодня примерно по десятке на брата.

- Неплохо - сказал Пол. - Десять зеленых за три часа. В будний день. Получается примерно пятьдесят долларов в неделю, со всеми расходами, кроме питания, и это без субботы и воскресенья. Ого! Да этим можно зарабатывать себе на жизнь!

Мне очень хотелось ему верить.

ГЛАВА 5

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО первым делом загорелся Пол Хансен. Он полностью закупорился в своем спальном мешке, а из верхней его части, как раз из-под краешка его шляпы вилась струйка дыма. - ПОЛ! ТЫ ГОРИШЬ!

Он не пошевельнулся. После короткой напряженной паузы он ответил:

- Я курю сигарету.

- С самого утра? Еще до того, как подняться? Парень, я уж было подумал, что ты горишь!

- Послушай, - сказал он, - не доставай ты меня с этими сигаретами.

- Ладно, извини.

Я обвел взглядом помещение, и с этой низкой точки оно больше было похоже на давно не чищенный мусорный ящик, чем когда-либо. В центре комнаты стояла чугунная дровяная печка. Выбитая на ней надпись гласила "Теплое утро", а вытяжные отверстия смотрели на меня глазами-щелочками. Впечатления особого уюта эта печка на меня не произвела.

Вокруг ее чугунных ног по всему полу валялись наши запасы и экипировка. На одном из столов было несколько старых авиационных журналов, календарь компании, производящей инструменты, с очень старыми фотографиями девиц, запасной парашют Стью с прикрепленным к нему альтиметром и секундомером. Непосредственно под ним находилась моя красная пластиковая сумка для одежды, застегнутая на молнию, с прогрызенной в ней дырой размером с четвертак... В МОЕЙ ОДЕЖНОЙ СУМКЕ БЫЛА ДЫРА! Не одна неприятность, так другая.

Я соскочил с постели, схватил сумку и расстегнул замок. В сумке под бритвенным прибором, джинсами и пакетиком бамбуковых ручек лежали мои неприкосновенные запасы: плитка горького шоколада и несколько пачек сыра с крекерами. Один квадратик шоколада был наполовину съеден, исчезла также одна сырная прослойка из пачки крекеров с сыром. Сами крекеры остались нетронутыми.

Мышь. Та самая вчерашняя мышь, сидевшая под ящиком с инструментами. Мой маленький приятель, чью жизнь я спас от зверства Хансена. И эта мышь сожрала мой неприкосновенный запас!

- Ах ты тварь! - яростно пробормотал я, скрипнув зубами.

- Ты чего это? - Хансен, не оборачиваясь, курил свою сигарету.

- Ничего. Мышь сожрала мой сыр.

С дальней кушетки вырвался большой клуб дыма.

- МЫШЬ? Та самая вчерашняя мышь, про которую я говорил, что ее надо выбросить на улицу? А ты ее пожалел? И эта мышь слопала твою еду?

- Да, немного сыра и немного шоколада.

- А как же она до нее добралась?

- Она прогрызла дырку в моей одежной сумке.

Хансен еще долго хохотал и не мог остановиться. Я натянул толстые шерстяные носки и высокие ботинки с вшитым в голенище ножом.

- Если я еще раз увижу эту мышь рядом с этой сумкой, - сказал я, - она получит шесть дюймов холодной стали, я тебе это гарантирую, и дело с концом. В последний раз в жизни я заступался за мышь. Ладно еще, если бы она сожрала твою идиотскую шляпу, Хансен, или зубную пасту Стью, или еще что-нибудь, но мой сыр! Боже правый! В другой раз, детка, холодная сталь!

За завтраком мы в последний раз угощались "тоостами" Мэри Лу.

- Сегодня мы тронемся в путь, Мэри Лу, - сказал Пол, - а ты так и не пришла и не полетала с нами. Ты упустила удобный случай. Там, наверху, очень красиво, а теперь ты так никогда и не узнаешь из первых рук, как выглядит небо.

Она ослепительно улыбнулась.

- Красиво-то красиво, - сказала она, - да только живет там довольно дурацкая компания.

Вот что, стало быть, думала о нас наша очаровательница. Я был в какой-то мере уязвлен.

Мы уплатили по счету, распрощались с Мэри Лу и поехали в аэропорт на пикапе Эла.

- Как, по-вашему, вы не могли бы вернуться в наши края шестнадцатого-семнадцатого июля? - спросил он. - У нас состоится Пикник Пожарных. Здесь будет уйма народу, и многие с удовольствием покатаются на самолетах. Мы были бы очень рады, если бы вы вернулись.

Мы начали укладывать горы нашего имущества в самолеты. Крылья Ласкомба закачались, когда Пол накрепко привязывал коробки с фотоаппаратурой к каркасу кабины.

- Трудно сказать, Эл. Мы не имеем представления, где будем к тому времени. Но если мы будем где-нибудь поблизости, мы, конечно, вернемся.

- Буду рад вам в любое время.