– А долго еще?

– Долго.

Машина снова двинулась вниз – вниз, в проклятое прошлое, и Хозяин останавливался еще несколько раз, тщательно синхронизировал поле и передавал себе – себе, но более молодому, – знания и инструкции, и каждый раз с ужасом поглядывал на счетчик, который упорно не желал замечать огромной энергии, затраченной на каждую коррекцию, и насмешливо дрожал в районе нуля, а скорость росла, и тело, неплохое тело, верой и правдой прослужившее столько лет, на глазах превращалось в дряхлую развалину, и когда Машина остановилась в каких-то полутора годах от цели… нет, от Цели – Хозяин не сразу собрал силы, чтобы выйти.

Но вышел.

В сверкающем серебром скафандре он довольно дико смотрелся в маленькой комнатушке с убогой мебелью, но хозяин комнаты – молодой парень, чем-то отдаленно напоминающий пришельца, смотрел без особого удивления, приписывая, должно быть, неожиданного гостя действию очередной бутылки, подрагивавшей в руке. На столе, рядом с другой твердо и неподвижно тускло поблескивала вороненая сталь.

– Привет! – просто сказал хозяин. – Пить будешь?

– Привет, – отозвался гость. – Наливай.

Они опрокинули по стакану, гость взял в руки револьвер, крутнул барабан и, презрительно хмыкнув, бросил оружие на место.

– Что, – безразлично буркнул хозяин. – Не одобряешь?

– Не одобряю.

– А м-м-мне – н-н-начхать!

Это глубокомысленно замечание потребовало определенных усилий и парень снова потянулся к бутылке.

– А ты знаешь, кто я такой?

– Н-ну, и к-кто же? Вр… Вп… Впрочем, мне н-начхать!

Он задумался, потом внезапно захохотал:

– Зззнаю! Ты – глюк! Гггалюник! Угадал?

– Не совсем. Я – это ты. Ты, который в будущем.

Парень снова задумался, затем тряхнул головой и немного трезвее выдал:

– А вот и врешь! Вот смотри. Вот я есть? Есть! А через минуту меня не будет, – он потрогал револьвер. – Значит, и тебя не будет! Ппонял?

– Отдай пушку.

– Не отдам! И вообще… Вот я сейчас тебя убью, – он приставил ствол к своему виску. – Ты даже знаешь, почему.

– Знаю.

– Так вот… – парень щелкнул курком.

– А если я уничтожу причину?

– Как это?

Хмель, если и не вышел полностью, то по крайней мере отступил. Странный огонек вспыхнул и погас в глазах парня.

– Я сейчас вернусь в прошлое и с делаю так, чтобы… Ну, ты знаешь, что нужно сделать.

– И тогда?..

– Тогда все пойдет по-другому. Так, как ты хочешь.

– О, Господи!

Парень взглянул на револьвер, вздрогнул, и поспешно отвел руку.

– Я готов. Что надо сделать?

– Ты должен стать мной. Ты должен сделать карьеру, добиться моего положения, построить Машину и вернуться.

– Я готов.

– Здесь инструкции. Список акций, которые ты должен завтра же купить. Чертежи нового клапана к газотурбинному движку. Исходники программы…

Хозяин говорил и вспоминал, как много лет назад он сам слушал все это. Как проснулся утром, разбитый, с дикой болью в затылке, мокрый от холодного пота, и злой, бешено злой из-за нелепого и невозможного сна, который помешал обрести, наконец, покой; он клял его – и себя, за то, что не нажал курок, и так было, пока он не ткнулся носом в пакет с инструкциями на странном, чуть поблескивающем материале, который рассыпался в прах после прочтения… Но все это было потом, потом, – деньги, богатство, большое богатство, слава… – все потом, потом…

– Ты понял?

– Понял.

Он усмехнулся и влез в кабину. Оставалось еще два вопроса.

– Подожди! А ты? А как же ты? Ты же исчезнешь.

– Конечно.

– И…

– Я буду очень рад этому. Все?

– Нет, не все. Скажи… а когда это произойдет? Скоро?

– Нет.

Он закрыл люк, выключил синхронизацию и снова запустил двигатель.

Этот прыжок был последним.

Он вернулся в странный мир, когда все вокруг было знакомым – но не совсем, потому что слабая человеческая память не сохранила подробностей; все было известно – но не до конца, из-за тех же мелочей; все было предсказуемым – но только в общих чертах…

Он усмехнулся – известно, когда начнется война, но черт его знает, чем в следующий момент займется вот эта, например, парочка…

Его интересовала тоже парочка – но другая.

Они шли молча, не глядя друг на друга. Черт знает, из-за каких мелочей ТОГДА упало настроение, чем-то был недоволен парень, и не слишком счастливой была девушка, а может погода была не та, в общем-то, так и осталось навсегда неясным, почему ей взбрело в голову прогуляться одной, а потом зайти в церковь, а потом…

Боль, острая, жгучая, невыносимая неистовой волной затопила мозг, и в приступе слепой ярости он бросил Машину вниз, чуть не нажал гашетки… но не нажал.

Смуглый усатый мужчина подошел к девушке, что-то спросил, что-то сказал, через пару минут они уже сидели на одной лавочке, и усатый рассказывал что-то интересное…

Руки Хозяина тряслись, и он заблокировал пусковые механизмы, а затем вообще передал управление компьютеру, а сам корчился в кресле, пожираемый невидимым мозговым червем-паразитом, садистом и палачом.

Стемнело, похолодало, и совершенно естественно парочка оказалась в комнате с узкими окнами, а на столе неизвестно откуда возникла бутылка какого-то вина, а всего в нескольких километрах тот, другой, расспрашивал соседей – не знает ли кто, куда ушла…

А рядом, в двух шагах, высунув острый нос из глухой стены, висела Машина, и полуослепший от небывалого приступа Хозяин не отрывал глаз от первоисточника боли… и всей этой истории.

И наконец, дело закончилось тем, чем и должно было закончиться… и чем уже закончилось раз – столько десятилетий назад. И девушка словно опомнилась, когда усы оказались рядом с ее губами, и попыталась остановить… и остановиться, а Хозяин, стиснув зубы до скрежета, включил синхронизацию, и вывалился в комнату, окутанный облаком огня из-за температурных перепадов, темпоральных флуктуаций и прочих пост-эффектов незавершенной синхронизации.

Пахнуло озоном и почему-то серой.

– Что это? – вздрогнула девушка.

– Где? – не понял усатый. – Ничего. Тебе показалось.

И Хозяин взвыл, натолкнувшись на невидимый и непреодолимый барьер, и истерически заверещала сирена, предупреждая о перегрузках, и Машина

– сама Машина, грозное, непревзойденное и непобедимое чудо-чудовище, порожденное то ли разумом человеческим, то ли его сном, – медленно отступила, отрываясь, насколько возможно, от реального мира.

Это была первая неудача. Первая за весь период проекта.

А время все шло. И Хозяин, лихорадочно перебрасываясь потоками цифр с компьютером, перегружая сенсоры, видел, как в другом конце комнаты усатый стаскивал с девушки брюки и свитер.

А когда примерный результат был готов, на кровати тоже все было готово.

– Не может этого быть!!! – Хозяин взревел, как раненый зверь, и в бессильной ярости сдавил гашетки, выбросив из-под куцых крыльев Машины две молнии, способные испепелить по большому городскому кварталу каждая.

И они вернулись, отраженные все той же невидимой темпорально-энергетической стеной, и находясь в одной временной плоскости с Машиной, ужалили ее, и Машина вздрогнула и затряслась, защищаясь от собственного удара.

Энергий, необходимая для малейшей коррекции – даже просто для появления в комнате – оказалась огромной. Неземной. И даже не звездной. Не меньше десятка звезд можно было бы потушить этой энергий.

– Этого не может быть!!! – с какой-то странной, просительной интонацией бормотал Хозяин. – Это же не Манхэттенский проект. Это же просто маленькая, незаметная коррекция личной жизни ничем не прославившейся незаметной девушки… Ты ошибся, компьютер. Ты врешь, проклятый ящик!!!…

И в ярости разбив кулак о панель, он понял, что жизнь эта не была личной и незаметной – это была ЕГО жизнь, жизнь хозяина планеты, и все развитие человечества находилось в прямой связи с этой ночью и с этой девушкой, и что все это было предопределено заранее, а все, что он мог теперь сделать – это бессильно смотреть, как усатый – впрочем, он знал, конечно, его имя, фамилию и основные анкетные данные – тем временем уже…

Из противоположной стены комнаты вывалилось что-то огромное, крылатое, страшное, и сенсоры взбесились, предупреждаю о том, что ЭТО находится в той же временной плоскости, а, следовательно, МОЖЕТ представлять опасность, и все рефлексы и программы странного монстра, образованного связью мозга с компьютером, взмолились:

– Убей!!!

Сработали все системы бортового оружия, и неизвестный пришелец оказался в самом центре ослепительной пламенной сферы, и исчез, растворившись в облаке элементарных частиц.

Машину подбросило, двигатели брызнули искрами в разные стороны, и Хозяин потерял сознание от чудовищной перегрузки.

А очнулся от едкого запаха горящей пластмассы, сильного жара где-то за спиной и истерического визга сенсоров – это компьютер пытался доложить о куче неисправностей и повреждений. Кабину заполнял азот, а из двигательного отсека сквозь трещины сочилась пена – Машина всеми силами пыталась бороться с пожаром.

А там, ВНИЗУ?

А там уже все закончилось, и девушка, почему-то всхлипывая, смывала следы прошедшего водой из графина, и мужчина, тоже не очень-то довольный, угрюмо смотрел куда-то в сторону.

Вот и все…

Все?!

И как будто и не было груза десятилетий, и Хозяин, снова увидев то, что узнал столько лет назад, лихорадочно заработал головой и руками, спасая Машину – и себя, а затем, стабилизировав ситуацию, снова выдавил полный форсаж из поврежденного реактора и бросился вниз, еще глубже в океан прошлого, в надежде найти критическую точку, где с меньшим расходом энергии он смог бы своротить историю на другой путь…

– не дать им встретиться,

– отвлечь внимание,

– сообщить тому, другому, где она,

– убить ее до знакомства, в конце концов!!!

Синтез-блок мозга с компьютером работали на грани перегрузки, искали и отбрасывали варианты, а руки делали свое, и когда Машина уже падала в черную бездну прошедшего, сработала логика, и компьютер успел подбросить сознанию еще одно понятие – петля.

Это показалось воплощением ужаса. Хозяин вздрогнул, вскрикнул, но не успел даже инстинктивно прикрыть руками лицо, когда рядом появилась вторая – или все-таки первая? – Машина и ударила всем бортовым оружием.

В последний момент проскочила мысль, что все эти годы он хотел, дико, невероятно хотел узнать – что же произошло там, в комнате с узкими окнами.

И вот. До конца и не получилось.

Свет! Свет!! Свет!!!

Он ослепил даже сквозь фильтры скафандра, удар чуть не разорвал внутренности и не размазал их по панелям… но не убил.

Сознание действовало. В первый момент он удивился, только потом в оглушенном мозгу всплыло – «петля».

– Вот оно что, – безразлично протянул он. – Значит, теперь я буду вечно болтаться в этом вихре…

Перед глазами услужливо всплыла школьная аналогия – водоворот. Вихрь, оторвавшийся от основного потока и бессмысленно кружащийся где-то в стороне. И случайная щепка, с каждым оборотом все приближающаяся к центру. Ближе, быстрее, еще быстрее…

И вдруг все замерло. Кто-то – а может, что-то? – появился рядом. Что-то неуловимо-близкое, родное и ненавистное, нежно-враждебное. Через мгновение он уже знал, что это.

Точнее, кто это.

– Здравствуй… – голос-шепот, едва уловимый шелест, мгновенная мысль – и пустота.

– Это ты, – с трудом прохрипел он. – Ты. Ты!

– Я… – все тот же чуть слышный шелест.

– Ты пришла…

– Да…