— Двое, третий в машине остался. Когда Петя их увидел, вроде бы удивился, вышел в прихожую, поздоровался, я в кухню пошла, о чем говорили, не слышала. Тут Петя заглянул в кухню и говорит: «Мне на пару часов отлучиться надо». Я спросила: «Что случилось?», а он мне: «Два вагона разграбили, вот ребята приехали, надо выяснить, что там за дела». Он ведь начальником охраны, ты знаешь? Грузы сопровождают…

— А как выглядели эти двое, что за ним приехали?

— Обыкновенно, — пожала она плечами. — Один невысокий, волосы светлые, да, он говорит как-то странно, вроде простужен. Не голос, а сплошное хрипение. А второй высокий, волосы темные, оба в джинсах и футболках. Высокий в очках был, в темных. Когда уходить стали, он из-под очков глянул, и я внимание обратила, у него глаза очень светлые, не голубые даже, а белесые какие-то. Никогда таких глаз не видела.

— Петр ушел с ними и с тех пор не звонил и не появлялся?

— Нет. — Она тяжело вздохнула, передернула плечами и уставилась в пол.

— А ты на работу звонила?

— Конечно. Там ничего не знают. Сказали, никого за ним не посылали, обещали выяснить… Куда он делся? Господи, неужели позвонить нельзя?

— Слушай, Марина, а кто-нибудь еще Петром интересовался? Звонил, заезжал?

— Нет. Мы последнее время тихо жили. Петр ни во что ввязываться не стал бы. Не могу понять, в чем дело.

— Надеюсь, с Петром ничего плохого не случилось, — сказал Антон, только верил ли он в то, что сказал, это вопрос.

— А вы что по ночам бродите? — вздохнула она и впервые за все время посмотрела в мою сторону.

— Гости у нас были сегодня, ближе к обеду.

— Гости? — нахмурилась Марина. — Какие гости?

— А бог их знает, не представились. В городе нам теперь небезопасно, оттого и брожу по ночам.

— Опять за старое? — укоризненно спросила женщина. — У тебя же дети, хоть бы о них подумал.

— Только о них и думаю. Вот у нее сестра пропала, надо помочь. Ты в милицию обращалась?

— Если завтра Петр не объявится, пойду.

— Ты поаккуратней, дверь кому попало не открывай. Кстати, где Вовка живет, знаешь? Он вроде новую квартиру купил?

— Мансуров? Купил. Возле Центрального рынка. Дом подковой, он один там такой, первый подъезд, второй этаж, как поднимешься, налево.

Мы направились к дверям, я вышла первая, тревожно вглядываясь в темноту, Антон с Мариной перешли на шепот, простились, дверь за нами захлопнулась, а мы заспешили к калитке.

— Как думаешь, его действительно на работу вызвали? — спросила я.

— Вряд ли. Иначе его начальство было бы в курсе. Придется посетить железку.

— Что? — не поняла я.

— Место Петькиной работы. Петр мужик бывалый и просто так ни с кем никуда не поехал бы. Здесь два варианта: либо он понял, что пришли по его душу, и хотел увести их подальше от жены и ребятишек, либо кто-то из приехавших за ним действительно был с железки. У нас две характерные приметы: парень с хриплым голосом и парень с водянистыми глазами.

При напоминании о глазах в душе моей шевельнулось что-то похожее на беспокойство, был человек в моей жизни с редким, очень светлым цветом глаз, водянистым, как метко определил Антон. Боюсь только, что от его глаз и следа не осталось, как и от всего прочего, потому что более года назад он погиб. Мысль эта веселья мне не прибавила, оттого я спросила не без злости:

— Ты собираешься искать Петра?

— Конечно. Он мой друг, это во-первых, а во-вторых, единственная наша зацепка. Я хочу понять, что здесь происходит.

— А почему ты думаешь, что его исчезновение связано с нами?

— Потому что не верю в совпадения. Через несколько часов после нашего появления за ним приходят какие-то типы, а сегодня к обеду у нас гости.

— Ты думаешь, это Петр сообщил им о квартире?

— Честно говоря, нет, но такой возможности я не исключаю.

Мы вышли через калитку и благополучно добрались до машины.

— Поедем на железку? — поинтересовалась я.

— Сначала заглянем к Вовику. Большие у меня сомнения в отношении его.

"С сомнениями лучше всего дома сидеть», — подумала я, но возражать опять-таки не стала, хотя интересовал меня один Таболин. Однако, начни я настаивать, Антону это вряд ли придется по душе, а расклад такой, что без него с задачей мне не справиться, хотя, особой пользы я пока от него не вижу.

С этими невеселыми мыслями я таращилась в окно, пока мы ехали к Центральному рынку. Дом нашли сразу, он в самом деле напоминал подкову. Во двор соваться не рискнули, оставили машину возле рынка и далее отправились пешком. Антон молчал. То, что я иду рядом, его вроде бы не волновало, по крайней мере, когда я вышла из машины вместе с ним, он не предложил дожидаться его в кабине и мое желание его сопровождать воспринял как должное.

Если честно, особого-то желания идти с ним у меня как раз и не было. Я с удовольствием забилась бы в какую-нибудь нору, дожидаясь, когда он принесет мне Таболина на блюдечке, но, судя по всему, мечтать об этом не приходится. Он горит желанием узнать о судьбе друзей — погибшем Викторе и исчезнувшем Петре, — и лучше всего мне держаться рядышком: как бы он чего лишнего не накопал, следует быть в курсе, чтобы вовремя внести соответствующие коррективы.

То, что произошло с Петром, представлялось мне более-менее ясным, ищем мы его напрасно. Не знаю, что за личности явились к нему, но, если с интервалом в несколько часов у нас в гостях появился Паша Пропеллер, нетрудно сообразить, откуда ветром надуло. Надеяться на то, что он жив, довольно глупо.

Эти мысли я держала при себе и пугливо жалась к Антону. Однако он вроде бы вовсе не замечал моего желания опереться на мужское плечо. Может, и к лучшему.

Мы вошли во двор, и я с удивлением замерла: внутри подковы был самый настоящий сад, деревья с раскидистой кроной, то ли яблони, то ли вишни, в темноте не разобрать, асфальтовые дорожки, аккуратные скамеечки и три фонаря, которые освещали призрачным светом пространство двора. На Антона вся эта красота произвела самое отталкивающее впечатление. Он хмуро огляделся и пробормотал сквозь зубы:

— Вот черт…

— Что случилось? — шепнула я.

— Здесь можно разместить роту спецназа…

— Зачем?

Моя бестолковость его развеселила.

— Это я к слову. Где у нас первый подъезд?

Мы обошли весь двор по кругу, первый подъезд оказался справа, можно было вернуться, но Антон предпочел небольшую прогулку.

Я вглядывалась в таинственную темень в глубине сада и пыталась решить, что нас ждет у этого Вовы Мансурова. Ничего хорошего, разумеется. Вова, как и Петр, должно быть, ушел и до сих пор не вернулся. Устраивать засаду вряд ли будут, Гришка убежден, я сюда не сунусь, я бы и не сунулась, если б не Антон. Его былая репутация явно не соответствует действительности, лезет напролом, точно бегемот.

В этом месте мне пришлось прекратить размышления, потому что мы как раз подошли к подъезду. Тут нас ждал сюрприз в виде кодового замка. В подслеповатом свете лампочки над подъездной дверью Антон, присев на корточки, некоторое время внимательно разглядывал замок, потом нажал три кнопки, раздался щелчок, и дверь как по волшебству открылась.

— Здорово, — восхищенно шепнула я. — Ты все замки так открываешь?

— Нет, только банковские сейфы, — хмыкнул он и счел возможным меня просветить:

— Жильцам пора код менять, три кнопки от остальных по цвету отличаются.

— Вот оно что, — в некоторой досаде на свою несообразительность протянула я, входя в подъезд.

Свет на первом этаже не горел, мы поднялись на второй (причем я дважды споткнулась, пискнула «ой», после чего Антон взял меня за руку и повел, точно поводырь) и замерли перед нужной нам дверью. Антон приложился к ней ухом. Не знаю, что он там слышал, лично я — ничего, дверь на вид казалась неприступной. Постояв и послушав, Антон сунул руку в карман ветровки, извлек самые настоящие отмычки и принялся возиться с дверью. Как и подъездная, она открылась подозрительно быстро. Антон толкнул ее и скользнул вперед, а в его руке вместо отмычек оказался пистолет.

Потоптавшись на месте и пытаясь решить, что безопаснее — идти за Антоном или дожидаться его на лестничной клетке, в конце концов я проследовала за ним, прикрыв дверь. К этому моменту Антон успел покинуть прихожую. Я привалилась к стене и стала ждать. В квартире стояла тишина, похоже, нас никто не ждет, возможно, что и сам хозяин отсутствует, но тут я ошибалась. Очень скоро из глубины квартиры донеслись голоса: один принадлежал Антону, второй, испуганный, его дружку. Я отправилась в ту сторону и обнаружила спальню, дверь в которую была распахнута настежь, горел свет, Антон, опершись на спинку широченной кровати, мило беседовал с дружком. Тот моргал и силился прийти в себя.

Рядом с Вовкой, завернувшись в одеяло, сидела крашеная блондинка и довольно громко клацала зубами от страха. Я кивнула в знак приветствия и улыбнулась, что, наверное, выглядело весьма глупо.

— Мы с тобой никогда друзьями не были, — между тем говорил Антон, небрежно держа в руке пистолет, нацеленный на Вовку. — Так что ты либо все мне расскажешь, либо умрешь смертью храбрых. Ясно?

— Ясно, — сглотнув, сообщил Вовка и покосился на девицу. Та сидела ни жива ни мертва и вроде бы даже не дышала.

— Отлично, — кивнул Антон. — Излагай.

— Чего излагать-то? — нахмурился Вовка. — Я…

— Не глупи, — убрав из голоса насмешливость, предупредил Антон, его дружок сразу скис, я бы на его месте тоже не обрадовалась, голос звучал впечатляюще.

— Ну… дай хоть одеться, — брякнул он с досадой. — Выйдем…

— Ничего, и здесь поговорить можно.

Вова покосился на девицу, намекая, что свидетели разговора ему без надобности, но Антон остался глух к его намекам, сама же девица продолжала изображать изваяние. Поняв, что говорить все-таки придется, Вовка тяжело вздохнул и сказал с отчаянием:

— Я тут ни при чем. Колян предупредил, если кто будет Таболиным интересоваться, сразу сообщить ему. А с Коляном шутки плохи.

— Что за Колян? — просил Антон. Вовка вновь тяжело вздохнул.

— Колька Карась, не слыхал, что ли?

— Я в этом городе четыре года не показывался.

— То-то, четыре года, — с обидой заметил Вовка. — А тут такие дела. Про Щербатова, конечно, слышал?

— Ну…

— Так вот, Колян у него теперь вроде начальника охраны. А в этом городе идти против Щербатова дураков нет. Так что если ты по какому-то своему делу Таболина ищешь, лучше это дело брось.

— Без тебя разберусь, — повысил голос Антон. — Значит, ты стукнул Коляну, что я Таболиным интересовался?

— Ну… У меня кабак в городе и три магазина, мне заедаться смысла нет, сказано собщить, я и сообщил, сам говоришь, мы с тобой не шибко дружили…

— Да уж… Сообщил — и что дальше?

— Ничего, — удивился Вовка. — Позвонил, сказал, что ты ни с того ни с сего в городе объявился, заехал к Петюне по старой памяти, вопросы задавал, про Витьку Усольцева и про Таболина хитро выспрашивал. Все…

— А кто за Петькой приезжал?

— За Петькой? — казалось Вовка был искренне удивлен. — Не знаю. А зачем приезжали-то?

— Понятия не имею, — утешил его Антон. — Только Петька с ними уехал и с тех пор вроде пропал. Были два парня, один хриплый, у второго глаза блеклые, точно вода. Никого не припоминаешь?

Вовка подумал и пожал плечами:

— Нет… Выходит, Петька…

— Выходит. Ты перед хозяевами выслуживаешься, а расплачивается за это дружок…

— Да я только… Петька-то здесь при чем?

— При том. Ребята к нему явились, а вслед за этим навестили нас. Адрес нашей квартиры ты сообщил?

— А куда денешься? — разозлился Мансуров. — Ты крутого из себя не строй, у нас тут не забалуешь… Только Петька-то им зачем понадобился?

— А это ты у них спроси, — отрезал Антон, повертел пистолет в руках и поинтересовался:

— Витьку Усольцева давно видел? — Я насторожилась, а Вовка вроде бы удивился.

— Так ты уже спрашивал? Пропал он, видно, с бабой своей сбежал.

— С бабой? — нахмурился Антон.

— Ну… бабу он завел и вроде как помешался на ней. Я с ним разговоров по душам не вел, но стороной кое-что слышал. Баба непростая, и связываться Витьке с ней не стоило, вот они на пару и смылись… А может, врут.

— Что за баба? — разозлился Антон. — Зовут как?

— Он об этом помалкивал. Говорю, баба непростая. Должно быть, чья-то жена.

— Так если он молчал, откуда о ней вообще узнали?

— Ну, народ у нас любопытный. А Таболинская девка по пьяному делу орала: мол, они с Витькой с одной бабой спят.

Что-то Вовка уж очень разговорился, слова из него сыпались как горох, Антон хмурился с видом полнейшего недоумения и наконец вмешался:

— Постой, выходит эта самая баба крутила любовь с Витькой и с Таболиным? И Таболин тоже пропал?

— Ну… так и есть. Сначала Витька исчез, а вслед за ним Таболин. А такие люди просто так не исчезают. Соображаешь?

— Нет, — честно ответил Антон. Вовка с недоумением посмотрел на него и вдруг вздохнул:

— Я тоже. Но умные люди говорят: Витька Таболина пришил, а сам с бабой в бега, в городе им делать нечего. Щербатый за братана кого хошь в могилу сведет.

— Какого братана? — растерялся Антон.

— Здрасьте, — кудахтнул Вовка. — Ты что ж, не знаешь? Таболин со Щербатым двоюродные братья.