— На этот вопрос ответить трудно, — усмехнулся Максим. — У меня сложилось впечатление, что квартира его не очень интересовала. Он надеялся уехать за границу, в командировку, а квартира — хорошее вложение денег, опять же есть место, куда можно вернуться, плюс московская прописка.

— Он вам что-нибудь говорил о своей работе?

— Менеджер, кажется. Занимался компьютерами…

— И ничего конкретного?

— Да вы что, шутите? Я с ним по душам не разговаривал, некогда, да и ни к чему. Мы встретились пару раз, посмотрели квартиру. Конечно, болтали о чем-то. Он мне понравился, к тому же предполагалось, что мы будем соседями. Но никакой особой информации. Я и про командировку узнал случайно. Квартиру он купил вместе с мебелью, Петровым она была не нужна. Я, конечно, удивился. Такой парень, как Вячеслав, и вдруг эта рухлядь. Хотел ему посоветовать фирму, которая занимается ремонтом, классные ребята и берут недорого. А он сказал, что ремонт и мебель его сейчас мало интересуют, со дня на день ждет решения и, скорее всего, уедет. Вот и все. Сюда он, по-моему, так и не перебрался. Я его встречал пару раз, только вряд ли он здесь жил.

— А машина у него была?

— Да. “Опель”.

— Это точно?

— Ну… А последний раз я в окно видел, как он садился в “Шевроле”… да… темно-зеленого цвета.

— А когда это было?

— В начале марта прошлого года. И с тех пор он здесь ни разу не показывался, по крайней мере, я его не встречал.

— В договоре купли-продажи указываются паспортные данные обеих сторон.

— Совершенно верно.

— Так вот. Мне нужны паспортные данные этого Вячеслава.

— Это не так просто.

— Постарайтесь. — Я написала на листке бумаги номер своего сотового. — Уверена, что через пару дней вы мне позвоните и порадуете новостями.

— Неужели я даже имени вашего не узнаю? — усмехнулся он.

— Придумайте его сами, это гораздо романтичнее. — Я направилась в прихожую, Максим проводил меня до двери.

Выйдя на улицу, я увидела, что он стоит у окна, обозревая двор. Прятаться не имело смысла, раз я сама оставила ему номер сотового, и я потопала к машине. Делать мне в Москве было больше нечего. Вряд ли я смогу найти фирму, в которой работал Глеб, если эта фирма существует вообще.

Итак, за месяц с небольшим до нашего знакомства Глеб приобретает квартиру, будучи еще Вячеславом. Затем под другим именем отправляется в Египет. Через три дня после возвращения появляется у меня с кучей денег и сомнительной историей. Очень похоже, что Москву он покинул, рассчитывая где-то укрыться. Выходит, наше знакомство пришлось как нельзя кстати. Глеб провернул какую-то махинацию, причем заранее, и довольно хорошо подготовился, а потом исчез, но вовсе не в Швецию, а уехал за пару сотен километров от Москвы. Но кто-то оказался еще умнее и его там обнаружил. Выходит, не было никакой любви? Там, в Египте, я просто подвернулась под руку, и он немного подкорректировал свои планы?

Я грязно выругалась, но желание докопаться до истины у меня отнюдь не исчезло, напротив, я поняла, что не успокоюсь до тех пор, пока не разберусь со всем этим.

Домой я вернулась за полночь. Бросила машину возле подъезда и поднялась к себе. Выпила чаю, закурила, глядя в окно, потом прошлась по кухне, теперь казавшейся мне нелепо огромной. Оставив на столе чашку с недопитым чаем, я выключила свет в кухне и отправилась в ванную. Оказавшись в теплой воде, сразу почувствовала, как устала за день, и едва добрела до спальни. Там меня ждал сюрприз. На полу валялось разбитое стекло, которое еще утром было вставлено в раму с портретом Глеба, а сам портрет был изрезан в клочья.

В первое мгновение я замерла, приложив руку к груди и тараща глаза на осколки и обрывки бумаги. Потом испуганно огляделась. Черт возьми, кто-то был в квартире в мое отсутствие, и ему страшно не понравился портрет Глеба.

Схватив трубку, я быстро прошла по квартире. Не похоже, что здесь что-то искали. С некоторым страхом я распахнула дверцы шкафов. Повторный осмотр квартиры немного меня успокоил. Враги не притаились по углам, поджидая, когда я усну. Из вещей тоже ничего не пропало. Выходит, кто-то нагрянул в мою квартиру только для того, чтобы искромсать изображение Глеба? Ничего глупее вообразить невозможно. Кому это понадобилось, а главное — зачем?

На ум пришло весьма оригинальное объяснение: некто проник в квартиру, ожидая обнаружить там Глеба, и в сердцах на его отсутствие изрезал портрет. Глупость несусветная, но ничего другого в голову не приходило. Я вернулась в спальню, чтобы взглянуть на свадебную фотографию. Она стояла там, где ей положено было стоять. Чудеса. Если мои догадки верны, логичнее было и фотографию изрезать.

Нет, это глупо. Зачем уничтожать портрет, если есть человек, который может нарисовать Глеба еще и еще… О черт, а что, если… Я уже метнулась к телефону, но вовремя себя одернула: “Не сходи с ума”. Существует множество людей, с которыми Глеб общался, в конце концов, есть такая штука, как фоторобот. Выходит, это предупреждение. В квартире ничего не тронули, не считая портрета, даже деньги не взяли. Кто-то хотел мне намекнуть: не суй свой нос куда не просят. Что ж, это вовсе не так уж скверно, потому что, если предупреждают, значит, я на верном пути.

Я не торопясь смела мусор, определила покореженную раму в прихожую и легла спать. Знать бы еще, кто шлет мне это предупреждение. Человек, не заинтересованный в том, чтобы я знала, кем был мой муж на самом деле. А кто в этом не заинтересован? Убийца? Или шантажист, если он действительно существует? Возможно, есть еще некто, о ком я даже не догадываюсь.

Пока мне достоверно известно следующее: Глеб одновременно фигурировал под именем Вячеслав. Какое из двух имен настоящее, предстоит выяснить. Судя по паспорту, мой муж родился в деревне Борино Ярославской области, вот ее и стоит посетить. Может, там еще есть кто-то, хорошо его знающий. Мне годится любая зацепка, и тогда я непременно распутаю клубок. Вот и начнем с биографии мужа.

Утром, сев за стол с намерением позавтракать, я не обнаружила хлеба и потому отправилась в магазин. Он находился в соседнем доме. Я накинула пальто и, схватив кошелек, бегом припустилась туда. Покупка хлеба и еще кое-каких продуктов много времени не заняла, я вышла из магазина и увидела Дениса Сергеевича, который с лучистой улыбкой поприветствовал меня.

— Доброе утро, Полина Викторовна.

— Вы здесь случайно или выслеживаете меня? — не очень любезно осведомилась я.

— Ну что вы… просто шел мимо, увидел вас и решил подождать. Можно я вас провожу?

— Провожайте, вы же все равно не отстанете.

— Полина Викторовна, я вот все думаю, почему вы ко мне относитесь с такой неприязнью? Я ведь искренне хочу помочь.

— Кому? — удивилась я.

— Вам, — тоже удивился он.

— И как же вы намерены помогать?

— Разобраться в гибели вашего мужа. Вы ведь этого хотите?

— Допустим. Хотя мой муж погиб в автомобильной аварии, произошедшей из-за сердечного приступа. По крайней мере, ваше начальство так считает.

— Начальство оно на то и начальство… А у меня своя голова на плечах. Вы вчера в Москву ездили?

— О господи, вы что, следите за мной? — усмехнулась я.

— Просто я интересуюсь, чем вы заняты.

— А есть разница?

— Конечно. Следят за подозреваемым.

— Намекаете, что это я убила своего мужа? Опоила какой-нибудь дрянью или как-то иначе до инфаркта довела?

— Честно говоря, такая мысль мне в голову не приходила. Все ваши знакомые называют вас идеальной парой.

— Но вы отнеслись к их словам с сомнением?

— Почему? Я думаю, вы его в самом деле любили. И сейчас хотите разобраться, что произошло… Ведь пытаетесь?

— Вот мой подъезд. Всего доброго, — с улыбкой сказала я.

— Полина… — Он вроде слегка растерялся, слова подбирал с заметным напряжением. — Я делал запрос. Ни в одной московской фирме Шабалин Глеб Сергеевич соответствующего возраста никогда не работал. Вы понимаете, что это значит? Человека с такими данными в Москве нет.

— Допустим. — Я вздохнула, отводя взгляд. — Допустим, нет никакой фирмы и даже нет квартиры, где он предположительно жил…

— Для того чтобы возбудить уголовное дело… — Он не договорил и взял меня за руку. — Если вы мне поможете, если расскажете все, что вам известно, я разберусь в этой истории.

— Я вам не помогу, — честно ответила я.

— Почему?

— Потому что хочу сохранить светлую память о моем муже.

— Значит, есть еще что-то, о чем я не знаю?

— Слушайте, мы уже довольно давно стоим возле подъезда… И я понятия не имею, о чем вы знаете, а о чем нет.

— Там была вторая машина, — скороговоркой выпалил он. — У меня есть свидетели.

— Идемте в квартиру, — недовольно буркнула я. Мы молча поднялись по лестнице, и, только когда устроились на кухне, я спросила:

— Ну так что за вторая машина?

— Машину вашего мужа обнаружили дачники, мужчина с женой. Именно они сообщили в милицию и вызвали “Скорую”. После аварии прошло довольно много времени. Места там глухие, хорошо, если пяток машин за день проедет. Но в тот раз там точно была еще одна машина. То ли “девятка”, то ли “Москвич" — комби, видели ее на приличном расстоянии. Шла она следом за “Шевроле” вашего мужа. Но не это, конечно, любопытно. А то, что, когда дачники увидели “Шевроле”, он уже вовсю полыхал, и ваш муж… извините. Значит, времени прошло с момента аварии немного. А вот если верить свидетелям, в реальности временной промежуток занял где-то около пятнадцати минут.

— Что-то я не очень понимаю…

— Я думаю, было вот что… Ваш муж ехал на скорости, машину занесло, она несколько раз перевернулась… извините.

— Прекратите извиняться и рассказывайте.

— “Шевроле” от удара не загорелся, пока там не появилась еще одна машина. Я думаю, автомобиль вашего мужа подожгли специально. Чтобы никто никогда не смог его опознать. Тем более что авария особых подозрений не вызвала. Хотя у меня и авария вызывает подозрения, жаль, проверить их уже невозможно.

— Вы что, в милиции самый умный? Никому все произошедшее подозрительным не показалось, только вам?

— Вы же помните, пошел дождь, на асфальте никаких следов, да и вообще .. говоря по правде, их не очень-то искали, все выглядело настолько обыденно. К тому же вскрытие показало, что умер он от сердечного приступа…

— Остается только гадать, почему авария заинтересовала именно вас?

— Я любопытный. Во все сую свой нос.

— Значит, Глеба хотели убить, подстроив аварию, да еще сожгли машину и его вместе с ней, чтоб никто не узнал… что?

— Что за человек ваш муж на самом деле. Неужели ваша поездка в Москву не навела вас на те же мысли?

— Допустим, — вздохнула я.

— Как у вашего мужа было со здоровьем? — спросил Денис. Я нахмурилась, а он продолжил:

— Вы знали о том, что у него больное сердце, или для вас это новость?

— Послушайте, — забеспокоилась я. — Но ведь патологоанатом не мог ошибаться. Если Глеб умер от сердечного приступа, при чем здесь какие-то машины… да и вообще…

— Я вас понимаю, — кивнул Денис. — Если человек умирает от инфаркта, при чем здесь убийство? Но ведь сердечный приступ нетрудно спровоцировать. Например, очень напугать…

Глеб не походил на человека, которого легко за-. пугать, однако сердечный приступ — реальность, и с ней необходимо считаться.

— Значит, вторая машина, — задумавшись, произнесла я вслух.

— Тут вот еще что. На посту, который находится в нескольких километрах от места аварии, никакая машина с той стороны в означенный период не появлялась. Я беседовал с сотрудниками ГИБДД, они в этом совершенно уверены.

— Куда же она могла деться? Он пожал плечами.

— Повернуть назад или… там по соседству болота, спрятать машину труда не составит, причем навеки. А по тропинке возле Ярцева легко можно выйти на шоссе, ведущее к городу. Если заранее приготовить машину… Впрочем, попутный транспорт тоже годится.

— Что ж, — поразмыслив немного, сказала я, глядя ему в глаза. — Мне казалось, что я хорошо знаю Глеба, хотя он не любил воспоминания и о себе рассказывал мало. Теперь выходит, что работа, квартира в Москве — все не правда. Совершенно уверена я только в одном, год назад мы встретились в Египте, расстались в Шереметьеве, через три дня он приехал ко мне, и почти год мы жили счастливо.

— У вашего мужа были деньги?

— Не знаю. Мне хватает своих.

— Понятно. Вы пристроили его к друзьям на звучную и совершенно бесполезную должность и за весь год ни разу…

— Слушайте, у меня не было повода сомневаться в его честности. Он не был похож на человека, который чего-то боится или от кого-то скрывается. И только когда его не стало… я проявила запоздалое любопытство.

— Значит, в Москве вы ничего не узнали?

— Нет. Теперь я уверена, Глеб меня обманывал, по крайней мере, в том, что касается московского периода его жизни. Если следствие…

— Какое следствие? — невесело усмехнулся Денис. — Ваш муж погиб от сердечного приступа.

— Но вы только что сказали…

— Если честно, я занимаюсь самодеятельностью, не очень-то рассчитывая на результат. А что собираетесь делать вы?

— Не знаю, — ответила я и в тот момент говорила правду.

Минут через пять он ушел, а я, забыв про завтрак, уставилась в окно. Значит, Глеба действительно убили, мои сомнения теперь подтвердились. Ни о каком больном сердце речи быть не может. Наверняка Глеба отравили какой-то дрянью, что и спровоцировало приступ. Я покачала головой, закурила и вновь уставилась в окно.

Телефонный звонок нарушил мои размышления.

— С кем я разговариваю? — властно спросили на том конце провода. Голос я узнала сразу, именно этот тип звонил накануне и спрашивал Глеба.

— А кто вам нужен? — не очень любезно отозвалась я.

— Я полагаю, вы госпожа Шабалина?

— Правильно полагаете.

— Нам надо встретиться, — сказал он, а я усмехнулась:

— Нам надо?