– К следующему.

– Ладно, – сказал Дима, – давай тогда поставим эксперимент на одном насекомом.

Он вытянул вперед руку, сделал такое движение, словно повернул невидимый выключатель, и вдруг все фонари на набережной погасли.

Митя остановился.

– А к какому свету ты направишься сейчас? – спросил Дима.

– Ну ты даешь. Как ты это сделал?

– Именно так, – сказал Дима, – как ты подумал. Договорился с монтером, чтобы тот сидел в кустах и ждал, когда я дам ему знак. И все это исключительно для того, чтобы произвести на тебя впечатление.

– Я так подумал?

– А разве нет?

– Ну, в общем, да. Правда, не совсем так. Я действительно подумал про монтера и про знак, но только не про кусты.

– Про кусты ты тоже подумал.

– Да я не о фонарях. Я о Луне. Точнее, о лунном свете и Чехове, но это не важно.

– Что? Мысли читаю?

– Да нет, это я сам могу. Чужие несложно. Я о фонарях.

– Очень просто. Если ты ответил себе на один вопрос, то можешь управлять всеми видами света.

– Какой вопрос? – спросил Митя.

– Вообще лучше самому задать его себе, но поскольку ты не очень склонен это сделать, тебе задам его я.

Дима выдержал паузу.

– Луна отражает солнечный свет, – сказал он. – А свет чего отражает Солнце?

Митя молча сел на скамейку и откинулся на спинку.

Было тихо; ветер шевелил листву над головой, и шум моря сливался с последними нотами затихающей песни – казалось, этот смешанный звук идет на самом деле от желтого круга висящей в небе танцплощадки. Потом добавился рокот приближающегося к причалу прогулочного катера, и слева появились его медленно наплывающие огни.

– American boy, уеду с тобой, уеду с тобой – Москва, прощай, – взвились над танцплощадкой два чистых юных голоса, и долетел аккомпанемент балалаек, простой и трогательный, как платье пионерки.

5. Третий Рим

Крохотный планер пронесся так близко от выступающих из горного склона зубьев скал, что на мгновение почти слился со своей тенью, и над столиками летнего кафе раздался дружный вздох. Скользящий в небе треугольник, похожий на серебристую ночную бабочку, в последний момент развернулся и полетел над морем, приближаясь к пляжу. Сэм зааплодировал, и Артур перевел взгляд на него.

– Вас это так впечатляет? – спросил он.

– Как вам сказать, – отозвался тот. – Я в молодости занимался чем-то подобным, поэтому в состоянии оценить чужое мастерство. Пройти так близко к скалам лично я не решился бы.

– А я вообще не понимаю, зачем так бессмысленно рисковать жизнью, – сказал Артур.

– Мы с вами, если задуматься, тоже рискуем ею каждый день, – заметил Сэм.

– Но ведь, согласитесь, по необходимости. А взять и просто расшибить лоб о скалы очень не хотелось бы.

– Это верно, – сказал Сэм, задумчиво следя за треугольником, который опять повернул к скалам, – верно. А откуда они стартуют?

– Вон гора, – сказал Артур. – Видите?

Далеко за пляжем и поселком виднелась невысокая гора, длинная и пологая, на вершине которой можно было разглядеть несколько разноцветных планеров. Сэм вынул маленький коричневый блокнот с золотой надписью «Memo executive», что-то в нем записал и даже схематично зарисовал пляж, поселок и пологую гору.

– Там все время восходящий поток, – сказал Артур. – Поэтому они ее и облюбовали.

Подошла официантка со строгим, как у судьбы, лицом и молча сгрузила с подноса на стол тарелки, бутылку шампанского и несколько бокалов. Сэм недоуменно поднял на нее глаза и сразу отвел – на щеке официантки был огромный багровый лишай.

– Заказывали, – пояснил Артур.

– А, – улыбнулся Сэм. – Я уж и забыл.

– У нас ресторанная категория, – сказала официантка. – Можете правила посмотреть. Ожидание до сорока минут.

Сэм рассеянно кивнул головой и поглядел в свою тарелку. В меню блюдо называлось «бiточкi посшянсю з цибулей». Оно состояло из нескольких маленьких прямоугольных кусочков мяса, лежавших в строгом архитектурном порядке, целого моря соуса справа от мяса и пологой горы картофельного пюре, украшенной несколькими цветными точками моркови и укропа. Картофельное пюре лавой наплывало на куски мяса, и содержимое тарелки походило на Помпеи с птичьего полета, одновременно странным образом напоминая панораму приморского городка, которая открывалась со столика. Сэм поднял вилку, занес ее над тарелкой и заметил сидящую на границе пюре и соуса молодую муху, которую он сначала принял за обрывок укропной метелочки. Он медленно протянул к ней руку – муха вздрогнула, но не улетела, – осторожно взял ее двумя пальцами и перенес на пустой стул.

Муха была совсем юной – ее упругая зеленая кожа весело сверкала под солнцем, и Сэм подумал, что ее английское название – «greenbottle fly» очень точное. Ее лапки были покрыты темными волосками и кончались нежными розовыми присосками – словно на каждой из ладоней призывно темнело по два полуоткрытых рта, а талия была тонка настолько, что, казалось, могла переломиться от легчайшего дуновения ветра. Застенчиво подрагивающие крылья, похожие на две пластинки слюды, отливали всеми цветами радуги и были покрыты стандартным узором темных линий, по которым без всякой крыломантии можно было предсказать ее простую судьбу. Глаза у нее тоже были зелеными и глядели немного исподлобья, а со лба на них падала длинная темная челка, из-за которой муха казалась даже моложе, чем была, и производила впечатление школьницы, нарядившейся в платье старшей сестры. Поймав взгляд Сэма, муха чуть покраснела.

– How are you? – спросила она, старательно выговаривая слова. – I’m Natasha. And what is your name?

– Сэм Саккер, – ответил Сэм. – Но мы можем говорить по-русски.

Наташа улыбнулась, показав ровные белые зубки, перевела быстрые глаза на презрительно улыбающегося Артура и сразу помрачнела.

– Я не помешала? – спросила она и сделала такое движение, словно собиралась встать.

– Да как вам сказать, – процедил Артур, глядя в сторону.

– Ну что вы, – быстро вмешался Сэм, – наоборот. Разве может такое очаровательное существо кому-нибудь помешать? Шампанского?

– С удовольствием, – ответила Наташа и двумя пальцами взяла протянутый Сэмом бокал.

– А вы тут живете? – спросил Сэм.

Наташа отхлебнула шампанского и утвердительно кивнула.

– Родились тут?

– Нет, – сказала Наташа, – я родилась очень далеко, на севере.

– А чем занимаетесь?

– Музыкой, – ответила Наташа, поставила бокал на стол и сделала такое движение, словно растягивала перед грудью эспандер.

– Да, – сказал Сэм, переводя взгляд с двух бугорков под блестящей зеленой тканью Наташиного платья на дешевый серебряный браслетик между заприсосьем и запястьем, – интересно было бы вас послушать.

– Простите, – подал голос Артур, – вы не возражаете, если я отойду позвонить? Арнольда долго нет.

Сэм кивнул головой, и Артур пошел к будке автомата, зажатой двумя кооперативными ларьками. Возле будки стояла очередь. Артур, заняв в ней место, принялся разглядывать книги, разложенные уличным торговцем прямо на газоне.

Наташа открыла лежавшую у нее на коленях сумочку, достала напильник, с недоумением посмотрела на него, кинула назад и вытащила маленький косметический набор.

– А вы откуда, Сэм? – спросила она, разглядывая себя в зеркало. – Вы американец?

– Да, – ответил Сэм, – но живу большей частью в Европе. Вообще, даже сложно сказать, где я на самом деле живу, – большую часть времени летаю туда-сюда.

– Вы бизнесмен?

Раскрыв цилиндрик с помадой, Наташа подкрасила присоски на лапках, и у Сэма мелькнула мысль, что это делает ее вульгарней, но вдвойне привлекательнее.

– В общем, можно сказать так, – ответил он. – А больше всего в жизни меня интересуют новые впечатления.

– Ну и как, много здесь новых впечатлений?

– Хватает, – ответил Сэм. – Но они, знаете, на любителя.

На стол легла тень, и донесся совершенно неуместный в начале осени густой запах цветущих трав и деревьев.

– А ты, значит, не любитель? – раздался над ухом у Наташи громкий голос, от чего она чуть не выронила зеркальце.

Оглянувшись, Наташа увидела невысокого толстяка в пестрой майке, который с ненавистью глядел на Сэма, поигрывая небольшим темным чемоданчиком.

– Арнольд! – обрадовался Сэм. – А мы вас все ждем. Артур звонить пошел. Ну как, удалось что-нибудь выяснить?

– Удалось, – ответил Арнольд, швыряя кейс на стул рядом с Сэмом. – Все теперь ясно стало.

– Нашли! – сказал Сэм, беря кейс в руки. – Ну, слава богу. А я и не заметил, что он у вас с собой. Вот спасибо.

Раскрыв кейс, он бегло осмотрел содержимое и, сомкнув кольцом большой и указательный пальцы, показал Арнольду кружок пустоты размером с металлический доллар. Толстяк подтянул стул от соседнего столика и тяжело сел.

– А это Наташа, – сказал Сэм, – познакомьтесь. Наташа, это Арнольд.

Арнольд повернул голову к Наташе и впился в нее глазами.

– Понятно, – сказал он, наглядевшись. – А вот чтобы пойти, к примеру, на ткацкую фабрику, крутильщицей или валяльщицей? Или волочильщицей? Это как? Не хочешь?

– Что вы такое говорите? – побледнев, прошептала Наташа. Ей в нос шибануло густым одеколонным запахом, она недоуменно подняла взгляд на Сэма и увидела, что улыбка сползает с его лица, а в глазах проступает явный ужас.

– Не пугайте девушку, – сказал он, косясь в сторону телефонной будки, откуда торопливо шел Артур. – Наташа, это он шутит.

– Я? Шучу? Ты сюда, сука, кровь прилетел пить и думаешь, мы с тобой шутки будем шутить?

– А кто это «мы»? – спросил Сэм.

– Сейчас объясню, – сказал Арнольд, приподнимаясь со стула, и неизвестно, что произошло бы дальше, если бы подбежавший сзади Артур не обрушил на его голову полупустую бутылку шампанского.

Арнольд вместе со стулом повалился на пол и замер. За соседними столиками стихли разговоры, несколько граждан даже приподнялись со своих мест, собираясь не то вмешаться, не то убежать. Артур быстро сел верхом на товарища и стал заламывать ему руку за спину. Это не очень получалось, хотя Арнольд вроде не сопротивлялся.

– Так и знал, что он не удержится, – нервно бормотал Артур, – тоже попробует. Говорил, у вас психика неустойчивая. А у него, значит, устойчивая. Вы идите, пока он в себя не пришел, уведите девушку. А я...

Арнольд пошевелился, и Артур чуть не свалился с него на асфальт.

– Идемте, Наташа, – сказал Сэм, хватая Наташу за руку.

Они быстро вышли из-за столика и, разминувшись с бегущим к месту драки милиционером, быстро пошли прочь.

– Что это с ним? Наркотики? – спросила Наташа.

– Примерно, – ответил Сэм. – Я бы не хотел обсуждать чужую беду. Не знаете, где здесь можно перекусить? А то поесть так и не дали.

Наташа оглянулась на толпу, сгрудившуюся среди ресторанных столиков.

– Все, – сказала она, – свинтили дурня. Что вы говорите? Поесть? Это надо на такси ехать. Дойдем до «Волны» – они там ходят.

– Простите, Наташа, – сказал Сэм, – может быть, у вас какие-нибудь планы?

В ответ Наташа поглядела на Сэма с такой простодушной откровенностью, что все ее планы стали сразу понятны и видны.

Дорога шла мимо глубокого котлована с руинами недостроенного здания. Из трещин в стенах росли трава, кусты и даже несколько молодых деревьев, и казалось, что это не котлован, вырытый под новостройку, а могила погибшего здания или раскопки древнего города. Сэм залюбовался и шел молча; притихла и Наташа.

– Да, – сказал Сэм, когда котлован остался позади. – Удивительно. Я тут заметил одну странную вещь. Россия ведь третий Рим?

– Третий, – сказала Наташа, – точно. И еще второй Израиль. Это Иван Грозный сказал. Я в газете читала.

– Так вот, если написать «третий Рим», а потом дописать слово «третий» наоборот, получится очень интересно. С одной стороны будет читаться «третий Рим», а с другой – «третий мир».

– В Ялте, – сказала Наташа, – часа три отсюда на катере, есть канатная дорога. Садишься на набережной и поднимаешься на гору. Там дворец строили или музей Ленина, не знаю. А потом бросили. И остались только колонны и часть крыши. Все огромное такое, и вокруг пустырь. Будто храм какой. Точно, третий Рим и есть. Сэм, а вы в первом были?

Сэм кивнул, и Наташа тихонько вздохнула.

– Пришли, – сказала она. – Здесь машину надо ловить.

Асфальтовая дорожка кончалась у длинного здания, где помещались магазин и непонятное заведение под названием «Волна», перед которым грелись на солнце два янычара в «Адидасе». Под навесом автобусной остановки напротив сверкали белками несколько худых и загорелых южных старух. Наташа подняла руку; из тени ив, росших возле остановки, выехала старая серая «Волга» с оленем на капоте. Наташа наклонилась к окошку, посовещалась с шофером, повернулась к Сэму и кивнула.

У шофера были длинные рыжие усы, торчащие в стороны несколько несимметрично, словно он только что закончил что-то ими ощупывать, а пахло в машине бензином и перезрелыми персиками. Попетляв среди белых домиков, утонувших в листве яблонь и груш, «Волга» выехала на пыльную грунтовку. Шофер разогнал машину, и пейзаж за задним стеклом скрылся в густых клубах желтой пыли, большие порции которой влетали в окна.

Сэм закашлялся, закрыв рот рукой, и Наташа заметила, что его губы вытягиваются в длинную трубочку. Делая вид, что поднимает что-то с пола, он нагнулся к спинке переднего сиденья, заговорщицки подмигнул Наташе и в знак молчания приложил палец к своим вытягивающимся губам. Наташа кивнула. Заострившийся на конце хоботок Сэма мягко вошел в серую обшивку сиденья. Шофер вздрогнул. Его глаза беспокойно поглядели на пассажиров из продолговатого зеркальца над рулем.