Глава 15

Часы показывали уже половину шестого вечера, когда мне впервые пришла в голову мысль о том, что пора бы покинуть вокзал. Я пробыл в нем, как в западне, целый день: разговаривал со свидетелями, беседовал с экспертами по баллистике, с медиками, и все это вкратце заносил в свой блокнот. Начиная с четырех часов Сэмпсон принялся нервно прохаживаться взад-вперед. Я видел, что он готов был взорваться тут же, на месте, но ему приходилось мириться с моей скрупулезностью.

Приехали сотрудники ФБР, потом мне позвонил Крейг и сообщил, что остается в Куантико, поскольку загружен работой по делу мистера Смита. Снаружи вокзала уже собралась толпа газетчиков. Что могло произойти еще хуже того, что уже случилось? Я продолжал прокручивать в голове одну и ту же фразу:

«Поезд ушел с вокзала». Теперь она не покидала меня. Так бывает: произнесешь что-нибудь почти наобум, а потом эти слова преследуют тебя целый день.

К концу рабочего дня перед глазами у меня образовалась пелена, я устал до изнеможения, но хуже всего было мое ощущение грусти и отчаяния, которое обычно сопровождает меня на местах происшествий. Разумеется, это было не совсем обычным местом происшествия. Когда-то мне удалось упечь Сонеджи в тюрьму, но я все равно считал себя в ответе за то, что он вырвался на свободу.

Сонеджи явно преследовал какую-то цель. Иначе зачем бы ему понадобилось звонить мне и приглашать на Юнион Стейшн? Зачем? Ответа на свой вопрос я пока найти не мог.

Наконец я тихонько выскользнул с вокзала через подземный тоннель, чтобы избежать представителей прессы и прочих нежелательных для меня людей. Придя домой, я отправился под душ и переоделся во все чистое.

Это немного помогло успокоиться. Затем в течение десяти минут я просто лежал на кровати с закрытыми газами. Мне надо было очистить свой мозг от всего того, что случилось сегодня.

Из этого, к сожалению, у меня ничего не получалось. Я уже подумал о том, не стоит ли мне перенести свою встречу с Кристиной Джонсон на другой вечер.

В моей голове явственно звучал предупреждающий голос: «Даже не вздумай! Не пугай ее своей страшной работой! Она – то, что тебе надо. Она – единственная». Я уже догадывался о том, как Кристина относится к моей работе детектива по расследованию убийств. Но я не мог винить ее в этом, особенно сегодня.

В комнату вошла наша кошка Рози и тут же вспрыгнула мне на грудь.

– Все кошки напоминают мне баптистов, – прошептал я ей. – Они могут устроить такой скандал! Но ты никогда не уличишь их в этом.

Рози замурлыкала, словно соглашаясь со мной, а про себя, наверняка, только посмеялась. Вот такие мы с ней своеобразные друзья.

Когда, наконец, я спустился к детям, то сразу же выяснилось, что я им очень нужен. Они начали кружиться возле меня и носиться по комнате. Даже Рози присоединилась ко всеобщему веселью, словно была заводилой всех наших домашних игрищ.

– Ты выглядишь так здорово, папочка, – подмигнула Дженни и пальчиками показала знак «О’кей». – Просто красавчик.

Она говорила искренне, заодно намекая на мое предстоящее свидание. Ей, очевидно, нравилось, что ее отец так старательно прихорашивается, чтобы просто встретиться с директором ее школы.

Деймон повел себя еще более вызывающе. Как только он увидел меня, спускающегося по лестнице, он начал хихикать и уже не мог остановиться.

– Красавчик! – только и сумел пробормотать он, когда веселье немного утихло.

– Я тебе это еще припомню, – предупредил я. – И не один раз. Вот только приведешь в дом девчонку, которая тебе понравится, чтобы познакомить ее со своим папулей, и тогда посмотрим. А это время уже не за горами.

– Что ж, могу и подождать, – заявил Деймон и снова залился веселым смехом. Он может иногда вести себя, как самый настоящий чертенок. После этого его ужимки довели Дженни до такого состояния, что она повалилась на ковер, обхватив живот руками, чтобы не лопнуть от смеха. А Рози прыгала между ними, стараясь никого не обойти своим вниманием.

Тогда я тоже опустился на ковер, зарычал, изображая из себя Джаббу-Хатта, и начал бороться со своими малышами. Как обычно, они вскоре вдвоем одолели меня. Я затих, и в этот момент заметил, что в дверях между кухней и столовой стоит Бабуля Нана. Как ни странно, она на этот раз не стала вмешиваться в наши дела.

– Может быть, ты хочешь попробовать кусочек вот этого лакомства, старушка? – спросил я, ухватив Деймона за шиворот и нежно потеревшись подбородком о его макушку.

– Нет-нет. Но мне кажется, что ты сегодня разыгрался не хуже нашей Рози, – заметила Нана и тоже рассмеялась. – Я не помню тебя таким уже давно. По-моему, последний раз это случилось, когда тебе исполнилось четырнадцать лет и ты отправился на свидание с Джинн Аллен, если я не путаю ее имя. А Дженни права. Ты выглядишь великолепно.

Наконец, я отпустил Деймона, поднялся с ковра и отряхнул свой эффектный вечерний костюм.

– Что ж, хочу сказать спасибо вам всем за моральную поддержку в самую трудную минуту моей жизни, – напыщенно произнес я, состроив при этом трагическую мину.

– На здоровье! – отозвались хором все трое. – Желаем приятно провести время. Ты у нас настоящий красавчик!

Я направился к машине, стараясь не оглядываться, чтобы не дать им повода для очередного язвительного замечания и не услышать вдогонку троекратное «Ура!». Тем не менее, я сразу почувствовал себя гораздо лучше, словно в меня влили изрядную порцию жизненной силы.

Я обещал своей семье, да и себе самому, что теперь у нас начнется нормальная жизнь, а не просто одна работа, карьера и сплошные расследования убийств. И все же, уже отъезжая от дома, я поймал себя на мысли о том, что думаю совершенно о другом: «Гэри Сонеджи опять на свободе. И что же ты собираешься делать?»

Ну, для начала я все же решил провести восхитительный, тихий и спокойный вечер с Кристиной Джонсон.

И сегодня я ни разу не разрешу себе подумать о Гэри Сонеджи.

Я буду этим вечером если и не настоящим красавцем, то по крайней мере блистательным.

Глава 16

«В туманной долине у Кинкейда» не только принадлежал к числу самых известных ресторанов Вашингтона, но и был лучшим местом, из всех где мне доводилось пообедать. Еду здесь готовят зачастую не хуже домашней, в чем я, конечно, никогда не рискну признаться Нане. Добирался я туда очень осторожно, стараясь сегодня вечером не нарушать никаких правил.

Мы договорились с Кристиной встретиться около семи в баре. Я приехал за пару минут до срока, а она вошла почти сразу же за мной. Вот что значит родственные души. Наше первое свидание началось.

За роялем Хилтон Фелтон наигрывал свою адски соблазнительную джазовую мелодию – занятие, которому он посвящал шесть дней в неделю. По выходным компанию ему составлял Эфраим Вулфолк со своим контрабасом. Сам Боб Кинкейд курсировал от кухни до стойки и обратно, следя за качеством гарнира и лично инспектируя каждое блюдо. Казалось, все было великолепно. Лучше и быть не может.

– Действительно потрясающее местечко. Вот уже несколько лет я мечтала побывать здесь, – призналась Кристина, одобрительно осматривая и стойку вишневого дерева, и лестницу, ведущую в главный зал.

Я никогда еще не видел ее такой нарядной и соблазнительной. Казалось, она стала еще красивее. Ее вечернее блестящее черное платье обнажало безупречной формы плечи. Кремовая шаль с черной кружевной каймой эффектно драпировала ее левую руку. Шею Кристины украшала цепочка с самодельным кулоном из старинной броши, которая мне очень нравилась. Туалет завершали черные туфли-лодочки на низком каблуке, но все равно ее рост намного превышал средний. От Кристины исходил тонкий цветочный аромат.

Ее бархатные карие глаза сияли тем мягким светом, каким она одаривала своих учеников, но который был несвойственен большинству знакомых мне людей. Она искренне и непринужденно улыбалась и, чувствовалось, что ей здесь нравится.

Мне хотелось выглядеть кем угодно, но только не копом, поэтому я выбрал для вечера черную шелковую рубашку, подаренную мне когда-то Дженни на день рождения. Она почему-то называла ее «рубашкой для клевых парней». Поскольку на мне были черные брюки, дорогой кожаный ремень и безупречные черные туфли, я действительно чувствовал себя на высоте.

Нас провели в один из маленьких уютных кабинетов, расположенных в мезонине. Я всегда любил поддерживать в этом ресторане высокое о себе мнение, но когда в зале появилась Кристина, все головы, как по команде, повернулись в ее сторону.

Мне давно не приходилось выходить с кем-то в свет, и я уже успел подзабыть испытываемое при этом чувство. Должен признаться, что оно доставило мне большое удовольствие. Я начал вспоминать, что это такое, когда рядом с тобой находится тот, о близости с кем ты мечтаешь.

Что уж говорить тогда об особом чувстве целостности, которого я был лишен долгое время.

С нашего уютного местечка открывался вид на Пенсильвания-авеню, а заодно и на Хилтона, склонившегося над клавишами. Просто идеально.

– Как ты провел сегодняшний день? – поинтересовалась Кристина, как только мы уселись за столик.

– Без особо интересных событий, – как можно равнодушней произнес я. – Самый заурядный день вашингтонской полиции.

– Я слышала что-то по радио насчет стрельбы на вокзале Юнион Стейшн, – так же безразлично ответила Кристина и пожала плечами. – Разве ты не участвовал в одном из эпизодов своей блистательной карьеры в поимке некоего Гэри Сонеджи?

– Прости. Мой рабочий день закончен, – ответил я. – Между прочим, я просто без ума от твоего платья, – это было произнесено вслух, но про себя я добавил: «Мне ужасно нравится и эта старинная брошь, из которой ты додумалась сделать оригинальный кулон. Я оценил и то, что ты специально надела туфельки на низком каблуке на тот случай, если бы мне потребовалось казаться сегодня повыше. К счастью, мне это ни к чему, но все равно спасибо».

– Это платье обошлось мне в тридцать один доллар, – скромно улыбнулась Кристина. На ней оно смотрелось стоимостью как минимум в миллион. По крайней мере, так казалось мне.

Я внимательно изучал ее глаза, чтобы выяснить, как она себя чувствует, находясь здесь вместе со мной. Прошло уже больше полугода с тех пор, как погиб ее муж. Но, с другой стороны, это не такой уж и большой срок. Мне показалось, что она чувствует себя неплохо. И я знал, что если что-то изменится в ее ощущениях, она тут нее даст мне об этом знать.

Мы вместе выбрали для начала бутылку «мерло», закусывая вино всевозможными моллюсками, которые оказались сытными, хотя и странноватыми на вкус. Потом в качестве основного блюда я заказал себе нежное рагу из лосося.

Кристина оказалась еще более изощренной в выборе блюда и остановилась на лобстере, приготовленном с капустой, фасолевым пюре и трюфелями.

Во время еды мы не умолкали ни на секунду. Я давно уже не чувствовал себя настолько раскованным, как в этот вечер.

– Между прочим, Деймон и Дженни в один голос утверждают, что ты самый лучший директор. И чтобы я повторил эти слова, каждый из них пожертвовал для меня по доллару. Так в чем же твой секрет? – поинтересовался я. Я обнаружил, что в присутствии Кристины должен сдерживаться, чтобы не болтать без умолку.

Прежде, чем ответить, Кристина на мгновение задумалась:

– Самый легкий и правильный ответ, наверное, следующий. Мне просто очень нравится учить. Но есть и другой, который тоже достоин внимания. Если ты пишешь правой рукой, то делать это левой тебе будет трудновато. Так вот, большинство детей поначалу – самые настоящие левши. Я никогда не забываю об этом. Вот в чем, пожалуй, и заключается мой секрет.

– Тогда расскажи мне, как прошел твой день в школе, – попросил я, глядя в ее карие глаза, не в силах отвести от них взгляда.

Казалось, этот вопрос удивил ее:

– Тебе действительно хочется узнать, что сегодня было в школе? Но зачем тебе это?

– Хочется. И даже очень. Сам не знаю почему. «Да просто потому, что я люблю звук твоего голоса, – мысленно произнес я. – И мне нравится слушать, как ты рассуждаешь».

– А вообще-то сегодня у нас был замечательный день, – начала Кристина, и глаза ее снова заблестели. – Но, Алекс, ты уверен, что тебе это будет интересно? Я не хочу быть занудой и рассказывать тебе о своей работе.

Я кивнул:

– Уверен. Кроме того, я не задаю кучу вопросов, на которые не хочу знать ответов.

– Ну, хорошо. Тогда слушай. Сегодня все наши дети должны были представить себе, что им уже исполнилось семьдесят или восемьдесят лет. Для начала им приходилось передвигаться медленней, чем они привыкли. Нужно было изобразить себя дряхлыми и немощными. Представить себе, что ты одинок, что ты больше не играешь в разные игры и не являешься заводилой в компании друзей. Мы называем это: «попробуем почувствовать себя стариками» и частенько практикуем в нашей школе такие занятия. Это величайшая программа, и поэтому для меня сегодня день в школе тоже был великим, Алекс. Спасибо тебе за проявленный интерес. С твоей стороны это очень мило.

Затем Кристина снова попросила меня рассказать о моем дне. И я постарался ограничиться минимумом информации. Во-первых, мне не хотелось волновать ее, а, во-вторых, и самому как-то не по душе было переживать все заново, даже на словах. Я быстро перевел разговор на джаз, классическую музыку и последнюю книгу Джилл Эдвардз. Казалось, Кристина знала все обо всем. Она даже удивилась, когда выяснилось, что я уже прочитал книгу «Жизнь, полная чудес», и была буквально поражена, когда я признался, что книга мне очень понравилась.

Потом она рассказывала о том, как росла на юго-востоке Вашингтона, и даже раскрыла большой секрет. Она поведала мне тайну о Дамбо.

– Пока я училась в школе, – призналась Кристина, – меня называли не иначе, как Дамбо. Почти все мои одноклассники. И все из-за того, что у меня очень большие уши, как у того летающего слоненка, – она откинула волосы назад. – Вот, посмотри.

– Очень далее симпатичные уши, – не задумываясь, выпалил я. Она рассмеялась:

– Не стоит лгать самому себе. Уши действительно как лопухи. Кроме того, у меня улыбка, как у крокодила – там сто зубов, и при этом видны десны.

– Ну и кто же осмелился тебя так дразнить?

– Мой братишка Дуайт. Он еще придумывал что-то вроде: «Насыпь из десен с забором из зубов». И, между прочим, до сих пор не извинился.

– Ну, мне его очень жаль. Он ничего не понимает. Улыбка у тебя ослепительная, а уши самого обычного размера.

Она снова расхохоталась. Мне нравилось слушать ее смех. Вообще, если быть честным, мне все в ней нравилось. Этим вечером, наверное, не было человека счастливее меня.

Глава 17

Время пролетало незаметно. Мы поговорили о привилегированных учебных заведениях, о национальной школьной программе, о достопримечательностях Гордон-Парка в Коркоране и о разной ерунде. Я был уверен, что еще нет десяти, когда вдруг случайно мой взгляд упал на часы. Они показывали без десяти двенадцать.

– А мне завтра утром в школу, – вздохнула Кристина. – Надо идти, Алекс. Я говорю серьезно. А не то моя карета превратится в тыкву и все такое прочее.

Она припарковала машину на 19-й улице, и мы вместе прогулялись. Улицы были пусты и тихи в сверкании ночных фонарей.

Мне казалось, что я выпил немного больше, чем следовало, хотя прекрасно сознавал, что это не так. Просто я чувствовал себя беспечным и довольным от того, что вспомнил, как это хорошо – находиться рядом со своим единственным и любимым человеком.

– Мне бы хотелось повторить такой чудесный вечер как-нибудь еще, – начал я. – Что ты скажешь насчет завтра? – я улыбнулся. Господи, как же здорово я тогда ощущал себя.

Неожиданно произошло что-то странное и неприятное. Я увидел в ее глазах одновременно и грусть, и озабоченность. Кристина внимательно посмотрела на меня.

– Не надо, Алекс. Я думаю, нам сейчас не стоит делать этого. Прости, – она немного помолчала и добавила: – Еще раз извини меня. Я решила, что уже готова к этому, но, очевидно, поторопилась. Знаешь, есть такая поговорка: «Шрамы растут и стареют вместе с нами».

Я молча втянул в легкие побольше воздуха. Вот уж этих слов я никак не ожидал. Я не помнил, чтобы когда-нибудь так заблуждался. Сейчас все то, что она сказала, подействовало на меня, как мощный удар в грудь.

– Спасибо тебе за то, что ты привел меня в один из самых прекрасных ресторанов, где я когда-либо бывала. Но мне очень, очень жаль, что я должна была все это тебе сказать. Поверь, дело тут вовсе не в тебе, Алекс.

Кристина не опускала взгляда. Казалось, она пытается что-то отыскать в моих глазах, но не находит.

Не произнося больше ни слова, она села в машину. Неожиданно она стала такой уверенной в себе, контролирующей каждое свое движение. Она завела мотор и уехала. Я стоял на пустынной улице и смотрел ей вслед, пока не исчезли за поворотом красные огоньки ее автомобиля.

Дело тут вовсе не в тебе, Алекс. Ее слова еще несколько раз эхом отозвались в моей голове.

Глава 18

Злой Мальчик вернулся в Уилмингтон, штат Делавар. Здесь ему предстояло выполнить кое-какую работу. В некотором смысле это было особо приятной частью всего плана.

Гэри Сонеджи шел по освещенным улицам города, и казалось, ничто в этом мире не заботит его. А, собственно, что должно его тревожить и волновать? Он достаточно умен и изобретателен, и к тому же научился менять свой облик так, что легко одурачит всех педантов, живущих здесь, в Уилмингтоне. Ведь тех вашингтонских дурачков ему удалось обвести вокруг пальца, верно?

Он остановился и вгляделся в огромный плакат, висевший рядом с железнодорожной станцией. На белом фоне крупными красными буквами было выведено: «Уилмингтон – в этом месте ты будешь что-то значить». «Какое замечательное совпадение!» – подумал он.

Тут же на стене высотой в три этажа была изображена стая пухлых развеселых китов и дельфинов. Казалось, это произведение искусства было выкрадено из какого-то курортного местечка в Южной Калифорнии. Да, кто-то потрудился на славу. Эти беззаботные морские толстяки приподняли настроение Гэри.

Он нес в руке джутовый сверток, но ничем не привлек к себе внимания. Люди, попадавшиеся ему навстречу, все, как один, казалось, выбирали свои наряды по каталогу «Сирс» начала 60-х годов: саржа, выкройки, ничего не подчеркивающие в фигуре, отвратительной расцветки шотландка и непременно стандартные коричневые ботинки буквально на каждом.

Несколько раз до его ушей доносился чей-то скрипучий голос с мерзким среднеатлантическим выговором: «Мнадо пзнить дмой», что должно было означать «Мне надо позвонить домой». Пошлый и примитивный диалект для выражения таких же пошлых и примитивных мыслей.

Господи, что за город, в котором ему пришлось просуществовать столько времени! Как только он умудрился выжить в течение этих пустых и долгих лет? И как только его угораздило снова сюда вернуться? Ну, на последний вопрос он хорошо знал ответ. Он прекрасно понимал, зачем приехал в Уилмингтон.

Настало время расплаты.

Он свернул с Северной улицы на свою старую и хорошо знакомую Центральную авеню. Остановившись напротив кирпичного домика, выкрашенного в белый цвет, он долго и внимательно смотрел на него. Здание было довольно скромным, двухэтажным, колониального стиля. Первоначально дом принадлежал деду Мисси, и именно по этой причине ей не хотелось никуда отсюда переезжать.

Что ж, щелкни каблуками, Гэри. Господи, что может быть лучше родного дома!

Он распаковал джутовый сверток и вынул из него выбранное им самим оружие. Это была его гордость. И Гэри ждал очень долго, чтобы наконец-то воспользоваться им.

Сонеджи пересек улицу и уверенной походкой направился к двери дома, словно и не прошло тех четырех лет, когда в один неудачный день Гэри впервые столкнулся с Кроссом и его напарником Сэмпсоном. До того момента Гэри был здесь хозяином.

Как мило! Дверь оказалась незапертой: жена и дочь поджидают его, поедая свои любимые чипсы и смотря по телевизору очередную серию «Друзей».

– Привет. Вы меня еще помните? – тихо поинтересовался Сонеджи.