И я говорю ему:

— Не забудь зарисовать ее вросшие волоски.

Я спрашиваю пациентку, не было ли у нее в последнее время сбоев в менструальном цикле или проблем со стулом.

Она стоит на коленях прямо перед нами. Она раскрывается перед нами, удерживая складки плоти двумя пальцами с угольно-черными ногтями. Она смотрит на нас сверху вниз и говорит:

— Что?!

Рак кожи, кричу я ей, самое распространенное онкологическое заболевание у женщин в возрасте от двадцати девяти до тридцати четырех лет.

Я кричу:

— Мне надо пощупать ваши лимфоузлы.

И Денни говорит:

— Друг, так ты хочешь знать или нет, что сказала мне твоя мама?

Я кричу:

— Мне надо пощупать вашу селезенку.

Денни делает быстрые наброски жженой пробкой. Он говорит:

— Или тебе вдруг стало стыдно?

Блондинка отклоняется назад и ложится на пол. Она возбуждает себе соски. Указательным и большим пальцем. Она смотрит на нас, облизывает губы и говорит:

— Дайкири. — Она говорит: — Меня зовут Черри Дайкири. Меня нельзя трогать руками. Кстати, а где эта родинка, о которой вы говорили?

Самый легкий способ запомнить, о чем надо спрашивать пациента при первом осмотре — ЖАБА курит дурь и принимает антидепрессанты. Называется мнемоника. ЖАБА означает:

Жалобы общие.

Аллергия.

Болезни — с детства по настоящее время (также болезни у кровных родственников.)

Алкоголь.

«Курит» — понятное дело, курение.

«Дурь» — потребляет ли пациент наркотики.

«Принимает антидепрессанты» — какие лекарства принимает сейчас пациент, и не было ли у него в последнее время каких-нибудь стрессов и неприятностей.

Без мнемоники в медицине вообще никуда.

Предыдущая пациентка — тоже блондинка, но с грудью побольше и попышнее — курила сигарету. Так нужно было для номера. Поэтому у нее я спросил, не испытывает ли она постоянных ноющих болей в спине или внизу живота. И как у нее с аппетитом — нормально? И нет ли общего недомогания и слабости? Если она зарабатывает себе на жизнь вот таким вот образом, то ей лучше подстраховаться и хотя бы раз в месяц сдавать мазок.

— То есть если вы курите больше пачки в день, — сказал я. — То есть теми губами.

А вообще я бы рекомендовал конизацию.

Пациентка встает на четвереньки и вертит задницей прямо у нас под носом. Оглядывается через плечо, смотрит на нас и говорит:

— Что еще за «конизация»?

Она говорит:

— Какое-то новое извращение? — и выдыхает дым мне в лицо.

Ну, то есть вроде как выдыхает.

Я объясняю, что конизация — это когда тебе удаляют часть шейки матки.

Она бледнеет. Это видно даже под макияжем. Даже в этом неверном черном и красном свете. Она бледнеет и плотно сжимает ноги. Бросает свою сигарету мне в пиво. Говорит:

— Ты просто псих ненормальный, и у тебя явно проблемы с женщинами, — и переходит к соседнему столику в первом ряду перед сценой.

Я кричу ей вслед:

— Каждая женщина — это само по себе проблема.

Денни берет мою кружку и говорит:

— Чего добру пропадать… — и переливает себе в стакан все мое пиво за исключением утопленника-окурка. Он говорит: — Твоя мама много рассказывала про какого-то доктора Маршалла. Сказала, что он обещал вернуть ей молодость. Но тут нужна твоя помощь.

И я говорю:

— Не он, а она. Доктор Пейдж Маршалл. Это женщина.

Следующая пациентка — кудрявая брюнетка, лет двадцати пяти, с неявным, но все же возможным дефицитом фолиевой кислоты: язык ярко-красный и как бы покрытый глазурью, живот слегка рыхлый, взгляд остекленевший. Я говорю, что мне надо послушать ей сердце. На предмет учащенного сердцебиения. Не было ли у нее в последнее время тошноты или диареи?

— Друг? — говорит Денни.

Бактерия Staphylococcus aureus вызывает КТАПЭГО: Кожные заражения, Токсический шок, Абсцесс, Пневмония, Эндокардит, Гематолиз и Остеомиелит (воспаление костного мозга).

— Друг? — говорит Денни.

Болезни, которые передаются ребенку от матери, это ТП-КЦГ: Токсоплазмоз, Прочие венерические (а именно: ВИЧ и сифилис), Краснуха, Цитомегаловирус и Герпес. Легче запоминается, если добавить гласные — ТоП-КуЦуГ.

Какая мама, такой и сыночек.

Денни щелкает пальцами у меня перед носом:

— Да что с тобой сегодня? Ты чего такой злой?

Я не злой. Просто я не боюсь говорить людям жестокую и неприятную правду. Мы живем в жестоком и неприятном мире. Я учился в медицинском колледже. И проучился достаточно долго, чтобы знать, что любая родинка — это не просто родинка. Что обычная головная боль может быть первым симптомом опухоли головного мозга — потом будет двоиться в глазах, пойдут онемение, тошнота, судороги, сонливость. Смерть.

Слабые конвульсивные подергивания мышц — это бешенство, судороги, жажда, спутанность мышления, активное слюноотделение. Припадки, кома, смерть. Прыщи — это киста яичника. Хроническая усталость — это туберкулез. Красные глаза — менингит. Сонливость — первый симптом брюшного тифа. Прозрачные штуковины, проплывающие перед глазами в яркий солнечный день, — отслоение сетчатки. И в конечном итоге полная слепота.

— Посмотри на ее ногти, — говорю я Денни. — Верный признак рака легких.

Беспричинная тревога — это почечная недостаточность.

Это физическая диагностика. Второй курс медицинского колледжа. Ты прослушиваешь этот курс, и пути назад уже нет.

Невежество было благословением.

Синяки — это цирроз печени. Отрыжка — рак ободочной и прямой кишки, или рак пищевода, или, в лучшем случае, язва желудка и двенадцатиперстной кишки.

Каждый маленький сквознячок шепчет «чешуйчатая карцинома».

Птицы в ветвях щебечут «гистоплазмоз».

Когда ты смотришь на голую женщину, ты видишь прежде всего пациентку. У стриптизерши могут быть очень красивые ясные глаза и твердые коричневые соски, но если у нее плохо пахнет изо рта — значит, у нее лейкемия. У нее могут быть длинные пышные волосы, с виду — здоровые и блестящие, но если она чешет голову, у нее — ходжинская лимфома.

Денни рисует в своем блокноте красивых женщин, которые улыбаются, посылают ему воздушные поцелуи, склоняют головы, смотрят на него сквозь упавшие на глаза волосы.

— Потеря вкусовых ощущений, — говорю я Денни, — означает рак рта.

И Денни говорит, не глядя на меня. Глядя то в свой блокнот, то на очередную танцовщицу, он говорит:

— Получается, друг, у тебя этот рак уже давно.

Даже если мама умрет, я не уверен, что вернусь в колледж. Даже если у меня будут деньги. Я и так знаю больше, чем мне хотелось бы знать.

Когда ты знаешь симптомы всех самых страшных болезней, жизнь — это уже не жизнь, а постоянное ожидание. Рака. Старческого слабоумия. Каждый раз, когда ты смотришься в зеркало, ты ищешь красную сыпь, которая означает опоясывающий лишай. Смотри также: стригущий лишай.

Смотри также: чесотка.

Смотри также: болезнь Лайма, менингит, ревматизм, сифилис.

Следующая пациентка — опять блондинка. Худая. Может быть, даже слишком худая. Вероятно, опухоль позвоночника. Надо узнать, нет ли у нее головных болей, пониженной температуры и болей в горле. Если есть, у нее — полиомиелит.

— Сделай так, — кричит ей Денни и закрывает лицо руками — ладонями вперед.

Она делает, как он просит.

— Замечательно, — говорит Денни, делая быстрый набросок. — Может, слегка приоткроешь рот.

Она делает, как он просит.

— Друг, — говорит Денни, — настоящие студийные натурщицы, они совсем не такие горячие.

Но я вижу только, что она плохо танцует, а плохая координация движений почти наверняка означает боковой амиотрофический склероз.

Смотри также: амиотрофический вторичный склероз.

Смотри также: полный паралич.

Смотри также: одышка. Смотри также: судороги, усталость, плаксивость.

Смотри также: смерть.

Денни размазывает рукой линии от жженой пробки, чтобы придать зарисовке объем и глубину. Это — женщина на сцене, которая прикрывает лицо руками. Ее губы слегка приоткрыты. Денни смотрит то на рисунок, то на женщину на сцене — подмечает детали. Изгиб бедер, форму живота. Денни — хороший художник. Мне только не нравится, что женщины на его рисунках совсем не похожи на настоящих. Например, на его рисунках рыхлые, дряблые бедра получаются твердыми и подтянутыми. Мешки под глазами вообще исчезают, а глаза получаются ясными и выразительными.

— У тебя не осталось наличности, друг? — говорит Денни. — Я хочу, чтобы она тут, у нас, задержалась.

Но у меня нет ни цента, и девушка переходит к соседнему столику в первом ряду вдоль сцены.

— Дай посмотреть, Пикассо, — говорю я.

Денни чешет пальцем под глазом, и там остается черное размазанное пятно. Он показывает мне рисунок. Обнаженная женщина прикрывает лицо руками. Ее губы слегка приоткрыты. Тонкая, изящная фигура. Крепкие мышцы. Она вся гладкая и крепкая, но одновременно — мягкая. Напряженная, но одновременно — расслабленная. Воплощение физической невозможности.

Я говорю:

— Она у тебя слишком молодо выглядит.

Следующая пациентка — снова Черри Дайкири. На этот раз она не улыбается. Она сосет изнутри щеку и спрашивает у меня:

— А эта родинка? Вы уверены, что это рак? То есть я даже не знаю… бояться мне или нет…

Не глядя на нее, я поднимаю вверх указательный палец. Международный жест, означающий: Подождите, пожалуйста. Доктор сейчас вас примет.

— И лодыжки у нее не такие изящные, — говорю я Денни. — И жопа толще, чем у тебя на рисунке.

Я смотрю, что еще там рисует Денни, а потом оборачиваюсь к пациентке на сцене.

— И колени не такие гладкие, — говорю я. — Надо сделать, чтобы они выпирали.

Танцовщица смотрит на меня с искренним омерзением.

Денни продолжает делать наброски. В его альбоме у нее огромные глаза. И вообще она у него — совсем не такая, как в жизни. Он все рисует неправильно.

— Знаешь, друг, — говорю я, — ты не очень хороший художник.

Я говорю:

— Нет, серьезно. Ты все рисуешь неправильно.

И Денни говорит:

— Если тебе все-таки интересно, твоя мама сказала, что тебе надо прочесть ее ежедневник.

Я говорю Черри, которая теперь стоит перед нами раком: