- Ну, иди. - выждав некоторое время, скомандовала Арина. - Мы ждем тебя на углу.

И Федя, сжав в руке пачку листовок, сложенных так, что и не поймешь, реклама чего именно на них изображена, отправился в тыл врага.

Тем временем Антон Мыльченко, одиноко сидя в камере, печально рассматривал листки, исписанные своим малопонятным почерком. Он хорошо помнил, какое сегодня число. Завтра, завтра в три часа дня должен был состояться показ конкурсных спектаклей... Времени оставалось всего лишь сутки. Одни сутки до возможного торжества его творчества. И столько же до полного провала его родного восьмого "В" класса.

Антоша слышал, как в соседней комнате мучители-похитители настраивали музыкальную аппаратуру, собираясь исполнять созданную им рок-оперу. А что же там придумал восьмой "В"? Что покажут одноклассники? Наверное, действительно ничего...

А мафия? Что - мафия. Как ни крути, если быть честным и объективным, все-таки он, Антоша, показал себя как самый никудышный её представитель. Одни проблемы от него, одни сложности. Никаких героических дел. Так что не заслужил он, решил Антоша, того, чтобы его спасали. Сам виноват. И то, что в плен угодил, никакое это не признание его ценности и важности, а только разгильдяйство сплошное и невнимательность. Бдительным надо быть, бдительным и осторожным мафиози, а не как он... Так что зачем Белой Руке такой брат? Ни за чем. А значит, предстоит ему безвестно зачахнуть в плену. И совсем не так благородна и возвышенна его судьба, в отличие от участи Скорбного Пленника - настоящего героя...

Грустно быть пленником, который никому не нужен. В смысле своим не нужен... Может быть, размышлял Антоша, все-таки устроить бунт? Порвать свою бессмертную пьесу в клочки? Чтобы она не досталась врагам? Ведь клятвенного обещания, что непременно он пьесу напишет, Антон не давал-таки ни Жеке, ни кому другому... А раз не давал, можно и восстать! Раз у родного восьмого "В" спектакля не будет, пусть и у "ашников" его не будет тоже!

Размышляя таким образом, Антон принялся ходить туда-сюда по комнате. Да, прекрасную пьесу придется уничтожить! Но сначала свое творение нужно выучить наизусть. Чтобы оно осталось хотя бы в его мозгу.

И Антон принялся за дело. Он ходил от окна к двери, учил текст на память, разрывал листочки с заученным текстом пополам и, как истинный творец, не глядя, широким жестом швырял их в разные углы комнаты.

"Дзынь, дзынь, дзынь-дзынь-дзынь!" - раздалось в квартире Жеки. Услышав условный звонок, Жека бросился открывать дверь. Он не сомневался, что это пришел кто-то из своих, хотя большинство участников спектакля были в квартире.

На пороге стоял незнакомый парень. Потрясая пухлой пачкой каких-то рекламных листовок, он, не давая Жеке и возникшим за его спиной одноклассницам опомниться, громко и пронзительно затарахтел:

- Услышь меня, брат! Стань братом Белой Руки! Вступайте в наше Белое Братство! Братство Белой Руки пришло за вами! Братья! Выходите на улицу! Белая Бука ждет вас!

- Ч-ч-чего надо? - пробормотал Жека, не понимая, в чем дело.

Федя Горобец принялся махать у него перед носом листовками.

- Возьмите листовку, брат! - очень кричал он, не давая, впрочем, своих листовок ни Жеке, ни кому другому. - И прислушайтесь к Братству Белой Руки! На улицу, Братья Белой Руки! Выходите на улицу! Там мы спасем вас! Вас спасет наше Белое Братство! На улицу!

Федя сделал шаг в квартиру и кричал уже туда. Теперь все, кто был в этой квартире, не могли не услышать его призывов.

- Не надо, не надо, уходите отсюда! - девчонки, что стояли за спиной растерявшегося хозяина квартиры, быстро сориентировались и принялись выталкивать вон проповедника всеобщего спасения.

- Белая Рука ждет вас! - не сбавляя громкости, вопил Федя, потрясая листовками. - Белая Рука вас спасет! Позвоните родителям! Белая Рука, Белая Рука! Возьмите листовки! Братство! Выходите на улицу! Позвоните родителям! Белая Рука!

Федю упрямо выталкивали из квартиры. А он делал вид, что уже привык к подобному приему и монотонно, как на работе, выкрикивал призывы. Наконец, дверь перед его носом захлопнулась.

- Пропаганда всеобщего братства! Мы объединимся! Люди - это всеобщие братья! - продолжал кричать Федя.

Он прекрасно знал, что наверняка за ним сейчас наблюдают в глазок. И играл свою роль до конца. Он подошел к другой двери, расположенной на этой лестничной площадке, и сделал вид, что звонит в звонок, на самом деле даже не нажимая на него. Выждав несколько секунд, он закричал, обращаясь к этой двери:

- Откройте! Я расскажу вам правду о всемирном братстве! Выходите на улицу, люди! Читайте наши призывы и прокламации! Откройте, пожалуйста, я несу вам весть всемирного разума!

Он ещё долго нес ахинею, запутывая наблюдателей из квартиры напротив. Затем перешел к третьей двери на площадке, постоял возле нее, снова якобы подавил на звонок, потоптался на коврике, демонстративно вздохнул и отправился вниз. Его миссия была выполнена. Оставалось только ждать услышал ли бедный пленник Антоша пароль своего мафиозного клана - "Братство Белой Руки"?..

Глава IX

Скорбный Пленник пускается в бега

Конечно же, хоть и не сразу, но услышал Антоша предназначенные для него призывные вопли! Как раз в это время, когда они раздались, он притормозил у двери в своей комнате и собрался разорвать пополам выученный наизусть монолог Скорбного Пленника.

Сначала Антоша не придал значения услышанному.

"Еще не легче. Белые братья какие-то пожаловали. - подумал он. - Ясно. Проповедники агитируют. Тоже мне. Сектанты всякие тут таскаются, творить мешают".

Мгновенье спустя Антон услышал ключевые слова "Братство Белой Руки".

"О, как у нас!" - было следующей его мыслью.

И тут озарение спустилось на поэта и драматурга! Белая Рука спасет. Белая Рука зовет на улицу. Белая Рука ждет... Позвоните родителям... Улица... Звонок родителям...

Неужели?

Да!

Мафия, родная мафия - Братство Белой Руки собирается спасать его! Он, стало быть, нужен! Братья по мафии ждут его на улице! Ему надо... Попроситься позвонить родителям. Чтобы - выйти на улицу! Точно!

"Есть! Понял!" - воспрянул духом Антоша. Верные братья по мафии все-таки нашли способ спасти Скорбного Пленника! Конечно, надо бежать! Ведь когда ещё выпадет такая возможность - по-настоящему бежать из самого настоящего плена? Да никогда!

В голове Антоши завертелись новые сюжетные ходы его драматического произведения, мощной волной хлынули стихи в его разгоряченный мозг. Антоша бросился к тетрадке, принялся записывать наплывающие мысли. Но они торопились, наскакивали друг на друга, рука не поспевала за их ходом. Параллельно стихам шли мысли по поводу того, как же поступить, как грамотнее отпроситься на улицу, как вырваться от угнетателей и броситься в объятия родной мафии...

Антон Мыльченко заметался по комнате, подскочил к окну, прижал нос к стеклу, пригляделся, но никого из своих на улице не заметил.

"Маскируются. - благоразумно решил Антоша. - Только бы не выдать себя, только бы повести себя достойно!"

Пытаясь унять дрожь в коленках, Антон Мыльченко плюхнулся на стул, замер. От наплыва мыслей и чувств ему стало очень жарко. Антон схватил со стола упаковку виноградного сока и полил им свою разгоряченную голову. Умыл лицо, отфыркиваясь, глубоко вздохнул... Мысли прояснились, дрожь несколько утихла. Он собран, решителен и смел.

Вперед!

Антоша храбро высунулся в дверь и твердо произнес:

- Жека, эй, мне же надо маме позвонить, напомнить ей, что у нас завтра представление! Пойдемте позвоним. Мне обязательно надо ей позвонить, а то она у меня такая забывчивая!

Казалось, все затихло вокруг. Весеннее солнце зашло за плотный занавес туч, улегся ветер. Птицы перестали чирикать и скакать по веткам, люди, которых было на улице как-то подозрительно мало, двигались по тротуару осторожно, молча и полуприсядью. Даже троллейбусы и машины проносились по дороге не с таким ревом и звоном, как обычно. Словно и правда, мир замер в ожидании - вместе с Братством Белой Руки...

Которое притаилось в засаде и ждало выхода на улицу гнусных "ашек" и плененного брата Антона. Неизвестно, сколько времени могло продлиться ожидание. Может быть, Антоша так ничего и не понял - и потому вообще рваться на улицу не станет. И тогда - пиши-пропало... Или понял, но попроситься выйти в будку позвонить не смог - потому что враги разгадали замысел мафии.

Тем не менее Витя Рындин на мотоцикле показался из-за поворота, помахал рукой, давая своим понять, что готов к операции. Девочки уселись на троллейбусной остановке, прячась за рекламный щит. Они должны были отвлекать на себя внимание Антошиных конвоиров - создавать шум, гам и неразбериху.

А основные силы - Костик Шибай и пан Теодор, которым предстояло хватать Антошу и сажать его на мотоцикл к Вите, спрятались за невысокие, но густые кустики, и попытались слиться с природой.

Медленно тянулись тревожные минуты ожидания...

- Идут! - раздался, наконец, голос мафиози Редькиной, которая изо всех сил вытягивала шейку, присматриваясь к арке между домами, из которой должны были появиться Мыльченко и его сопровождающие. И они-таки появились!

Арина Балованцева, тайком от Редькиной, навела резкость своего оптического прибора, то есть поднесла разбитое стеклышко очков к глазу, прищурилась и посмотрела на группу ребят, которые собрались переходить дорогу. Да, Антоша двигался в середине толпы. Под руку с ним тащилась белобрысая красавица Машка. Антоша, размахивая в воздухе свободной рукой, в упоении ей что-то рассказывал. Четверо пацанов - группа сопровождения, тоже внимательно слушали Антошин рассказ.

"Молодец, отвлекает внимание!" - одобрительно подумала Арина. Стало быть, она не ошиблась в Антоше.

- Шуба! - крикнула она в направлении кустов. Это тоже был условный сигнал для Феди и Кости: объекты появились, приготовиться!

Зоя Редькина, прячась аза людей, проскочила за остановку и быстро надула купленный заранее красный шарик. Из-за угла остановки помахала им и отпустила. Шарик, подгоняемый ветром, поскакал по асфальту. Это был сигнал - и где-то там далеко Витя завел мотор мотоцикла.

Пленный драматург Мыльченко с конвоем перешел дорогу и приближался к телефонной будке. Вот мальчишки и Маша засмеялись - очевидно, Антон загнул им что-то особенно отвлекающее. Одним словом, бдительность конвоиры точно потеряли. Тем более, что сколько раз этого Антона они к будке водили - и ничего такого страшного не случалось, убегать он не рвался...

Но не в этот раз!

Одновременно с двух сторон - из кустов и от троллейбусной остановки, к ним бросились четверо братьев по мафии.

- Ой, посмотрите, цыгане - побежали, побежали! И потащили, потащили, потащили! - закричала Арина, подбегая к "ашникам" и указывая рукой куда-то в сторону. Одновременно с этим она подхватила одного из мальчишек и, не давая ему опомниться, поволокла его в ту сторону, в какую показывала.

- Ах, сумки уносят, чемоданы утаскивают! Люди! Люди! - верещала Зоя Редькина, хватая за руки ещё двоих "ашек".

- Ай, надо помочь! Ой, надо помочь! Мальчики, девочки, тихо, тихо, идите вот сюда... - Арина вертела ничего не понимающего парня то влево, то вправо, наталкивая его на своих и отпихивая подальше от Антоши и от основных боевых действий.

Зоя Редькина повторяла за ней.

А тем временем вылетевшие из-за кустов Костик и Федя, словно самолеты-истребители, ворвались в эту кучу-малу. Сделав подсечку одному "ашнику", пнув другого и отпихнув третьего, они подхватили Антошу и вместе с ним кинулись к проезжей части.

Верный Витя Рындин притормозил у бордюра. Федя Горобец отбивался от бывшего Антошиного конвоира, который вцепился ему в куртку и пытался задержать.

- Садись, держись крепче! - усаживая беглеца на мотоцикл, крикнул Костик. - Рындин, все, погнал!

Мотоцикл сорвался с места и умчался.

Тем временем назревала драка. Опомнившиеся "ашки" сначала попытались погнаться за мотоциклом, но теперь наступали на четверку братьев Белой Руки. К тому же, разом активизировались все люди, проходящие по дороге.

- Вы что это тут вытворяете?

- Вы бы ещё на проезжую часть выскочили! - раздавались голоса.

- Совсем стыд потеряли!

Пятеро разъяренных "ашников" обступали двух девчонок и двух мальчишек. Но мафию просто так не возьмешь...

- Разбежались! - скомандовала Арина чуть слышно.

Кинувшись под ноги своим врагам, мафия применила свой излюбленный тактический прием. Раз! - и Арина, Костя, Федя и Зоя разбежались на все четыре стороны!

Так что пока "ашки" определились, кому за кем бежать, мафия была уже далеко. Зоя Редькина вскочила в отправляющийся от остановки троллейбус и укатила, Федя юркнул в близлежащую арку и рванул сквозь проходной двор ведь это был его родной район, его он знал как свои пять пальцев. Костик перебежал дорогу перед самым носом грузовика и там, на той стороне, сделался недосягаем. А Арина Балованцева, которой досталось самое неудобное направление - открытое пространство улицы, просто неслась как можно быстрее по тротуару. Неслась и оглядывалась - потому что основная масса преследователей бросилась за ней. Но у них была значительная потеря времени, и это играло Арине на руку. Так что, когда, свернув на первом повороте, Арина просочилась между прутьями ограды детского сада и снова оглянулась - погони уже вообще видно не было.

Пробежав территорию сада, Арина выскочила в ворота. Было ясно, что от погони она ушла. Теперь путь предводителя мафии лежал в школу. Ведь именно туда Витя Рындин должен был привезти освобожденного драматурга.

Сегодня, в последний день перед завтрашним конкурсом, на репетицию должны были быть брошены все силы восьмого "В". В спортивном зале, едва закончились уроки, класс собирался ударными темпами завершить подготовку своей чудо-оперетты. На первых уроках Арина сообщила нескольким ребятам из класса, что и она, и Редькина, от которых так много зависело в деле создания оперетты, появятся только на репетиции - учиться не будут, а отправятся в одно очень важное место по делам, которые непосредственно касались постановки.

Не сбавляя быстрого шага, Арина приближалась к школе. Предводитель Братства Белой Руки радостно улыбался - ведь мафия победила! На данном этапе... Не зря, думала Арина, ох, не зря она ела землю и клялась, что сделает все, чтобы освободить Антошу из плена! А ведь на сколько это было бы труднее, если бы их мафии не существовало? Если бы не было кругом её верных людей - того же пана Теодора, разве в такие короткие сроки узнали бы они о существовании на другом конце города тайной штаб-квартиры коварных "ашек"? Да ни в жизнь!

Выглянуло солнце. Разгоряченной быстрой ходьбой Арине стало жарко. Она сняла куртку. Дзинь! - выскочило из кармана, упало на асфальт и разлетелось на множество радужных кусочков оптическое стеклышко. Арина остановилась, присела на корточки и, подобрав широкую щепку, замела осколки в трещину на асфальте.

"Спасибо!" - прошептала она осколкам стекла, которое так помогло ей в последней операции. Арина Балованцева всегда хоронила вышедшие из строя вещи как верных солдат, до конца исполнивших свой долг.

Несколько секунд Арина постояла, задумавшись. Жалко глаз-алмаз. Надо быть внимательнее - вот как теперь без стекла резкость наводить?..

Так что расслабляться было никак нельзя. Ведь впереди было самое трудное - слепить эту злосчастную оперетту и достойно её завтра показать.

И ещё - "ашники" могли совершить ответный удар и попытаться отбить Мыльченко - хотя бы просто из вредности. Чтобы не таким горьким было поражение.

И Арина прибавила шагу.

Витя и Антон лихо подкатили к школе.

- Ну, слезай, герой. - скомандовал Витя.

Антон с трудом разлепил руки, которые он судорожно сцепил вокруг мощного торса Вити. Всю дорогу он старательно сжимал коленями седло и держал равновесие - не хватало еще, чтобы отбитый у врагов пленник, в смысле он сам, позорно свалился с быстрого прекрасного мотоцикла. И вот теперь можно было расслабиться. Антоша попытался так же лихо, как Витя, махнуть ногой и слезть с мотоцикла. Но его нога не слушалась, она словно приклеилась к кожаному седлу. Антоша уперся в седло руками, повторил попытку. Раздался негромкий треск, точно отклеивали скотч от картонной коробки, а вслед за ним смех Вити Рындина.

- Ты чего? - смутился Антоша.

- Если бы ты себя видел! - сквозь смех произнес Витя и принялся счищать со своей кожаной куртки потеки чего-то липкого.

Антоша отлепил руки от седла, встал на ноги, которые предательски дрожали. Трудно, все-таки, много дней сидевшему в плену герою ездить на мотоцикле...

- Посмотрись, посмотрись. - с этими словами Витя подтолкнул его к зеркалу, укрепленному на руле мотоцикла. - В чем ты весь, не пойму? Липкий какой-то... И меня всего извачкал.

Спасенный из плена герой посмотрел в зеркало. О, ужас! Вместо лика, на котором отразилось благородное страдание и крайняя степень тюремного измождения, Антоша увидел вымазанную черной копотью перепуганную физиономию какого-то чертенка или негритенка. Да ещё и с всклокоченными, стоящими натурально торчком волосами.

- Что они там с тобой делали? - потрогав жесткие, торчащие строго перпендикулярно земле Антошины вихры, спросил Витя Рындин. - Это гель, что ли, или лак? Чёрта тебя "ашки" заставляли играть, да?

Антоша потрогал свою голову, горько всхлипнул, грязной липкой рукой вытер нос.

- Да, это... - только хотел признаться он, но в это время Витя, тревожно оглянувшись, быстро затолкал его за мотоцикл. Антоша оказался между стеной и разгоряченной железной машиной.

- Тихо, сиди там, пока наши не подойдут. - прошептал он. - Тебя показывать нельзя. Кто-то идет! Вдруг, "ашки"!

Но это оказались не "ашки". Однако для перестраховки Витя больше Антошу из-за мотоцикла не выпускал. Так там бедняжка и сидел. И с негодованием безжалостно корил себя - вот зачем понадобилось ему поливаться виноградным соком? Как из-за этого пострадал его героический образ! На дурацкий сок, который растекся и по волосам, и по лицу, и по одежде, за время гонки по дороге налипла грязь и копоть. И превратила его в клоуна, самого настоящего клоуна, а не Скорбного Пленника, автора бессмертной драмы... Стоп! А драма-то все-таки осталась у врагов...

- Вить! - выглядывая из-за мотоцикла, протянул Антон.

Но сказать он больше ничего не успел. Из-за поворота появилась Редькина. Услышав её шаги, Витя на всякий случай заставил Антошу спрятаться, для чего несильно стукнул его по макушке.

- Где он? - послышался добрый Зоин голос.

- Да вон он.

- Ой, ты зачем его туда загнал? - удивилась Зоя.

Витя в двух словах объяснил, зачем. И скомандовал:

- Мне нужно мотоцикл отогнать. А вы идите в школу. Под главной лестницей дождетесь Балованцеву. А до этого даже носа не показывайте.

- Потому что Мыльченко опять украсть могут. - с пониманием прошептала Редькина.