- Наверно, - ответила женщина.

- И тогда моим папой будет дядя Кристоф?

- Наверно, - ответила женщина. Она посмотрела на экран, где голый и нескладный разгуливал ее муж. Нелепый муж. Грязный муж. С какими-то противными красными язвами на ногах. На голове вместо волос - вьющаяся черная шапка. Как у негра! Тьфу!!! Он никогда не умел прилично выглядеть на людях.

"Кто он тебе? - спросила она себя с изумлением. - Кто тебе этот чужой, непонятный человек? Как он мог согласиться выставить себя на посмешище... Передо мной... Перед детьми... Муж, - сказала она про себя и - с облегчением, - Бывший муж..."

Надо жить, - думал он. - Жить... Хорошо жить, когда знаешь: зачем и для кого... Меня ждут, и я обязан вернуться... Мне доверили, и я обязан оправдать это доверие... Обязан дойти до Финиша... Чтобы доказать... Себе... другим... всем... Всей Галактике доказать - сие Человек! Человек Побеждающий! Человек Никогда Не Сдающийся! Ни Перед Чем Не Отступающий Человек! Здесь я - представитель Земли... На этой гнусной, омерзительной планете... Но путь к победе - настоящей победе! - не может быть легок... Он тяжел, мучителен и опасен... Но меня ждут и в меня верят... Я не могу не победить...

Он уже знал, что принял решение. Достойное Человека. Ведущее к победе. Мудрое и единственно верное...

Идти вперед. Только вперед. Всегда - вперед!..

Что там у нас впереди? Голубая дрянь?

- Ай!..

Крик напоминал скорее мышиный писк, а не обычный барственный бас аллезианца.

- Не отчаивайтесь так, - сказал Сафронов. - Я вам пришлю медведя. Даром!

- Спасибо, Джек, - сказал Ди растроганно. - Вы настоящий делец.

- Молодец, - закричал Комментатор. - Умница!..

- Хм! - выдавил генерал Шеридан. - Я не понимаю его маневра...

- Я - тоже! - доложил адъютант.

- Хм! - повторил генерал раздраженно.

"Всегда он так, - думала красивая молодая женщина, брезгливо скосившись на экран. - Эта гордо задранная голова. Раздувающиеся ноздри. Поза попранного достоинства... Клоун... Он не может даже умереть по-человечески..."

Теперь все надо делать быстро. Быстро и отважно. Только так можно победить...

Мысли тянулись, отставая от действий, мысли плелись где-то позади, вялые, неповоротливые, неживые... Он же стал стремителен. Молниеносен. Непобедим...

Он застыл неподвижно, давая отдых телу, напрягая его, подготавливая, сосредотачивая на задаче. Так!

Последний взгляд...

Последний вздох...

Он почувствовал, что тело его покрылось живой, шевелящейся пленкой, и рванулся вперед, в опасность, в туман...

Только бы не споткнуться!.. Единственная оставшаяся мысль в голове... Только бы...

Ура!.. У-ра-а-а!!!

Он кричал во всю глотку, размахивая, как победитель, поднятыми вверх руками. Он танцевал как дикарь, узревший незримого бога...

Он проскочил...

Мысль оказалась верной. Пленка ела его, а туман ел пленку. Он двигался, и потому пленка не могла прикрепиться как следует, но активизированная ранее, пока он стоял в неподвижности, пленка жила и смогла сойти туману за пищу...

У-ра-а-а!!!

И еще этап! Последний этап - через реку! И рывок... Последний рывок! Вперед! К Финишу! К Победе!..

Аллезианский соискатель был маленький и верткий. Удобно растекшись на полу бокса, он скучал и терпеливо ждал своей очереди. Ждать было неинтересно, но зато было время подумать.

"Я здесь уже сорок да-и, - думал аллезианец. - Передо мной - трое землян и, возможно, двое наших. Если меня и не вызвали, и не выпустили, значит - Розыгрыш продолжается. Когда меня вызовут, я буду знать время, потребовавшееся моим предшественникам на гибель. Это дает определенную гарантию. Жаль, я крайне плохо знаю физиологию землян. Это бы помогло. Но тут тоже есть над чем подумать. И им, и нам разрешили участвовать в Розыгрыше. Значит, планета и для нас, и для них неблагоприятна. Но не настолько, чтобы по ней нужно было передвигаться в защитных оболочках. Значит - дышать можно. Интересно, сколько там кислорода? Если много, это плохо. Это будет очень мучительно..."

Он переплыл реку. Было больно и не хватало кислорода, но он переплыл реку. Теперь, отбежав от нее подальше, за пределы загаженной ароматами зоны, он думал об этом с изумлением. Недавнее воодушевление прошло, оставив легкую и томительную грусть. Оставив усталость. Горела сожженная, потерявшая эластичность кожа. Ноги кровоточили. Кровь не свертывалась.

Он брел к Финишу, зная, что теперь уже ничто не помешает ему. Не будет впереди ни рек, ни голубой пакости. Не должно быть. А будет - он нашел метод борьбы... И от этого делалось еще более грустно, как всегда бывает, если долго не получается, а потом возьмет - да получится, и когда спадает первый восторг, и делается ясно, что впереди прямая, почти прямая дорога.

Там, перед рекой, он стоял долго - ждал, пока пленка на теле станет толще и активнее, потом нырнул в голубой туман и тоже ждал, надеясь, что рассеянная в воздухе взвесь сконденсируется на пленке. Затем - прыгнул в реку. И поплыл...

У него не было времени для расчета. Ему оставалось только плыть и верить... Все решало чудо. И чудо свершилось...

Протоплазма реки ела туман. Туман ел протоплазму и пленку. Пленка слабела от тумана, от движений его тела и почти не ела его. Он оказался как бы за двойной стенкой скафандра, намертво прикрепленного к его телу...

Он плыл...

Не хватало воздуха. Перед закрытыми глазами дрожали и перемигивались цвета: желтые круги, коричневые круги...

Он плыл...

Спас его пузырь. Он вздулся неподалеку и выдернул его из слизи, швырнул на берег, точнее - к берегу, но это уже не имело значения.

Он почувствовал дно под ногами. Прочное, надежное дно.

И понял, что берег - рядом...

Он добрел, дополз до суши. И побежал...

Бежал...

Бежал, чувствуя, как отлипает, отваливается от него истонченная короста чужой жизни...

Бежал, набивая воздухом легкие...

Бежал, не веря еще и боясь поверить...

Бежал, пока не понял, что опасность миновала.

- Уважаемые зрители, теперь, когда результат Розыгрыша практически ясен, наш корреспондент получил возможность побеседовать с известным земным коммерсантом Джеком Сафроновым. В этом, как и во многих предыдущих Розыгрышах, Джек выступает в качестве Представителя Земли. Итак, внимание!..

КОРРЕСПОНДЕНТ: Джек, когда результат ясен и остаются лишь незначительные юридические формальности, что бы вы могли сказать нашим зрителям о сегодняшнем Розыгрыше?

САФРОНОВ: До тех пор, пока передача планеты не будет официально оформлена Советом Галактики, я не считаю себя вправе выступать с публичными заявлениями. Но я готов ответить на некоторые ваши вопросы.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Хорошо, Джек, старый лис... Вопрос первый: зачем вам эта планета?

САФРОНОВ: Планета с такой высокой биологической активностью всегда представляет интерес.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы намереваетесь разрабатывать ее? Или продадите лицензию?

САФРОНОВ: Это будет решено позднее.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Как вы расцениваете поведение соискателей?

САФРОНОВ: Мы всегда честно выполняем параграфы Галактического Постановления о Розыгрыше. Двое наших людей погибли, третий чуть было не погиб... Но каждый из них приложил все силы, чтобы розыгрыш достался Земле.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Да, Джек, кстати. Как вы ее назовете?

САФРОНОВ: Кого?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Планету, Джек! Нельзя же так и оставить ее за труднопроизносимым и маловразумительным индексом.

САФРОНОВ (улыбаясь): А это право мы предоставим истинному герою сегодняшнего Розыгрыша. Планета повержена им! И он сможет наречь ее, как пожелает...

- Маскировка, - сказал адъютант растерянно. - Элементарная маскировка.

- Ошибаетесь, капитан. Это вам наглядное воплощение известного еще древним принципа: "Разделяй и властвуй". - Генерал улыбнулся, и это непривычное зрелище несколько шокировало адъютанта. - Я его недооценил, капитан. Оказывается, некоторые спектрохимики тоже умеют думать. Это приятная неожиданность. Впрочем, если покопаться в памяти, знал я одного думающего спектрохимика. Это было как раз незадолго до битвы при Тау Кита...

"О боже! - простонал про себя адъютант. - В прошлый раз это был водопроводчик..."

- Это "Обозрение Галактики"? Он что, вот так и будет просто идти? Да? Ну, как хотите! А я отключаюсь...

- Уважаемые зрители, мы находимся на Земле, в доме Энди Каберати, фактического победителя сегодняшнего Розыгрыша Планет. Это жена героя Ирэн. Томас и Джоан - их очаровательные дети. Послушаем, что скажут нам счастливцы...

КОРРЕСПОНДЕНТ: Миссис Каберати, вы горды за своего мужа?

ЖЕНА: Конечно, только настоящий мужчина может так смело и самоотверженно бороться за честь Родины.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вы следили за всей передачей?

ЖЕНА: Да. Как же иначе? Ведь это мой муж!

КОРРЕСПОНДЕНТ: Я преклоняюсь перед вами. Представьте, как страдала эта мужественная женщина, глядя на экран, восемь часов неотрывно глядя на своего горячо любимого супруга, поминутно рискующего жизнью...

ЖЕНА: Да, мне пришлось нелегко.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А дети?

ЖЕНА: Дети все время были со мной. Я не хотела им этого позволять, но они настояли. Они сказали, что должны видеть своего отца...

МАЛЬЧИК: Я всегда знал, что мой отец - герой. Просто в обыкновенной жизни он не мог показать этого. А теперь он это всем показал!

ДЕВОЧКА: Папа такой добрый... И всегда чинит мне куклы...

КОРРЕСПОНДЕНТ (задумчиво, словно сам с собой): И даже чинит куклы...

- Ха-ха-ха! - злорадный смех Ди разорвал внезапно наступившую тишину. - Сто гравиконцентратов против одного крокодила, что теперь-то ему конец!

- Принято, - спокойно согласился Сафронов.

- Простите, Ди, - вежливо поинтересовался Уай, - зачем вам крокодилы?

- Я буду чистить им зубы!!! - взорвался Эл-Эн-Ди. - Перестаньте задавать глупые вопросы...

- Спасибо, - невозмутимо поблагодарил Уай. - Именно это я и хотел услышать.

Это был ветер. Ветер налетел внезапно из-за гор и сначала доставил только радость: воздух сделался свежее, прохладнее и чище. Но ветер усилился и продолжал усиливаться, упираясь в грудь тугой, неподатливой ладонью, мешая идти, мешая глядеть, мешая дышать... Ветер был полон жизни, и он вбивал эту жизнь в него, в жалкого, сразу растерявшегося человека, вбивал в его лицо, в его истонченную кровоточащую кожу, в изглоданные ноги... Зародыши впивались в живую плоть и тут же начинали бурно развиваться...

"Это хорошо, - думала она. - Лучше быть вдовой героя, чем просто вдовой. Это респектабельнее..."

- Двести, - предложил Ди.

- Согласен.

- Нет, - сказал генерал, подумав, - все-таки тот был сервомеханик.

- Триста...

- Согласен!

Он плакал. Плакал не от боли - от ветра. Боли он уже не чувствовал. Болело все тело. Каждый нерв. Каждая клеточка, перемалываемая вражескими челюстями. Но он шел... Как автомат... Как заведенный... Куда-то вперед... Сквозь ветер... Сквозь град чужой жизни... Сквозь холод и мрак...

"Хорошо, что я худой, - вяло думал он. - Иначе меня давно бы снесло..."

- Скорей, - шептала женщина. - Ну скорее же! Скорей! Я хочу это видеть!...

Он должен был видеть. Он старался выдержать направление, но не был уверен, что ему это удалось. Ветер разворачивал из стороны в стороны его тело, налетал, казалось, отовсюду. Он заставил себя открыть измученные слезящиеся глаза...

И увидел крутящуюся беснующуюся тьму. По глазам ударили градины. Вонзились. Впились. Потянулись жадными щупальцами к его мозгу...

Ди радостно потирал хватала. Тело его подернулось приятной зеленоватой окраской - цветом умиротворения и довольства.

- Вы верно говорили, Джек: маленькие неприятности - залог большого успеха. Когда я могу получить своих крокодилов?

Сафронов стиснул зубы.

- Скорей, - шептала женщина у экрана. - Скорее же! Скорей!..

Он шел... Это было удивительно и непостижимо. Это не было даже чудом, это было больше, чем чудо. Он шел...