Учитывая эти и другие мои заслуги, прошу Вас принять меня в связи со сложившейся на фронте ситуацией.

С уважением,

полковник Сулейманов С.Н."

...Загудел селектор...

- Господин Генерал, - послышался голос начальника охраны. - Здесь полковник Сулейманов.

...Все внутри похолодело.

- Кто пропустил его?..

- По вашему указанию, господин Генерал...

- Какому указанию?!. Я не давал такого указания!..

- Слушаюсь, господин Генерал!..

...Бросив трубку на рычаг, с бьющимся сердцем пытался вспомнить, давал или нет указание пропустить полковника в резиденцию...

...Скрипнула дверная ручка...

...Нажал кнопку селектора. Внизу никто не отвечал...

...Поспешно стал нажимать на другие кнопки... Все номера безмолвствовали...

...С нижних этажей слышался гул, напоминавший подземные толчки... Начали мелко подрагивать пол, стены, висящая на потолке хрустальная люстра, стекла окон...

...Нет, это не землетрясение, - подумал он и почувствовал, что дрожат и его плечи. Это он... Серый полковник... Тайный автор покушения...

... Мгновенно ему представилась картина окруженной резиденции, связанные солдаты охраны, выстроившиеся в вестибюле резиденции войска, текущие по лестнице вверх, почерневшее от гнева лицо полковника, нервно дергающего ручку двери...

...Рука метнулась к ящику стола... Вытащила оттуда пистолет... Тяжело дыша, беззвучным движением достал из прозрачной плоской коробки в углу ящика патроны, высыпал их на ладонь... Потом, не отрывая взгляда от полутемного входа, похолодевшими пальцами зарядил пистолет и тихо поднялся...

...Из коридора послышался тихий скрип осторожно открываемой двери. С нижних этажей доносились голоса солдат, тяжело стуча сапогами, они бегали по этажам...

...Прижимаясь спиной к стене, двинулся в сторону коридора, оказался совсем рядом с входом.

- Кто там?..

...Некто, тихими шагами осторожно расхаживающий по коридору, услышав его голос замер.

...Запечатленные в памяти мышц уроки специальной подготовки, полученные много лет назад, мягким прыжком пантеры выбросили его тело в коридор... Палец нажимал курок, стреляя во все стороны темного коридора, где мог затаиться пригнувшийся или в полный рост полковник...

...Слева в темноте что-то с грохотом упало... Потом кто-то, спотыкаясь, держась за стену, сделал несколько шагов и тяжелым кулем свалился на пол...

...Рукой нашарил кнопку включателя, зажег свет в коридоре и чуть не задохнулся от увиденного... Спазм схватил горло, онемевшие ноги подкосились, упал на колени...

...Застывшие глаза женщины были открыты... Закрыв лицо испачканными кровью руками, она смотрела на него...

...Подполз к ней на коленях, задыхаясь от ужаса, сблизи вгляделся в лицо, которого давно не видел, положив ее голову на колени, с болью, прижал к груди...

...В коридоре послышались шаги... Вздрогнув, обернулся... У дверей в военной долгополой серой шинели стоял полковник и спокойно смотрел на него. За его спиной были видны вооруженные люди...

- Я не хочу... Я ничего не хочу... - тихо сказал он. - Делайте, что хотите... Мне ничего не надо...

... Но серый полковник, казалось, не слышал его, стоял все с тем же непроницаемым лицом, сунув руки в карманы, и молча смотрел на него.

- Уходите отсюда... - голос его задрожал. - Уходите, говорю вам!..

И тогда с тем же непроницаемым лицом полковник, не повернув головы, сделал какой-то знак своим сопровождающим. Сзади, из толпы вооруженных солдат в коридор вышел и тут же скрылся человек в военной форме с очень знакомым лицом. Почти сразу же за ним появился священник Иосиф, помахивая кадилом, он низким голосом пел молитву, далее в коридоре откуда-то возникли звуки органа... перезвон церковных колоколов... Поднял голову, но увидел вместо потолка почерневшие узоры уходящих чуть ли не в самое небо островерхих куполов мавзолея, их открытые наружу круглые форточки... Человек со знакомым лицом быстрыми шагами направился к нему... остановился перед ним, приставил к его лбу пистолет и четыре раза подряд выстрелил...

...Очнулся от сна и, с трудом шевеля пересохшими губами, огляделся...

...В заливших комнату рассветных лучах солнца тускло светила настольная лампа...

... Нераспечатанное письмо все еще лежало среди газет...

***

...Будто шепот какой-то прошел по залу, когда он медленными шагами появился на сцене. Или это ему показалось?!. Занял свое место в президиуме. Оратор - министр обороны, на миг прервал свою речь, и, подобострастно изогнувшись, беспокойными глазами смотрел на него...

- Продолжай, продолжай... - сказал он, незаметно оглядывая зал.

...Министр обороны говорил о положении на фронте, о положении перемирия, о трудностях, стоящих перед военными...

- Как вы себя чувствуете, господин Генерал?.. - чуть наклонившись к нему, шепотом спросил премьер.

От премьера шел странный запах одеколона. Не мог разобрать одеколон ли это или трава. Наверное, вчера, пока он носился по серым запыленным дорогам, премьер наслаждался где-то среди зеленых ароматных трав...

Видно, его состояние в последние дни немного запутало премьера, подумал он, и, глядя тому в глаза, спросил:

- А как по-твоему?..

...Премьер выглядел очень бодрым. Чуть растерявшись от его вопроса, он странно усмехнулся:

- По-моему, отлично...

- И мне так кажется... - ответил и снова взглянул в зал.

Все как обычно смотрели только на него. И чем дольше они смотрели на него, тем радостней становились их лица... То ли розовели, то ли белели?!.

...Немного выждав, обернулся и посмотрел на премьера.

...Низко склонив голову, шевеля бледными губами, тот что-то писал. Премьер явно почувствовал его взгляд, но не решался поднять голову, посмотреть на него.

Премьер дальновиден и предприимчив... - подумал он, - иначе не стал бы посылать ему полные искренней любви письма в далекую провинцию, в его одиночество.

Снова взглянул в зал.

- ...недостаток обычного горючего, боеприпасов мешает переброске на линию фронта новых соединений... - министр обороны перевернул страницу.

- ...А вас интересовали причины отсутствия горючего? - прервал он вдруг речь министра.

...Министр запнулся, снял очки, обернулся и посмотрел на него вытаращенными глазами. Видно, не понял ему или кому-то другому адресован этот вопрос...

- Я к вам обращаюсь... говорите, говорите...

- Конечно, интересовался, Ваше превосходительство... - министр обороны выпрямил спину и придал лицу выражение старательного ученика. - Мы неоднократно обращались по этому вопросу в Комитет по топливу, однако...

...Министр замолчал. Словно взвешивал то, что собирался сказать.

...Сидевший в третьем ряду слева министр по топливу беспокойно заерзал.

- Говорите, говорите, вы обращались и...

- Говорили, что не могут выделить нам топлива в достаточном количестве...

- А вы поинтересовались, почему?!. Может, просто Комитет по топливу плохо к вам относится?!.

Растерянный министр испуганно смотрел то на него, то в левый угол третьего ряда...

...И это наш храбрый военачальник... С отвагой льва, орлиным взором... - подумал он...

- Это я так, к примеру сказал... Я хочу, чтобы вы знали, что министерство по топливу располагает необходимыми вам пятьюдесятью тысячами тонн горючего. Однако председатель комитета по старой привычке ждет от вышестоящих инстанций указания кому, куда и сколько выделить, но поскольку эти инстанции пока не имеют возможности для таких указаний, он и отказывает вам таким образом...

Правая сторона президиума нервно заерзала на местах. Началось шевеление, шепот, зал стал переглядываться...

- Хочу, чтобы вы знали и то, что ваши заявления по поводу горючего создают лично о вас очень плохое мнение. Выходит, что отказ Комитета по топливу, то есть невозможность обеспечить фронт необходимыми ресурсами беспокоит вас не больше, чем председателя комитета по топливу.

...Министр хотел что-то возразить, но промолчал.

- Пожалуйста, хотите что-то сказать?

- Я?!. - на лице министра мелькнуло выражение страха, смешанного с ужасом, - я слушаю вас, господин Генерал...

- Знать о чем-то и молчать, не сообщив куда следует об этих отвратительных явлениях, недостойно человека, которому в такое трудное время доверена оборона страны. В военное время подобное поведение, особенно для военных не простительно. Можете сесть.

...Дрожащими руками министр с трудом привел в порядок бумаги, поправил очки и с мрачным лицом сошел с трибуны.

...Из третьего ряда был виден виноватый взгляд председателя Комитета по топливу...

...Премьер, словно ничего не слышал, все так же низко склонившись, продолжал писать. Потом, не вынеся наступившей в зале тишины, поднял голову, и, не глядя в его сторону, мелко постукивая по столу карандашом, обратил в зал печальный взгляд.

- В это трудное, критическое время подобные поступки недопустимы. Пора положить конец этим двойным играм, к которым вы настолько привыкли за эти годы, что они превратились в стиль работы. Очнитесь, пока не поздно...

От этих слов сидящие в зале словно съежились, слились в единое, напряженно-испуганное бледное лицо...

- ...Я и без того прекрасно знаю, кто чем занимается... Знаю, кто чем дышит...

...При этих словах премьер нервно потер левый глаз...

Это была его давняя привычка в трудных ситуациях, пребывая в растерянности - премьер всегда потирал левый глаз. А может, премьера беспокоил зрачок, клетка за клеткой растущий и закрывающий почти весь глаз?..

- В странах, находящихся в состоянии войны, судьба лиц, совершающих подобные деяния, должна решаться немедленно по приговору военного трибунала. К сожалению, бедственное положение нашего военного трибунала, как и других органов, не позволяет нам в подобных ситуациях обращаться к высшему военному органу... Продолжайте... - бросил он, не глядя вправо.

...Премьер наклонился к стоящему на столе микрофону и хрипло сказал:

- Для оглашения результатов расследования трагических событий, происшедших в военной части, слово предоставляется председателю следственной комиссии... - поперхнувшись, зажал микрофон ладонью, долго кашлял и утирал слезы, и, наконец, выпив воды, докончил:

- ...Ахмеду Меликову...

Председатель следственной комиссии, оставшийся еще от прежней власти тощий, длинноносый человек в большом, не по размеру костюме, который пусто колыхался при ходьбе, неуклюже поднялся на сцену, прошел на трибуну и встал перед микрофоном.

- Комиссия по расследованию трагических событий, происшедших в N-ской военной части...

...И снова почувствовал, что сердце то обрывается, как в самолете при воздушных ямах, то стихает вообще, то начинает беспорядочно биться...

...Это все от нервов и усталости... - подумал и, слушая, как выступающий описывает места событий, в частности "Дворец культуры" в центре того городка, вдруг вспомнил, как сегодня во сне крался вдоль стены с пистолетом в руке, стрельбу в темном коридоре, женщину, глядящую на него погасшими глазами...

Тщетно мучил мозг, пытаясь из глубин памяти извлечь облик жены, умершей несколько лет назад, но с ужасом и растерянностью понял, что это ему не удастся...

...А та женщина, которую он застрелил во сне, - та ли это, кого он разглядел из сотен лиц во "Дворце культуры", или это была потерянная им пятнадцать лет назад жена?!.

...Она, та женщина из сна, была обеими одновременно.

...Тогда кого он оплакивал, упав на колени, думал он?.. - Ту или похороненную пятнадцать лет назад?..

Снова в голове все перемешалось... И теперь все - и этот душный зал, и опротивевшее заседание, и то, о чем с серьезным видом говорил с трибуны оратор, и беспокоившие его в последнее время незавершенные дела, и закулисные организаторы покушений, и премьер, сидящий справа и все еще сжимающий карандаш в руке с отчаянием утопающего, вцепившегося в соломинку, - одним словом все поблекло и потеряло смысл, растаяв, как льдина...

...Вновь появилась резь в глазах, веки стали устало тяжелеть... Хотелось вернуться в резиденцию, запереться, никого не видя и не слыша, не раздеваясь, упасть ничком на кровать, и, обняв подушку, уснуть...

- ...не так ли, господин Генерал?.. - председатель следственной комиссии неожиданно прервал речь и вопросительно смотрел на него...

А вслед за председателем на него посмотрели и все присутствующие...

- Возможно и так, - сдержанно ответил он, - но нельзя делать поспешных выводов. Собранные материалы еще не дают полного представления о случившемся. Эта трагедия требует серьезного изучения, всестороннего сбора фактов, тонкого, ювелирного анализа... - говорил он, чувствуя, как лоб покрывается холодным потом... Такое - чтобы не слышать слов выступающего с ним происходило в первый раз... Как это получилось?.. - подумал он, оглядывая зал. Значит опять...

...Председатель комиссии, удовлетворенный ответом, продолжил речь.

Внимательно вгляделся в лица сидящих в первых рядах. Бросил взгляд по сторонам. Все, как и прежде, со спокойными лицами слушали говорящего.

...Это конец... Это тот самый конец... Так когда-то говорила старая гадалка: "...как поворачивают портрет оборотной стороной, так и уходят, обернув лицо к тому свету"...

...Собравшись, сконцентрировал внимание на выступающем и поймал себя на том, что опять пропустил его слова...

...Стало тоскливо... Руки похолодели. Такое с ним в последнее время случалось часто. Кажется, это из-за нарушения кровообращения...