Несмотря на напряженную работу, сумма долга Крина таяла ужасно медленно; иногда ему казалось, что она вообще не уменьшается. Скоро Крин сделал неприятное открытие: Хэвиланд Таф абсолютно ничего не давал ему даром. Например, за излечение его сломанных рук и за медицинскую помощь Таф насчитал ему целых сто стандартов, что полностью съело всю заработанную им до сих пор сумму в погашение долга и снова восстановило первоначальные четыреста стандартов. За воздух для дыхания он начислял ему один стандарт в день, за литр воды – одну десятую стандарта, кружка пива стоила полстандарта. Питание стоили довольно дешево: его цена была только два стандарта в день; но предполагалось, что Крин будет довольствоваться лишь основными продуктами питания. Однако, такая еда состояла только из безвкусной, насыщенной витаминами каши, которую можно было с трудом проглотить лишь с закрытыми глазами. Таким образом, получалось, что Крин платил значительно более высокую цену за гораздо более вкусные блюда из тушеных овощей, которые предпочитал лично Хэвиланд Таф. Крин много отдал бы за кусок настоящего мяса, но Таф был закоренелым вегетарианцем. Когда Крин первый раз попросил склонировать для него мясо, ответом ему был строгий взгляд молчаливого торговца.

– При мне ни в коем случае не есть ни кусочка мяса животных! – был его простой, но ясный ответ, и он никогда не позволял нарушить этот приказ.

Через некоторое время пребывания на борту Ковчега он осведомился у Тафа, где находится известное местечко. За этот ответ на один вопрос Таф начислил ему три стандарта, а каждое посещение этого местечка стоило одну десятую стандарта.

Поэтому время от времени Крина охватывало вполне понятное желание убивать. Но даже когда он наливался пивом под завязку, у него не хватало мужества воплотить в дело свои тайные намерения. И вообще, эта чертова бестия Дакс ни на секунду не отходил от своего хозяина.

Он все время терся у ног Хэвиланда Тафа или уютно возлежал на сгибе его руки. Впрочем, Крин был почти уверен, что у его хозяина есть и другие подобные ему дружки. Во время своих хождений по коридорам корабля он часто замечал нечеткие тени таинственных крылатых существ, круживших у потолка пещероподобных помещений, или видел таинственные фигуры, внезапно появлявшиеся и быстро исчезавшие среди механизмов. До сих пор ему никогда не удавалось заметить более чем тени. Но он был убежден в том, что они все разом навалятся на него, как только он осмелится напасть на их хозяина.

Вместо этого он понадеялся на то, что сумма его долга станет уменьшаться намного быстрее, если он начнет с Тафом играть, что было не слишком мудро, и Джайм Крин хорошо сознавал недостатки такой игры.

После этого оба каждую ночь в течение часа проводили за игрой, которая восхитила Хэвиланда Тафа: катание кубика, пока он не нарисует несколько соответствующих фигур вокруг воображаемого звездного облака. Они покупали и продавали планеты, торговали с ними, строили города и Архологи, облагали космических путешественников прямыми налогами и посадочной пошлиной. К невезению Крина, Таф оказался куда лучшим игроком и в конце каждой игры возвращал себе значительную долю платы, которую каждый день выплачивал Крину за работу.

Вне игрового стола Хэвиланд Таф беседовал с Джаймом Крином очень редко, он лишь давал ему задания или торговался с ним об уменьшении суммы долга. О том, какие намерения у него были в связи с Милосердием, он не говорил никогда. Крин намеренно не спрашивал его об этом, потому что каждый ответ стоил ему три стандарта. Таф же, напротив, не позволял ему задавать неконкретные вопросы и всегда допытывался, что тот имел в виду. Он просто все это время вел жизнь отшельника и все эти быстро пролетающие дни проводил непонятную для Крина работу в разных лабораториях для клонирования, рылся в запыленных, старых книгах, языка которых Крин не знал, и произносил длинные монологи. Так вот и текла жизнь на борту Ковчега, пока не настал день, когда они вышли на орбиту вокруг Милосердия. Тогда Хэвиланд Таф вызвал Крина в центральную рубку связи.

Когда Крин вошел в длинное, узкое и достаточно тесное помещение, стены которого были усеяны пустыми экранами мониторов и слабо освещенными пультами приборов и шкал, Хэвиланд Таф повернулся в своем кресле на звук открываемой двери и указал ему на кресло подле себя. На коленях у него сидел Дакс.

– Я дал себе труд связаться с начальником местного космопорта. Поглядите, что из этого получилось. – Он нажал несколько клавиш на пульте перед собой, включая запись.

Когда Крин опустился в предложенное ему кресло, перед ним на высоте глаз вспыхнул слабо светящийся экран и на нем появилось лицо Моисея, мужчины лет пятидесяти восьми-пятидесяти девяти, с правильными чертами лица, которое можно было назвать почти красивым, рассыпавшимися каштановыми волосами, пронизанными седыми прядями, и обманчиво мягко заглядывающими в самую душу орехово-карими глазами.

– Прочь отсюда, звездный корабль! – раздался в централе приятный голос; слова же, в противоположность этому приятному и звучному голосу были достаточно грубыми. – Посадка на космодроме Веры невозможна, потому что он закрыт. Народ этой планеты не хочет иметь никаких дел с грешниками, он не нуждается в предметах роскоши, которые вы ему намерены всучить! Оставьте нас в покое! – И с завершающим жестом, который можно было расценить как благословение, он снова отключился.

– Итак, он осуществил, что хотел! – обескураженно сказал Крин.

– По всей видимости, в данном случае это так, – ответил Хэвиланд Таф, почесывая Дакса за ушами и осторожно поглаживая его. – Вы знаете, что в настоящее время ваш долг мне составляет двести восемьдесят четыре стандарта, не так ли?

– Конечно, – с подозрением ответил Крин. – И что?

– А теперь я хочу предложить вам совершить для меня одну миссию. Я подумал, что вы должны тайно совершить посадку на Милосердии, разыскать ваших бывших глав Совета и доставить их сюда на совещание. За это я вознагражу вас пятьюдесятью стандартами.

Крин рассмеялся.

– Не смешите меня! За такое опасное задание эта сумма до смешного мала. И несмотря на то, что вы сделали мне такое любезное предложение

– это пришло вам в голову, конечно, не во сне – я отклоняю его. Я приму его только в том случае, если вы снимете с меня весь долг и сверх того дадите еще двести стандартов…

Хэвиланд Таф продолжал поглаживать Дакса.

– Не думаешь же ты, мое сокровище, что этот человек, Джайм Крин, считает меня полным идиотом? – сказал он коту. – Я уже опасаюсь, что в будущем он запросит у нас Ковчег или потребует одну или две планеты… то-то. Он просто не знает меры. – Дакс издал короткий мяукающий звук. Таф поднял взгляд. – Вам повезло. Я пойду вам на уступку, несмотря на то, что вы хотите извлечь из этого выгоду для себя. Просто я сейчас в великолепном расположении духа. Скажем так, вы получаете за это сто стандартов, мой друг. Это вдвое больше, чем мое первое предложение, и уж, конечно, намного больше, чем на самом деле стоит это пустяковое задание.

– Ха! – ответил Крин. – Во всяком случае, Дакс сказал вам, какого предложения от вас жду я, и потому, пожалуйста, избавьте меня от ненужных слов… Кроме того, ваш план совершенно сумасшедший. Кто вам сказал, что члены Совета еще живы? На свободе они или арестованы? Кроме того, я не имею ни малейшего представления, где их искать. Исходя из всего этого, едва ли можно ожидать, что они едва ли не готовы со мной сотрудничать. И уж подавно неизвестно, согласятся ли они сотрудничать с союзником Моисея, если я приду к ним с таким предложением. Предположим, что Моисей схватит меня, тогда весь остаток жизни мне придется выращивать репу; а при таком положении вещей нет ничего странного в том, что меня могут схватить. Дальше: где вы хотите меня высадить? Если у Моисея есть пеленгатор, которым он может засечь приближающийся космический корабль и отклонить его, он уж и подавно охраняет все посадочные площадки в округе и охрана наверняка позаботится о том, чтобы на них никто не смог совершить посадку. Если вы обдумаете весь этот риск, Таф, вы поймете, что все это задание стоит не меньше полного погашения всей суммы моего долга! Или все до последнего стандарта, или я не двинусь с места! Вы меня поняли?! – Он упрямо скрестил руки на груди. – Скажи ему, Дакс, скажи ему, что я не сдамся!

Известково-белые черты Тафа как и прежде оставались неподвижными, но с губ его сорвался тихий вздох.

– Вы воистину жестокий человек, друг мой, в этом вам не откажешь. Вы всерьез заставляете меня раскаяться о том дне, когда я рассказал вам, какими способностями обладает Дакс. Вы грабите старого человека с помощью своих

деловых качеств да еще с таким жестоким упорством, как у настоящего мошенника. Перед лицом этого у меня не остается другого выбора, как только пойти на ваши требования… Решено, за это дело вы получаете двести восемьдесят четыре стандарта.

Джайм Крин усмехнулся.

– В конце всего этого я должен еще заметить, что вы в состоянии проявлять чувства. Ладно, я беру «Гриф» и отправляюсь в путь…

– Друг мой, – прервал его Хэвиланд Таф, – его вы лучше оставьте. Вы возьмете торговый корабль, припаркованный на главной палубе, «Рог изобилия отборных товаров по низким ценам», корабль, на котором я много лет назад начинал свое собственное дело.

– ЭТУ КУЧУ МЕТАЛЛОЛОМА?! Даже и не подумаю об этом! Если уж мне, повидимому, предстоит довольно сложная посадка в дикой местности, я настаиваю на работоспособном транспортном средстве, которое может выдержать трудную посадку. Мне нужен «Гриф» или другой такой же корабль!

– Дакс, – сказал Хэвиланд Таф своему молчаливому собеседнику, – я серьезно опасаюсь за нас. Мы заперты в ограниченном пространстве с идиотом от рождения, лишенным всякой морали и всяких признаков разума. Очевидно, я осужден на то, чтобы вдалбливать в его голову каждую подробность задания, которую мог бы понять и ребенок.

– Как, извините?

– Друг мой, – мягко ответил Хэвиланд Таф, – «Гриф», как это, несомненно, не ускользнуло от вашего внимания с самого начала, является кораблем, лишенным сверхсветового двигателя. И вы должны согласиться со мной, что если вас поймают при попытке совершить посадку на корабле такого типа, то даже человек с незначительными интеллектуальными способностями вроде ваших сможет сделать вывод, что где-то на орбите должен находиться большой корабль – такой, как Ковчег. Из этого можно заключить, что где-то есть место, откуда он стартовал. Вы же не могли материализоваться из ничего, просто из бездны Вселенной. В отличие от этого, «Рог изобилия отборных товаров по низким ценам» – обычный, построенный на Авалоне и снабженный сверхсветовым двигателем торговый корабль, хотя в нашем случае, как вы должны заметить, сверхсветовой двигатель совсем не нужен. Вопрос: Я достаточно четко выразился? Я думаю, по крайней мере, вы поняли разницу между этими двумя кораблями?

– Да-да, очень хорошо, Таф, я все понял. Теперь у меня нет намерения быть схваченным, и эта разница в любом случае должна рассматриваться лишь с чисто академической точки зрения. Но я хочу сделать вам любезность и использовать «Рог изобилия» – предполагая, что вы дополнительно добавите мне пятьдесят стандартов. – Джайм Крин нервно дрожал. – Я знаю, Дакс выдал вам, что я уступлю, если вы будете ждать достаточно долго, не так ли? Но на этот раз вы ошибаетесь. Я не поддамся ни при каких обстоятельствах. Я больше не позволю надувать себя, понятно? – Он снова упрямо скрестил руки на груди. – Вы должны знать: я стоек, как скала! Я останусь холоден! В этот раз я буду тверд, как алмаз!

Хэвиланд Таф молчал, поглаживая Дакса.

– Тут вы можете ждать долго… Знаете что, я считал вас лучше и применял другую тактику. Но я тоже могу ждать! Мы просто будем ждать вместе. Я не поддамся, нет. Ни в коем случае. Как вы к этому отнесетесь, ха!

Полторы недели спустя «Рог изобилия отборных товаров по низким ценам» поднялся с поверхности Милосердия и совершил посадку на главной палубе. Джайм Крин привез с собой трех человек, все они раньше принадлежали к верхушке администрации Города Надежды. Рей Лайтор, бывшая председательница Совета, была пожилой женщиной с резкими чертами лица под густыми снежно-белыми волосами, которая занималась тем, что пряла с тех пор, как Моисей захватил власть. Ее сопровождали молодая женщина без особых бросающихся в глаза внешних примет, а также похожий на петуха моложавый мужчина, находящийся сейчас в лучших годах своей жизни. Было видно, что когда-то он был очень тучным, потому что кожа на его лице свободно свисала вялыми желтоватыми складками.

Хэвиланд Таф принял эту делегацию в зале совещаний, специально предусмотренным для проведения конференций. Когда Крин ввел внутрь этих троих, Таф взглянул на них, сидя во главе огромного прямоугольного стола, руки его мяли огромный живот, Дакс свернулся на полированном металле столешницы напротив него.

– Я рад приветствовать вас на борту Ковчега, – начал он после того, как они уселись по бокам стола. – Однако по вашим лицам я вижу, что вы настроены ко мне враждебно, о чем я очень сожалею. Поэтому позвольте мне вначале заверить вас, что хотя обо мне всегда говорят дурно, я никогда не жалуюсь на свою судьбу.

– Хэвиланд Таф, не старайтесь втереть нам очки, – гневно фыркнула Рей Лайтор. – Крин уже сообщил нам о ваших заверениях в невиновности, как только разыскал нас. И так же, как и он, я не верю ни одному вашему слову! Наш город и вся наша жизнь уничтожены экологическим боевым походом, казнями, насланными на нас Моисеем, и компьютер проинформировал нас, что только вы и ваш корабль способны провести эту операцию.

– В самом деле, я способен кое-что сделать, – ответил Таф. – Но хочу вам предложить, чтобы при ближайшей возможности вы перепрограммировали ваш компьютер заново, если он делает такие очевидные ошибки.

– От этого мы воздержимся, – вмешался бывший жирный петух, – все компьютеры уничтожены. И уж можете мне поверить, что я, бывший программист, обижен на вас за ваше высказывание. У меня нет дурных намерений…

– Спокойнее, мой дорогой Рикки, – прервала его Рей Лайтор. – Мы знаем, что вы сделали все возможное, чтобы компьютер смог обнаружить этого наславшего на нас казнь вшей человека. И то, что они в конце концов наводнили весь город – не ваша, а… – ее палец обвиняюще указал на Тафа, – только его вина! Это он позаботился о том, чтобы они пришли.

– Ну, никто не может утверждать, что у меня монополия на вшей, – возразил Хэвиланд Таф. Он успокаивающе поднял правую ладонь. – Не думаете ли вы, что наше сотрудничество будет намного полнее, если мы откажемся от брани? Нам лучше поговорить о печальной судьбе и сомнительном положении в Городе Надежды, а также мятежнике Моисее с его казнями. Меня интересует, идет ли речь о настоящем Моисее из древних легенд Старой Земли, или о ком-то другом, кто ему подражает. Не знаете? Ну, этот настоящий Моисей не располагал ни замечательным роскошным кораблем, ни инструментами и аппаратурой, при помощи которых можно было бы вести экологическую войну. Но у него был Бог, который руководил его действиями. Чтобы освободить свой народ, находящийся в рабстве, он наслал на своих врагов десять казней египетских. А как это выглядело у вас? Следовал ли ваш Моисей всем этим десяти казням египетским?

– Осторожно! Не отвечайте ему задаром! – вмешался праздно стоявший у дверей Джайм Крин.

Рей Лайтор взглянула на него, словно на сумасшедшего.

– Вам следует знать, – объяснила она, снова повернувшись к Хэвиланду Таф, – что как только начались казни, мы захотели узнать, что нас ждет дальше. Итак, мы просмотрели наши архивы, но нашли там только неполные записи, из которых мало что смогли узнать. Во всяком случае, этот Моисей использовал те же самые казни, что описаны в Ветхом Завете, только последовательность их была несколько иной, а также было изменено их количество: у нас было только шесть казней. К тому времени наш Совет принял вышеуказанные требования Альтруистов, после чего они закрыли космопорт Веры и эвакуировали Город Надежды. – Она вытянула руку вперед. – Вот, смотрите, вы видите здесь пузыри и мозоли. Эти люди в конце концов распределили всех нас по примитивным поселениям Альтруистов, где мы живем теперь как люди каменного века и должны работать, не покладая рук. Добавьте к этому еще постоянный голод! Этот дьявол совсем помешанный!

– Земной Моисей сначала превратил воду рек в кровь, – заметил Хэвиланд Таф.

– Это было отвратительно! – с яростью вспомнила молодая женщина. – Просто отвратительно! Вся вода в Архологе, в источниках, в плавательных бассейнах, водопроводах – настоящая кровь! Отвернешь кран

– течет кровь! Собираешься принять душ – обливаешься кровью! Да, даже унитазы в туалетах были полны крови! Кровь… Брр!

– Это, конечно, была не настоящая кровь, – добавил Джайм Крин. – Мы установили это, проведя анализы. Вероятно, это было неизвестное отравляющее органическое вещество, введенное в водопроводную систему, которое делало воду густой, красной и непригодной для использования. Мне по-настоящему интересно, Таф, как вы это сделали?

Хэвиланд Таф просто игнорировал этот вопрос и заметил:

– Второй казнью на Старой Земле была казнь лягушками.

– Да… во всех бассейнах и в гидропонике их были миллионы, – сказал Крин. – Я тогда был ответственным за приборы наблюдения. Казнь эта меня и погубила. Лягушки своими телами забивали все механизмы, подыхали, разлагались, гнили и портили все запасы продовольствия. Когда я не справился с этим, Рей Лайтор, бывшая тогда моим начальником, тут же выгнала меня. Словно это была моя вина! – Он взглянул на свою начальницу и скорчил гримасу. – Мне, конечно, в отличие от других, отправившихся в поселения Моисея, удалось найти возможность бежать на К'теддион.

– Что касается третьей казни, – снова сказал Хэвиланд Таф, – земной Моисей наслал вшей.

– Они были везде, – пробормотал бывший жирный петух. – Везде, говорю я вам! Однако, они не могли жить внутри систем Архолога, они там погибали. Но и это было более чем плохо. Эти системы выходили из строя, а вши продолжали размножаться. Они были у каждого. Даже поддержание самой тщательной чистоты было напрасным старанием избежать их нападения.

– Четвертое: казнь мухами.

Четверо жителей Милосердия мрачно посмотрели на него. Ни один из них не произнес ни слова.

– Пятое, – произнес Хэвиланд Таф, – Библейский Моисей напустил мор, который уничтожил весь скот врага.

– Мор скота нас миновал, – сказала Рей Лайтор. – Мы держали наши стада снаружи города на пастбищах и предусмотрительно выставили там охрану. У скота, находившегося на откорме в наших подвалах, мы тоже выставили охрану. Обезопасившись подобным образом, мы стали ждать. Ничего не произошло. Бубонную чуму и град он, к счастью, тоже пропустил, хотя я охотно посмотрела бы, как ему удалось бы воспользоваться градом внутри Архолога… Он сразу же приступил к тому, что напустил на нас ужасную саранчу.

– Верно, – ответил Хэвиланд Таф, – восьмая казнь. И что же? Конечно, она полностью оголила ваши поля, не так ли?

– Ни в коем случае! Саранча даже не прикоснулась к нашим полям. Напротив, она была внутри города, в закрытых зерновых складах. Весь урожай, собранный за последние три года, был уничтожен за одну ночь!

– Девятая казнь заключалась в полной темноте, – вздохнул Хэвиланд Таф.

– Я рад, что пережил это, – сделал нескромное замечание Джайм Крин.

– Весь свет в городе погас! – сказала Рей Лайтор. – Наши ремонтные отряды должны были пробираться, по колени утопая в мертвых мухах и живой саранче. Но все усилия их были безнадежными и безуспешными. Население уже начало покидать город. Люди уходили тысячами. После того, как было окончательно установлено, что неведомыми паразитами были поражены даже самые небольшие энергоустановки, я приняла единственно верное решение и предложила сдать город. После этого все произошло очень быстро. Неделей позже я уже жила в неотапливаемой хижине в поселении на холме Почтенной Работы и занималась пряжей. – В ее голосе не слышалось никакого ехидства.

– Согласен, ваша судьба печальна, – мягко сказал Хэвиланд Таф. – Однако, нет никаких оснований считать это концом всего. Как только я узнал от Джайма Крина о вашем бедствии, я решил помочь вам. Я здесь, чтобы претворить в жизнь это решение.

Рей Лайтор с подозрением взглянула на него.

– Помочь нам? Как? Чем?

– Разве не ясно? Я хочу помочь вам вернуть ваш Город Надежды, – сказал Хэвиланд Таф. – Я прогоню Моисея вместе с его Святой Альтруистической Обновленной Церковью. Вы, милая женщина, освободитесь от своей прялки, а вы, милый друг, вернете себе ваши компьютеры.

Молодая женщина и бывший жирный петух улыбнулась. Лоб Рей Лайтор сморщился и больше уже не разгладился.

– И какие же у вас основания помогать нам? – спросила она.

– Эта женщина еще спрашивает, какие у меня основания помогать им! – сказал Хэвиланд Таф своему коту, нежно поглаживая его. – Дакс, мое сокровище, ну почему же нам никто не доверяет? Люди этой суровой новейшей эры не доверяют никому и ничему, мне они тоже приписывают какие-то мрачные мотивы. – Он посмотрел прямо в глаза бывшей председательнице Совета. – Разве это бесчестно – хотеть помочь вам только потому, что ваш народ в настоящее время находится в бедственном положении? Это глубоко взволновало меня. Этот Моисей, как мы все знаем, вопреки его заверениям является отнюдь не истинным другом людей, но, с другой стороны, это вовсе не значит, что самопожертвование и добро в людях умерло окончательно. Я резко порицаю образ действий Моисея и отвергаю неестественные злоупотребления невинными насекомыми и животными, при помощи которых он навязал своим ближним свой образ мыслей. Достаточно вам этих оснований, Рей Лайтор? Если нет, пожалуйста, я вместе со своим Ковчегом улечу отсюда.

– Нет, нет – торопливо ответила она. – Все хорошо. Оставайтесь! Мне… нам… вы вполне подходите. Если вы добьетесь успеха, во что я еще не могу поверить, мы поставим вам памятник, который будет возвышаться над городом и все люди будут его видеть.

– Это будет всего лишь прекрасная возможность для пролетающих птиц немного отдохнуть, – возразил Хэвиланд Таф, – а ветер и непогода скоро отшлифуют его. Кроме того, мою фигуру придется поместить высоко, так что никто не различит черты лица. Не хочу скрывать от вас, что подобный памятник польстит моему тщеславию – ведь я, несмотря на мой рост, всего лишь маленький человек, которого легко можно удовлетворить такими вещами. Если можно, мне хотелось бы, чтобы он – чтобы это было видно каждому – был установлен на большой открытой площади, где он не будет беззащитен перед невзгодами природы.

– Конечно, как вам угодно, – быстро сказала Рей Лайтор. – Все… что пожелает ваша душа…

– Все, что пожелает моя душа? – сказал Хэвиланд Таф, придав этим словам форму вопроса. – Ну, тогда в дополнение к памятнику я хочу получить еще пятьдесят тысяч стандартов.

После этого Рей Лайтор сначала побледнела, потом покраснела.

– Вы… – начала она почти шепотом, но голос отказывался повиноваться ей. – Вы… добро… бескорыстие… наше бедственное положение… прялка…

– Я просто должен покрыть свои затраты, – спокойно объяснил Хэвиланд Таф. – Ведь я и так готов безвозмездно пожертвовать на это свое время и истратить драгоценные средства, находящиеся на Ковчеге. Но сейчас мне хотелось бы что-нибудь получить. Вы пойдете на это, не так ли? И казна Города Надежды, конечно, не настолько опустела, чтобы вы были не в состоянии выплатить мне эту небольшую сумму?

Ответ Рей Лайтор вытолкнула сквозь почти полностью сжатые губы. Ей хотелось поскорее закончить этот разговор.

– Позвольте мне вмешаться, – подключился Джайм Крин. – Десять тысяч стандартов, не больше. И никаких вычетов!

– Невозможно, – ответил Хэвиланд Таф. – Одни мои расходы уже превысят сорок тысяч стандартов. Если даже я получу эту сумму, мне нужно, по крайней мере, получить еще какую-то небольшую сумму, и это будет единственным для меня утешением, которое компенсирует мне мою потерю веса.

– Хорошо, тогда пятнадцать тысяч.

Хэвиланд Таф молчал.

– Черт с вами, – выругался Крин, дрожа от гнева. – Ну, хорошо, они должны будут вам сорок тысяч! Только я надеюсь, что этот проклятый кот вцепится вам в горло при малейшей возможности!

Человек, которого звали Моисеем, имел привычку прогуливаться. А за ним следовали несколько молодых людей. Он быстрым шагом ходил по неровной тропинке в холмах Почтенной Работы, наслаждался красотой заходящего солнца и на досуге, оставаясь в одиночестве, обдумывал проблемы прошедшего дня. Сжимая в правой руке свой кривой посох, с довольным выражением лица и с устремленным к далекому горизонту взглядом, он часто оставлял позади себя несколько километров, прежде чем возвратиться в свой дом и заснуть сном праведника.

Во время одной из таких прогулок перед ним впервые появился огненный столб.

Он только что вскарабкался на небольшой холм, и вот тут это и произошло. Из овражка перед его ногами внезапно появился пылающий оранжевым пламенем и испускающий желто-голубые искры столб огня около тридцати метров высотой. Он возник на его пути, увенчанный серым облачком, прямо между обломком скалы и кучей камней, швырнув на высоту дома клуб пыли, и стал приближаться. Моисей, переводивший дух на вершине холма, опершись на свой посох, с интересом следил за его приближением.

Огненный столб застыл в пяти метрах от него на слегка покатом склоне.

– Моисей, – прогремел ревущий голос изнутри столба, – Я Господь, твой Бог! Ты согрешил против меня! Освободи мой народ!

Моисей усмехнулся.

– Очень хорошо, – прозвучал его сочный голос, – действительно, очень хорошо!

Огненный столб задрожал и завертелся.

– Освободи граждан Города Надежды из своего ужасного рабства! – потребовал столб. – Или мой гнев настигнет тебя, и я нашлю на тебя десять казней египетских!

Моисей взревел и угрожающе нацелил свой посох в столб.

– Если кто здесь и может насылать казни, то только я. И только меня можно просить об этом! – В его словах несомненно была добрая толика иронии.

– Фальшивые казни фальшивого пророка! – прогремело в ответ. – И мы оба это великолепно знаем! Я знаю все твои хилые трюки и карикатурные подделки! Я Господь, твой Бог, чьим именем ты прикрываешься, оскверняя его, я вижу все твои козни! Я приказываю тебе! Освободи мой народ! Или ты увидишь ужасное лицо настоящей чумы!

– Чушь! – возразил Моисей и начал спускаться с холма прямо на столб. – Кто ты на самом деле?

– Я есть тот, кто я есть! – прогремел огненный столб, поспешно отступая при приближении Моисея. – Я Господь, твой Бог!

– Чушь, – повторил Моисей, – ты не что иное, как голографическая проекция, которая наводится из этого глупого облака над тобой. И хотя я святой, но ни в коем случае не дурак! Прочь от меня, исчезни!

Однако огненный столб замер на месте и, угрожающе громыхая, метал жуткие молнии. Не обращая на это внимания, Моисей прошел прямо сквозь него и начал ловко спускаться с холма. Столб еще долго дрожал и вращался, хотя Моисей давно оставил его позади себя и исчез из вида.