Они познакомились на концерте – одном из первых концертов, в которых участвовала группа Ивана. Точнее, в баре, после того, как все закончилось. Ксения пришла с подругой, которая была фанаткой какой-то группы и мечтала взять автограф у своего кумира. Поэтому она сразу бросила ее и умчалась в дебри Дворца культуры – на охоту. Ксения сидела в баре одна. Автографов она брать ни у кого не собиралась. Сказала, что даже не очень рассматривала Ивана, когда увидела его на сцене. И когда к ней за столик подсели двое парней, она не сразу узнала солиста.

– Насчет девчонок у него всегда все было просто, – рассказывала она, странно оживившись. Казалось, воспоминания помогают ей преодолеть боль, хотя говорила она не о таких уж веселых вещах. – Сегодня одна, завтра другая. И его занятие весьма этому способствовало. Так что он просто решил заклеить одинокую девчонку, которая, похоже, не знает, чем себя занять.

В баре он понравился ей больше, чем на сцене. Она честно высказала ему это, когда поняла, с кем говорит. Иван не собирался разыгрывать из себя звезду, но похоже, слегка обиделся. А потом повез Ксению к себе на дачу…

– Парня у меня тогда не было, как раз рассталась с одним… Я подумала – почему бы и нет? Все-таки веселее. Тем более, что знала – всегда отобьюсь, если ко мне начнут лезть. В общем-то он и не лез. Все так естественно получилось… Потом встретились еще несколько раз, и он куда-то пропал. И тут я стала скучать. Позвонила ему, сама назначила встречу. Это было как в танго – сперва один наступает, потом другой… Но все-таки танец продолжается.

Она забеременела через полгода этих редких встреч. Сообщила Ивану эту новость, спросила, каковы его намерения. И заявила, что ребенка оставит в любом случае. Вскоре после этого разговора Ксения переехала к нему на квартиру. По-прежнему именовалась его подружкой, хотя смело могла бы называться невестой или женой. Расписываться никто из них не хотел. С рождением сына ничего не изменилось. И даже то, что группа по-прежнему не имела никакого успеха. Но Иван пил все больше, появились долги. У него началась депрессия – это было хуже всего.

– Тогда в основном зарабатывала я, можешь себе представить? – рассказывала Ксения. – Это с грудным-то ребенком на руках… Выручала мама – она брала Лешу к себе, кормила его искусственным питанием. Но ничего, он здоровенький, рос как на дрожжах. А я устроилась к прежним друзьям, на фирму. Ни Ивана не видела, ни сына – по Целым дням пахала. Мне вся родня говорила: брось ты своего рокера, он тебе даже не муж. А я не могла. Знаю, меня многие называли дурой. А я к нему привыкла. Насчет горячей любви уже не было речи, но привычка может быть сильнее… Как ты думаешь?

Я ответила, что не знаю. Ксения посмотрела на меня так, будто впервые осознала, кому именно изливает душу уже добрых полчаса. Она остановилась, поднесла руку к виску, будто стараясь поймать какую-то ускользающую мысль. Нахмурилась:

– Извини, я что-то разболталась. Это все нервы. Когда ты позвонила мне вечером, я только что приехала от следователя. Весь день угробила и в итоге получила историю о проститутке, наркотиках, бог знает о чем еще… Извини.

– Ты помнишь, о чем мы говорили? – спросила я, стараясь поймать ее взгляд. Она покачала головой:

– Конечно. Твои показания уже никому не нужны. Ты же слышала, дело закрыто. Совсем.

– Ты мне не говорила, что оно закрыто, – напомнила я. – Ты сказала нечто другое.

– Какая разница… – Она взглянула на подтекающий кран и плотно прикрутила его. Потянулась к сигаретам, но обнаружила, что пачка пуста. Смяла ее в кулаке, бросила в ведро и попыталась пройти мимо меня в комнату.

Я остановила ее, осторожно взяв за локоть, – он оказался таким острым под рукавом ее тонкого свитера:

– Ты сказала, что я не должна говорить, что когда-либо виделась с Иваном. Это были твои слова.

– Я и хотела сказать, что эти показания никому не нужны.

– Ты сказала совсем не это.

Я все еще сжимала ее локоть и почувствовала, как она вздрогнула. Один раз, потом другой. А потом ее вдруг затрясло, да так, что я выпустила ее руку. Не было сил ощущать эту страшную, непонятную дрожь. С глухим звуком, похожим на рычание, Ксения прислонилась плечом к стене. Ее длинные черные волосы упали на грудь, скрыли от меня ее склоненное лицо.

– Кто тебе велел говорить со мною так? – спросила я, произнося каждое слово по отдельности. Мне не хватало воздуха.

Она слабо подняла руку, будто защищаясь, потом повернулась ко мне.

– Почему тебя это так волнует? – спросила она. – Ты же приехала выяснить это, верно?

– Сегодня утром мне сказали то же самое. Что, если со мной захочет встретиться следователь, я должна сказать, что никогда не встречалась с Иваном. Что ушла из студии, никого не встретив, и никто меня не подвозил. Короче, что я даже не видела его в тот вечер.

– Вот-вот, – прошептала Ксения.

– Что – вот?! – Меня что-то душило, не давая вздохнуть. – Ты же сказала в милиции, что я была последней, кто видел Ивана! А потом взяла и отменила показания?! Мне никто не звонил, никто не допросил меня, дело закрыли, даже не поговорив со мной! А я думаю, что, если бы Иван собрался ехать на дачу, он бы как-нибудь об этом обмолвился!

– Необязательно… – это прозвучало как бы с вопросом.

– Может, и необязательно, но он этого не сказал! А время было позднее, поездка достаточно длинная! Он сам предложил подвезти меня до дома, я несколько раз просила остановиться у метро, но Иван сказал, что довезет! Он никуда не спешил! И даже заколебался – не выпить ли у меня чаю! Ни о какой даче и речи не было!

Ксения выпрямилась и впервые посмотрела мне прямо в глаза. Я увидела в этом взгляде вопрос. Явный, но непонятный мне. О чем она хотела спросить?

– Кто сегодня говорил с тобой? – прошептала она.

– А с тобой кто?

– Не знаю. Я видела его впервые в жизни, – шепнула Ксения, а в глазах метался страх. Страх и все тот же вопрос – смесь непонимания с недоверием. Недоверием ко мне?.. – Так тебе тоже угрожали? – сказала она наконец.

– Я подумала, что ты… Ты с ними заодно!

– Да я вообще ничего не понимаю! Но это было очень похоже на угрозу! – Ксения прикрыла глаза! заговорила быстро, чуть-чуть запинаясь:

– Это случилось сегодня… рано утром. Я спала, когда в дверь позвонили. Я встала, открыла. Думала, приехал отец он должен был отвезти меня к следователю. А вошел какой-то мужчина. Сказал, что он знакомый Ивана. И первое, что он спросил, – это рассказала ли я следователю, что Иван подвозил тебя до дома? Я ответила… что да. Я еще ничего не понимала. А он… – Ксения сжала кулаки, – он велел переменить показания. Сказать, что я ошиблась, что ты ни при чем. А когда я спросила, зачем все это нужно…

Ее кулаки были сжаты так, что кожа на косточках побелела. Будто в каждой руке она держала по крохотному злобному зверьку и хотела задавить их в своих ладонях.

– Он сказал, что у меня есть сын и чтобы я больше думала о нем. Ведь я же не хочу, чтобы с ним… – Ксения судорожно вздохнула и не договорила.

Дверь кухни распахнулась.

– Что вы здесь делаете, девочки? – спросил отец Ивана, оглядывая нас. Он пытался говорить добродушно, но я видела, что он встревожен. – Вы не слишком долго курите?

– Мы сейчас придем, – сухо оборвала его Ксения.

Он помедлил секунду, внимательно посмотрел на меня. Опять тот же самый жест, как у Ивана, – резкое движение подбородка. Будто он хотел опустить слишком высокий воротник свитера, хотя был в рубашке и при галстуке. Дверь закрылась.

– Опиши мне этого мужчину, – попросила я. Меня трясло. Мелькнула ужасная мысль – это мог быть Женя. Ее зачеркнула другая – Женю она бы узнала, он у них бывал. И конечно, описание, которое мне дала Ксения, совершенно не совпало с внешностью Жени.

– Среднего роста, даже чуть ниже меня. Пострижен коротко, волосы темные… Или темно-русые, не знаю. Я была сонная и вдобавок обалдела от страха. Но ты понимаешь, у него совершенно обычная внешность. Если увижу, узнаю, но как описать…

– Сколько ему лет?

– Около тридцати. Это он к тебе приходил утром?

Я покачала головой. Ксения наконец разжала кулаки и теперь растирала онемевшие пальцы.

– А как выглядел твой? – спросила она.

– Совсем по-другому… Это был… – И тут я услышала свой голос:

– Знаешь, я не успела его хорошо разглядеть. Тоже была спросонья.

– Господи Боже, их целая банда, – прошептала Ксения, продолжая разминать пальцы.

Хрустнула косточка. Ужасный звук, ненавижу его! Женя начинал хрустеть пальцами, когда волновался, и это была единственная черта, которую я в нем терпеть не могла… Это раньше была единственная, поправилась я. А теперь?

– Зачем им это нужно, как ты думаешь? – спросила она. – Почему они на нас давят? Я очень долго подбирала слова.

– Может, они боятся, что я что-то видела… Или Иван мне что-то рассказал в машине… Боятся, что я расскажу все следователю?

– Наверное, ты права! – Ксения была вне себя. – Но ты же не видела ничего!

– Это знаю я. А они могут думать иначе. Может, считают, что все-таки видела, но не поняла. Или поняла не так. Они боятся, что я кому-то это случайно выскажу.

– Но тогда… – Она посмотрела на меня как-то по-новому. Теперь в ее взгляде было нечто вроде уважения. – Тогда тебе стоит опасаться! Господи, я сразу не поверила в эту версию с проституткой на шоссе! Это был какой-то абсурд. Я думала, что-то здесь не так, что-то подтасовано. И теперь… Теперь мне кажется, что все это вообще вранье, фальшивка. Случилось что-то совсем другое.

Я молчала. Мне было очень плохо. Не стоило пить за столом, а я от волнения согласилась выпить водки. Утром коньяк, потом вино на радио, теперь водка… Что со мной будет завтра утром?

– Ты точно не видела ничего подозрительного? – настойчиво спрашивала Ксения. – Может быть, стоит повспоминать? И ты все же видела что-то важное!

– Мне нужно в ванную, – сказала я наконец. – Срочно.

Видимо, я выглядела неважно, потому что Ксения сразу перестала задавать мне вопросы.

Я заперлась в ванной, напилась ледяной воды прямо из-под крана, причесалась. Лицо, смотрящее на меня из зеркала, казалось мне каким-то чужим. Мысли тоже были чужими, бессвязными. Вроде я разучилась ими управлять, будто у меня в голове работало сразу несколько радиостанций, которые перекрывали одна другую. Дело закрыто… Заведено и закрыто за одни сутки. Иван отправился к себе на дачу, и по дороге… Остановился и взял кого-то, кто голосовал на обочине? Проститутку-наркоманку, которая ударила его по голове (чем, с какой силой?), чтобы разжиться часами и бумажником? Мне вспомнилось первое впечатление от Ивана. Он совсем не походил на слабака – широкоплечий, плотный, уверенный в себе. И у изнуренной ломкой девицы хватило сил, чтобы утащить его на себе в поле и спрятать? Невероятно и бессмысленно.

Эти мысли перекрыла новая волна. Куда более громкая, оглушающая. Я почувствовала панику. Женя сегодня утром заявил, что Иван связался с, какими-то подозрительными типами – вот зачем! нужна моя ложь, вот почему он старается меня уберечь! Я отказалась врать, но сама почти поверила ему – постаралась поверить изо всех сил, потому что иначе должна была допустить… что Женя сам с ними как-то связан. Но ни о какой проститутке не было и речи! Откуда он мог знать о ней ранним утром, если Ксения узнала это от следователя намного позже? Женю очень интересовало – не обмолвился ли Иван, куда собирается после того, как подвезет меня до дому? Я заметила, что этот вопрос его волнует больше всего. Ответила правду: что ничего об этом не знаю. И он сразу успокоился. Уже ничто другое не могло вывести его из равновесия. Даже мое глупое заявление, что я провожу новогоднюю ночь с новым приятелем. Это было уже не так важно! Он вряд ли принял мои слова всерьез. Главное он узнал. Узнал, что мне неизвестно, куда поехал Иван. Значит?..

Значит, он сам знал это! И в то время, когда он допрашивал меня, его сообщник запугивал здесь Ксению! Оба хотели, чтобы мои показания никак не фигурировали в этом деле! Чтобы я не ляпнула что-то, на мой взгляд, неважное, но это может навести милицию на их след!

Меня больше не мутило, но чувствовала я себя ужасно. Когда я вернулась в комнату, отец Ивана подвинулся, давая мне место на диване, и негромко спросил, не хочу ли я прилечь. – Нет, спасибо, – пробормотала я.

– Можно лечь в другой комнате, там есть свободная кровать, – настойчиво продолжал он.

– Мне не настолько плохо, – ответила я и постаралась улыбнуться. – Только мне, наверное, пора ехать.

– Вас где-то ждут?

– Нет, просто неудобно засиживаться.

Я нашла глазами Ксению. Она сидела рядом с сестрой и негромко с ней говорила. Лиза слушала ее, сфокусировав взгляд на полупустой бутылке, и слабо кивала.

Вскоре выяснилось, что большинство гостей тоже собрались уходить. Оставались только близкие родственники – отец Ивана, Лиза и мать Ксении. Остальные – то есть вся молодежь – стали подниматься из-за стола и прощаться. Я слышала, как они утешают Ксению и уточняют час похорон. Похороны должны были состояться второго января.

Я подошла к ней одной из последних. Ксения взглянула на меня опухшими от слез глазами. Последние несколько минут она плакала – тем больше, чем горячее ее утешали.

– На похороны придешь? – спросила она, вытирая глаза.

– Обязательно. Куда надо подъехать?

– Спроси у наших. – Она кивнула в прихожую – там возникла давка, все одевались. – И знаешь… Ты все-таки подумай о том, что я тебе сказала. Ты должна знать что-то важное.

– Да, я подумаю.

Ксения встала и выглянула в прихожую.

– Кто-нибудь подвезет Надю? Артур, у тебя есть одно место в машине?

– Да, конечно, – откликнулся парень с длинными, перехваченными в хвост волосами. – Не беспокойся. И ложись лучше спать!

– Без тебя разберусь, – буркнула Ксения и скрылась в комнате.

Во дворе взрывались петарды. Кто-то оглушительно палил из ракетницы, но грохоту было больше, чем огня. Артур авторитетно высказался, что товар дешевый, зато у него припасено кое-что получше этого барахла.

– Где? – поинтересовалась девушка, похожая на фотомодель.

– Да на даче, где еще? Мы же давно готовились. Слушайте, последний раз спрашиваю: кто поедет? Отправляемся прямо сейчас!

В конце концов выяснилось, что одна машина отправится в центр Москвы, а две остальные, в их числе машина Артура – на дачу. Из разговоров я поняла, что дача та самая, где располагалась студия Ивана. И что Артур – один из членов его бывшей группы. В последнюю минуту, когда все уже рассаживались по машинам, Артур вспомнил обо мне:

– Надь, а куда тебя забросить?

Я назвала адрес. Это, конечно, было совсем не по дороге. Артур с досадой мотнул своим хвостом и вдруг спросил:

– А может, поедешь с нами? Или у тебя свои планы?

– Никаких планов нет, – призналась я.

– Ну так поехали! Там куча жратвы, водки два ящика, есть шампанское…

Я никого из собравшихся не знала, и два ящика водки меня скорее испугали, чем обрадовали…

Но все-таки сказала «да». Мне хотелось увидеть эту дачу. Сама не знаю почему. Может, потому, что, вернувшись домой, я бы осталась наедине со своими мыслями. А это было невыносимо.

В машине меня стиснули на заднем сиденье между двумя парнями, которые переговаривались через мою голову. Девушка-фотомодель, которую звали Юлей, сидела рядом с Артуром впереди. Ко мне никто не обращался, но я была этим даже довольна. Их разговоры в основном касались смерти Ивана, и я жадно слушала. Продолжалась дискуссия о том, мог ли он посадить к себе в машину проститутку с обочины. Теперь высказывались куда смелее, чем за столом, в присутствии родственников.

– Скажешь, он раньше этого не делал? – запальчиво кричала Юля, поворачиваясь к своему соседу справа. – И ты этого не делал?

– Была бы тачка цела, делал бы – меланхолично отозвался он.

– Ты серьезно? – насмешливо переспросила девушка. – И не боишься что-нибудь подцепить?

– Подцепить можно и у себя дома, – отрезал парень.

– Артур, это где-то здесь случилось, да? Он указал за окно – мы уже выехали за пределы Москвы. Артур дернул плечом:

– Чуть подальше. Но мы уже близко. Юля притихла и стала смотреть в окно. Мимо, в оранжевом свете фонарей, проносились оттесненные на обочину сугробы из грязного, счищенного с шоссе снега. Где-то далеко чернел лес. Ночь была светлая, поля вокруг шоссе покрыл свежий снег.

– Ужасно, – сказала она наконец. – Ужасная смерть. Она ударила его по голове? А чем?

– Спроси у Ксении.

– Неловко. Ей и так досталось. Если бы они еще расписались, она бы получила дачу. А так все останется его первой жене.

– Есть еще первая жена? – удивился Артур. Это для меня новость!

– А он об этом особо не распространялся, – бросила она. – Там есть и ребенок. Тоже мальчик. Они развелись где-то за год до того, как вы сколотили группу. Иван все это время платил алименты. Может, поэтому не желал жениться второй раз?

Мужчины затеяли дискуссию. Муссировался вопрос: не могла ли первая жена подстроить это нападение, чтобы завладеть дачей? Ведь в том случае, если бы Иван все-таки женился на Ксении, наследство пришлось бы делить на две части. Юля отрицала возможность такого варианта: