Первое огорчение она испытала, когда праздновали свадьбу.

...Красивый зал ресторана «Птичий полет» был полон. Гремел джаз. Среди танцующих – Степан, Лида и их свидетели – Игорь со своей подругой Жанной. Они уже побывали в загсе и теперь здесь празднуют это торжественное событие.

Кроме Розановых, в зале были еще молодожены. В правом углу за длинным столом расположилась шумная свадьба. Но взоры присутствующих прикованы к Лидии и Степану – так они эффектны и гармонично подходят друг другу: он – почти двух метров росту, в строгом темном костюме, с отливающими золотом волнистыми волосами, и Лида – высокая, статная брюнетка, в светлом шелковом платье, туго обтягивающем ее на редкость соблазнительную фигуру.

В перерыве между танцами Степан с Игорем усадили своих дам и вышли покурить, а Лида и Жанна, достав из сумочек косметику, стали подкрашивать губы и поправлять прически.

– Хоть мы, Лидочка, еще мало знакомы, но мне хочется с тобой пооткровенничать, – с дружеской простотой сказала Жанна, припудривая курносый носик перед зеркальцем – она была уже изрядно навеселе. – Открой секрет: как тебе удалось заарканить такого великолепного мужика? Не обижайся и пойми меня правильно! Спору нет – ты собой очень хороша, но я о другом: как же ты сумела затащить его в загс? Никому этого не удавалось, сколь ни старались! Поделись опытом!

Крепкому организму Лиды хмель нипочем, и делиться сокровенным она не собирается. Однако отталкивать от себя вновь приобретенную подругу ей тоже не хочется. Уклончиво, но доверительным тоном ответила:

– Я сама удивляюсь. Наверно, Игорь тебе говорил: не очень-то надеялась, что Степа на мне женится. Бескорыстно его любила! Но все же, – самодовольно добавила, закончив подкрашивать губы и любуясь на себя в зеркальце, – думаю, он нашел во мне то, чего нет в других женщинах.

Нотки превосходства, прозвучавшие в ее голосе, больно задели самолюбие Жанны и, она не без ехидства возразила.

– Зря себя переоцениваешь! Я слышала от Игоря как раз обратное тому, что ты думаешь. Видно, секрет твой в чем-то другом. Ну не хочешь делиться со мной своим опытом и не надо! А жаль! Мы с Игорьком уже два года – и все ни в какую! Не хочет второй раз жениться!

– А что другое ты могла слышать от Игоря, – с деланным равнодушием произнесла Лида. – Он-то чего знает? Такими вещами не делятся – даже с близким другом.

– Вот и снова ошибаешься, – с усмешкой возразила простушка Жанна, решив проучить ее за самонадеянность. – Степан до последнего уверял Игорька, что все еще любит какую-то единственную и неповторимую. И вовсе не тебя имел в виду!

– Он случайно не называл свой идеал по имени? – насмешливо, как бы не веря, вскинула на нее свои жгучие черные глаза Лида. – Чушь какая-то!

– Никакая это не чушь! Степан много о ней говорил Игорю. Он запомнил ее имя и мне называл. Только вот я не удержала в памяти – ни к чему было, – равнодушно парировала Жанна.

– Уж не Верой ее звать, часом? – догадалась Лида. – Мне что-то Степа о ней говорил, – со злобным блеском в глазах приврала она. – Ну как, вспомнила?

– А ведь точно – Вера! – радостно воскликнула Жанна. – Вот видишь: я тебе правду говорила.

В конце зала показались Степан с Игорем, и подруги умолкли в ожидании своих мужчин. Обе были рады окончанию тягостного разговора.

С волнением вспомнила Лидия Сергеевна и тяжелые дни беременности. Ей тогда очень помогла дружба с Жанной. Прибежала она, отпросившись с работы и в тот день, когда ей пришлось лечь в больницу...

– А я тебя заждалась, Жанночка, – открывая входную дверь, мягко упрекнула ее Лида. – Думала уже, что не придешь, и мне придется двигать в больницу одной. Степа сегодня никак не смог вырваться – у него обсуждение диссертации на кафедре.

– Троллейбус в пробке застрял, – оправдывалась Жанна раздеваясь. – Какая-то автомобильная авария случилась. Ты мне лучше объясни, почему ложишься в больницу. По телефону я ничего не поняла.

– Врачи говорят, что у меня сложная гинекология. Как будто неправильное положение плода и что-то еще, – поделилась с ней своими женскими проблемами Лида. – Если даже не будет осложнений, наверно, придется делать кесарево сечение. А пока главное – не допустить выкидыша.

– И ты ни чуточки не боишься операции? Может, выкидыш безопасней для твоего здоровья? Сидела бы дома!

– Да что такое ты говоришь! Неужели не понимаешь? – с отчаянными нотками в голосе воскликнула Лида. – Мое сердце чувствует: это судьба дает мне единственный шанс родить ребенка! Знаю, что рискую жизнью, но если струшу – не видать мне счастья!

Жанна с интересом и уважением смотрела на свою красавицу подругу. Она осознавала, что сама на такой героизм вряд ли способна. Резонно предположила:

– А почему бы тебе, Лидочка, не повременить с рождением ребенка? Пока не подлечишь свою гинекологию? Вы же со Степаном еще молодые и сможете иметь детей, сколько захотите.

Лида бросила пристальный взгляд на подругу, как бы оценивая, можно ли ей довериться. Она перенервничала и испытывала необходимость излить кому-нибудь свою душу.

– Тяжело об этом говорить, но держать в себе еще тяжелее, – опустив голову, произнесла севшим голосом. – Ближе тебя, Жанночка, у меня здесь никого нет. Поэтому открою – что меня мучит. Не любит меня Степа! И женился на мне только из-за ребенка, Теперь все понимаешь? Не будет ребенка – и жизни у нас с ним не будет!

– Да что ты, Лидочка! – изумленно всплеснула руками подруга, – Я ведь не слепая – вижу, как трогательно он о тебе заботится, какими глазами на тебя смотрит. Просто у тебя на почве беременности развилась болезненная мнительность!

– Нет, ошибаешься! – возразила Лида с мрачным упорством. – Он, конечно, физически ко мне привязан – как к любовнице. И свою ответственность сознает, так как душа у него благородная и совесть есть. Но если не рожу – все пропало! Не смогу его удержать!

– Не понимаю! Ты что-то скрываешь, – недоумевала Жанна. – Неужели у него есть другая женщина? Я бы это знала от Игоря.

– А ты и знаешь. Сама мне говорила, – выкрикнула Лида, и ее глаза заволокли злые слезы. – Он до сих пор не может забыть мою бывшую подругу Верку. Это ей принадлежит его душа, а мне – только его тело!

– Вот оно в чем дело? Выходит, это – старая история, и ты Веру знаешь? – осознала, наконец, Жанна, что за пожар бушует в душе ее подруги. – Тогда мне многое понятно, хотя беспокоишься ты напрасно. Игорек говорил, что эта Вера замужем, счастлива, и у них вроде уже есть ребенок.

– Ладно! Что толку много рассуждать? Я просто объяснила тебе, почему так хочу этого ребенка, – чтобы лучше поняла мое состояние, – уже более спокойно сказала Лида, сумев взять себя в руки. – Вот рожу его, и все у нас со Степой будет в порядке! Забудет наконец проклятую Верку! Ну двинемся в путь! Что нужно, у меня уже собрано.

– Да, действительно пора! И не вздумай больше волноваться! Сама знаешь: в твоем положении это вредно, – поддерживала ее подруга. – Такси я не заказала, потому что поймать сейчас частника не проблема!

Одевшись и захватив с собой все необходимое, Жанна с Лидой закрыли квартиру и пошли ловить попутную машину.

Уже лежа в больнице, узнала Лида о неудаче Степана с защитой диссертации. Он ей рассказал об этом, ничего не скрывая.

– Работа у меня, конечно, не без недостатков, но завалили меня не из-за них, а потому, что против меня выступила жена нашего заведующего кафедрой. Она тоже член ученого совета, а муж – его председатель. Вот я и не добрал голосов! Теперь, по сути, придется все начинать сызнова. Но я, Лидок, не сдамся!

– Это не та ли дама, с которой я тебя видела в театре? Важная такая гусыня, – припомнила Лида. – Я тогда сразу поняла, что она твоя любовница. Значит, теперь старуха тебе отомстила?

Степан угрюмо молчал – врать ему не хотелось и обсуждать прошлое тоже.

– Не простила, выходит, что ее бросил и на мне женился. Ну что ж – как женщина я ее понимаю, – довольно спокойно заключила Лида и с неожиданной теплотой утешила мужа: – Ничего, Степочка, не унывай! Все говорят: ты очень талантливый! Прорвешься!

– Но мне теперь с кафедры придется уйти, – удрученно признался Степан. – Ведь все понимают, в чем дело. Старый профессор закрывал глаза на измены жены, однако, чтобы замять этот скандал, поспешит от меня избавиться.

Он уныло помолчал и объявил:

– Я решил, Лидок, временно устроиться на работу учителем в школу. А там – посмотрим!

– Ну и правильно, Степочка! Главное – не унывай, – поддерживает его Лида. – Ведь и я пойду работать, когда рожу и немного оправлюсь. Проживем – как все люди. А ты еще защитишься!

– Спасибо тебе на добром слове, – благодарно поцеловал ее Степан. – Ты права, все у нас будет в порядке.

Однако продолжал хмуриться, и Лида догадалась:

– Какие-то еще неприятности?

– Да так, это уже мелочь... по сравнению с незащитой, – мялся он. – Знаешь, кого я встретил, когда уходил из института? Федора Тимофеевича!

– Выходит, он снова в Москве? – насторожилась Лида. – Там у наших что-то стряслось?

Степан отрицательно качает головой.

– Нет, дома у вас все в порядке. Федор Тимофеевич кое-что сообщил мне о Вере, всколыхнул старое, – честно признался он, – то, что хотелось бы забыть...

– И что же такое интересное ты о ней узнал? – с деланным безразличием спросила Лида, хотя ее душу вновь захлестнула волна ревности и злобы.

Но Степан колебался, говорить ли жене то, что сообщил ему при встрече Федор Тимофеевич. «Если узнает, что Вера с мужем живут в Москве – вновь примется меня к ней ревновать», – резонно опасался он и решил сказать ей лишь часть правды:

– А они с мужем уже не живут в райцентре. Его перевели на другую работу – повысили вроде. Да еще – дочка у них родилась. Говорит: живут счастливо.

Это известие ранило Лиду в самое сердце, но она не подала виду и, стараясь казаться спокойной, посоветовала:

– Ты, Степочка, выбрось эту проходимку из головы. Знаю, до сих пор не можешь простить ей того, как с тобой поступила. Но былое – быльем поросло. А я тебе верный друг!

Как самое радостное событие вспомнилось Лидии Сергеевне рождение дочери... Было уже очень тепло – окна палаты родильного дома распахнуты настежь. Держа на руках долгожданную дочь и блаженно улыбаясь, она лежала на кровати – на седьмом небе от счастья, что все уже позади и ее страдания окончились.

Роды были очень тяжелыми и одно время обе – и она и дочь, находились в критическом состоянии. Но все обошлось – операцию сделали удачно, и вскоре они уже были вне опасности. Сильный организм Лидии быстро оправился после операции. Ребенок родился здоровым, упитанным и развивался нормально. Это с удовлетворением отметил дежурный врач, разрешив выписку.

– Все! Можете отправляться домой. Если не возражаете, сообщим вашему мужу, чтобы приехал вас забрать, – весело произнес он, любуясь на молодую мать и энергично сосущую грудь малышку. – Так что собирайтесь!

И вот она уже готова и нетерпеливо посматривает на часы. Наконец-то два часа! Это значит, что Степа с Игорем на его «Москвиче» уже прибыли и ожидают внизу. Лида волнуется: почему так долго нет персонала, чтобы помочь ей с ребенком выйти к встречающим? Но вот дверь открылась, и в палату вошел дежурный врач в сопровождении медсестры.

– Розанова, за вами прибыли, – сообщил он бодрым голосом. – Если готовы, то берите свои вещи, а мы поможем. Счастливого пути!

Они спустились вниз по лестнице, и у ее подножия Лидия видит своего красавца мужа с большим букетом живых цветов в компании с улыбающейся во весь рот Жанной. Они бурно выражают свою радость, что-то кричат, но она их не слышит. Не выдержав, Степан взбежал на несколько ступенек и вручил цветы.

– Лидочка, дорогая, как я счастлив, что все кончилось благополучно! – говорил волнуясь. – Мы тут все извелись! Значит, это – наша юная дочь Надежда? Дайте-ка на нее взглянуть!

– Можете не только взглянуть, а взять ее на руки, папаша! – авторитетно заявила медсестра, передавая крошечный сверток Степану. – Привыкайте с самого начала обращаться со своим ребенком.

Розанов неловко держит красиво уложенный конверт с дочерью на вытянутых руках, не зная, что с ним делать дальше. Он боится взять его покрепче, чтобы случайно не причинить вред столь хрупкому созданию. Присутствующие улыбаются, глядя на его замешательство.

– Да ты смелее обними свою доченьку. Степа! Чего это вдруг оробел? – весело смеется Лида. – Она такая же женщина, как все, только маленькая. – Да еще какая хорошенькая! Здесь ни у кого больше нет таких. Вся в папу!

Степан осторожно прижал свою дочь к груди, с любопытством всматриваясь в крошечное розовое личико, и ему кажется, будто узнает в нем черты, хорошо знакомые по старым семейным фотографиям. Сердце у него учащенно бьется; с удивлением чувствует – этот маленький комочек человеческой жизни навсегда стал для него любимым и родным.

С дочерью на руках в сопровождении Лидии и Жанны, осторожно ступая, Степан вышел на улицу. Неподалеку их поджидал в своем стареньком «москвичонке» Игорь. И хотя салон тесен, обивка потерта и пахнет бензином, все в отличном настроении! Смеясь и обмениваясь шуточками, они весело катят в Новые Черемушки праздновать прибавление в семье Розановых.

А ведь ей тогда казалось, что счастлива, и все было нипочем... Вспомнила, как Степан пришел домой из школы, получив продовольственные заказы. Лида уже укладывала дочь спать – укачивала ее, расхаживая по комнате и напевая вполголоса колыбельную. Убедившись, что ребенок уснул, опустила его в кроватку и побежала в прихожую встречать мужа. Обняла, поцеловала:

– Степочка, милый! Жду тебя не дождусь! Горячий ужин на плите. Очень вкусный! Наденьку я уже уложила. Она хорошо поела и теперь крепко спит. Ну как? Правда, я молодец?

Степан поставил на пол тяжелый портфель, передал ей сумку с продуктами. Отдуваясь, устало сказал:

– Вот, прими! Я взял все, что давали, – ведь мне в очередях стоять некогда. Но денег, конечно, не хватило. Пришлось у завуча одолжить до получки. Теперь не знаю, – озабоченно нахмурился, – что делать. Ведь вся зарплата уйдет на долги! Придется, видно, заняться репетиторством.

– Ничего, муженек, прорвемся! – с несокрушимым оптимизмом заверила его Лида. – Постараемся жить поэкономнее. Чай, не баре! Да и я очень скоро работать пойду. Как только нашу дочурку в ясли устроим, – бодро строила она планы на будущее. – А до этого донором стану! Я ведь здоровенная баба! От Наденьки не убудет.

– Конечно, ты права, Лидочка! Мы с тобой молодые, сильные и справимся с житейскими проблемами! – бодрился Степан. – Не нам одним трудно приходится. Просто я с непривычки очень устаю. Да еще портит настроение, что из-за сверхурочной работы у меня не останется ни сил, ни времени для занятий наукой.

Он встряхнул головой, как бы освобождаясь от груза досаждающих ему мыслей и, повеселев, обнял жену.

– А я все равно своего добьюсь! Стану ученым, не сомневайся! Сейчас у меня – временная пауза. Не собираюсь сдаваться! Ставь на стол ужин, а я пока пойду мыть руки.

Сидя в их маленькой кухоньке и с аппетитом поглощая вкусное жаркое, приготовленное умелыми руками жены, Степан делился впечатлениями от своей новой работы.

– Хотя встретили настороженно, мне быстро удалось установить контакт с моим классом и учителями. Ученикам понравилось, как веду занятия, а в маленьком коллективе сразу все становится известно, – он лукаво улыбнулся. – Вот коллеги и прониклись ко мне уважением. Понравилось, видно, и то, что ничего из себя не строю, – все же знают, что я окончил аспирантуру и вел научную работу.

– А как ваши педагогики? Наверное, сразу принялись тебе глазки строить, Степочка? Есть хоть красивые? – в цыганских глазах Лиды зажглись ревнивые огоньки. – Да ты не отрицай, все равно не поверю! Знаешь сам, как действуешь на женские сердца.

– Не беспокойся, равных там тебе нет! – добродушно парировал ее обвинение муж. – Поначалу, правда, были попытки завязать более тесное знакомство. Но как только узнали, что я – молодожен и счастливый папаша, сразу потеряли ко мне интерес.

– Ну да! Будто и среди учительниц нет нахалок. Вся надежда лишь на то, что у тебя, мой миленький, силенок на них не останется. Уж я об этом позабочусь! – смеялась Лида. – Иначе ты из вежливости не сможешь отказать – так хорошо воспитан.

Однако, похоже, что Степану удалось погасить ее ревность. Подав десерт и наливая в чашки ароматно заваренный чай, она со счастливой улыбкой призналась:

– А вообще-то, у меня такая бесконечная радость на душе, что мне ничто не может испортить настроения. Я чувствую себя в силах преодолеть любые трудности, горы свернуть! Ведь сбылись все мои мечты, и даже более того!

Немного разомлевший от покоя и вкусной еды, Степан с живым интересом слушал откровения жены. Ему приятно то, что она говорила.

– Я с детства была хороша собой и, естественно, мечтала о возлюбленном, под стать себе. Но о таком, как ты, даже не гадала! – восторгалась Лида. – Когда подросла, задумала перебраться в столицу. Разве в провинции жизнь? Ведь все лучшее – в Москве. Но это было нереально. Ничего-то мне не светило. И вот тебе чудеса! Все, что снилось, – сбылось. А о том, чтобы родить ребенка, я даже не мечтала. До сих пор не могу в это поверить!

Перевела дыхание и с азартом продолжила изливать душу:

– Мне не очень-то везло, хоть я и старалась. Все самое лучшее всегда доставалось моей подруге Верке. Она меня опережала во всем. Лучше училась. За ней ухлестывали лучшие парни. Ей всегда – почет и уважение, а на мою долю – одни насмешки! Даже ты, Степа, поначалу обратил свое внимание на нее, а не на меня.

Эти воспоминания всколыхнули горечь в душе Лиды, и в ее черных глазах вспыхнули злые огоньки.

– Но теперь все! Верка повержена мной на лопатки, – восклицает она с мстительным торжеством. – Был у нее шанс, когда она тебя охмурила, да весь вышел! Теперь пусть сидит в нашей глухомани, локти себе кусает. Не думаю, что много радости у нее миловаться с неказистым Иваном. Такой же мужлан, как и все остальные! Ну наплодят детишек – вот и все ее счастье. Куда ей до меня!

Ее злобное торжество, черная завистливая ненависть к бывшей подруге неприятно поразили Степана, всколыхнули в нем боль и сожаления, о которых почти сумел забыть. Лида совершила роковую ошибку.

– Не понимаю, чего тебе далась Вера, если, как говоришь, безоблачно сейчас счастлива? – бросив недовольный взгляд, укорил ее Степан. – И вообще, мне кажется ненормальным, что ты так ее ненавидишь. Это патология какая-то! Ну лучше училась, кому-то больше нравилась? Нехорошо быть такой завистливой! Она же вроде ничего не делала, чтобы тебе навредить? И теперь тоже. Зачем же ты ей желаешь несчастья?

– Ну как же ты не поймешь? – выходя из себя, почти кричала Лида. – Верка ничуть не лучше меня, но измучила мою душу, постоянно доказывая свое превосходство. Сейчас же она по сравнению со мной – в дерьме! Как же мне не торжествовать, не радоваться своей победе? А ты это почему ее защищаешь, Степа? – бросает обиженно. – Неужели все еще не можешь забыть эту мерзавку?

Розанов с жалостью и недоумением смотрит на красивое лицо жены со сверкающими гневом черными глазами, в мгновение ставшее для него чужим. Его душа не приемлет злобы и несправедливости. «Вот и ошибаешься насчет Веры. Рано обрадовалась, – без всякого сочувствия, язвительно мелькает у него в голове. – Сказать, что ли, ей, что Вера в Москве? Нет, этого делать нельзя. Еще пропадет молоко!»

Решив прекратить неприятный разговор, он встал из-за стола. Вытер салфеткой руки и, не отвечая прямо на вопрос, предложил.

– Брось дурью мучиться, оставь Веру в покое и радуйся жизни! Какое теперь нам до нее дело? У нас своих забот и радостей вполне хватает.