– Я слишком хорошо знаю этого скрягу, чтобы рассчитывать на наследство. У Самуэля нет детей, скорее всего, он завещает часть денег на синагогу, а за все остальное родственникам – близким и дальним – придется воевать друг с другом не на жизнь, а на смерть. Но Меер до сих пор тешит себя иллюзиями. Каждую субботу, при любой погоде, он таскает детей на Гранд-Авеню, напомнить дяде Самуэлю, какие у него очаровательные племянницы. Роза откинулась на спинку стула и расхохоталась.

– Забавная вышла история, – проговорила она, вытирая выступившие от смеха слезы. – Вот и досталось мне такое сокровище, как Меер. Деткам моим тоже – повезло – имеют отца, не знающего ни слова по-английски. Рабочие с фабрики смеются над ним. Каждое утро, когда он приходит на работу, его встречают традиционным вопросом: «Ну как, Меер, выучил наконец английский?» Представляешь себе, какой позор – столько лет прожить в Америке и ни тпру ни ну!

– Как же ты его выносишь? – спросила Мисси. Ей и в голову не могло прийти, что можно прожить столько лет под одной крышей с глубоко несимпатичным тебе человеком.

– У меня дети, – пожала плечами Роза. – Может быть, потом, когда они немножко подрастут, я уйду от Меера. А пока что надо немного потерпеть.

При мысли о супружеской жизни с типом, подобным Мееру Перельману, Мисси вздрогнула. Но она не Роза, она ни за что не согласится на это!

– По-моему, что-то случилось, – проговорила Роза, принимаясь за второе пирожное. – Ты очень взволнована. В чем дело?

Мисси быстро рассказала ей о предложении О'Хары пообедать вместе в воскресенье.

– Посмотри, Роза. – Мисси с гордым видом показала ей букет искусственных роз. – Я приколю эти цветочки к своей старой фетровой шляпе и буду выглядеть не так убого. А эту ленточку мы заплетем в волосы Азали.

При виде цветов Роза улыбнулась и сказала:

– Ты сказала Азали? Значит, она тоже пойдет с вами? Выходит, это не любовное свидание?

– Конечно же, нет, глупая! – запротестовала Мисси. – Как ты могла подумать такое? Да, О'Хара делал мне предложение, но только из жалости. Он просто очень добрый человек.

– А ты – очень красивая девушка, – с улыбкой заметила Роза. – Не забывай об этом, милая.

Мисси вспомнила эти слова Розы, когда рано утром в воскресенье стала мерить перед маленьким квадратным зеркалом фетровую шляпку с приколотыми к ней искусственными розами.

– Какая ты красивая, Мисси, – проговорила Азали, рассматривая девушку.

Улыбнувшись, Мисси потрепала Азали по щеке. Она-то знала, что зеркало не лжет: только сейчас она обратила внимание на свою бледность и худобу. Бесследно исчезло очарование юности, и Мисси казалось, что ее исхудалое лицо – лишь бледный фон для искусственных роз.

Азали сидела на самом краешке стула, чтобы не помять свое голубенькое платьице, и качала ножками, любуясь на новые туфельки, купленные накануне у уличного торговца. Мисси заплела ее волосы в косички, аккуратно завязала банты из той самой желтой ленты, но непокорные локоны на висках выбились наружу, обрамляя прелестное личико.

У кожи Азали был такой же золотистый оттенок, как у княгини Аннушки, в больших глазах появилось мечтательное выражение, свойственное матери. «Какой чудесный ребенок!» – подумала Мисси, прижимая девочку к груди. Она любила ее, как родную дочь. Девочка ни разу не возмутилась условиями их жизни: ей нравилась эта тесная комнатка, эта грязная улица, на которой она играла с соседскими детишками. Неужели она забыла о трех годах, проведенных в княжеских хоромах?

С улицы донесся звук клаксона. Азали спрыгнула со стула и опрометью подбежала к окну. Снова загудел клаксон.

– Матушка, это О'Хара за нами приехал на машине! – в восторге закричала Азали.

Мисси высунулась в окно и с изумлением увидела, что возле самого подъезда их дома стоит роскошный желтый «Стутц» – за рулем с важным видом сидел Шемас О'Хара в модном коричневом костюме, накрахмаленном воротничке и галстуке. Он еще раз посигналил и помахал рукой всем любопытным жителям окрестных домов, высунувшимся из своих окон посмотреть, что происходит. Затем он открыл дверцу автомобиля, встал на подножку и, сняв шляпу, поклонился Мисси.

– Боже мой! – воскликнула Мисси, от неожиданности втягивая голову в плечи. – Теперь вся улица будет знать, что он приехал за мной.

Посмотревшись в последний раз в зеркало, она схватила Азали за руку и побежала вниз по лестнице.

– Какая прекрасная погода, Мисси, – широко улыбнулся О'Хара. – По-моему, самое время немного прокатиться.

Зеваки перевели взгляды с О'Хары на Мисси—держа за руку Азали, она подошла к машине. Шемас поднял малышку на руки и легким движением посадил на заднее сиденье, после чего учтиво распахнул перед Мисси переднюю дверцу.

– Пока, Роза! – крикнула Азали, поворачивая голову в сторону окна Перельманов.

Мисси чувствовала себя не в своей тарелке – она прекрасно понимала, что вся Ривингтон-стрит долго еще будет перемывать ей косточки, обсуждая воскресную прогулку в компании Шемаса О'Хары.

О'Хара нажал на газ, и машина, громко взревев, тронулась.

– Я купил ее только вчера, – с гордым видом заявил Шемас. – Ты первая, кто в нее сел. Что скажешь?

– Как здорово, О'Хара! – воскликнула Азали, в восторге смотря по сторонам и маша ручкой прохожим.

– У вас очень красивая машина, – проговорила Мисси, придерживая рукой шляпу, – но я предпочла бы уехать с Ривингтон-стрит с меньшей помпой…

О'Хара расхохотался.

– Я же обещал тебе устроить маленький праздник, не так ли? Знай, Мисси О'Брайен, – я человек слова!

Когда машина свернула на Орчард-стрит, Мисси неожиданно для самой себя тоже рассмеялась: смех О'Хары оказался заразительным. Светило яркое солнце, в лицо дул свежий ветерок, рядом за рулем сидел этот добрый, надежный человек. Мисси поняла, что наконец можно расслабиться, и откинулась на кожаную спинку.

Когда желтый «Стутц» проезжал мимо ломбарда Абрамски, Зев с удивлением посмотрел на роскошный автомобиль– О'Хара постоянно сигналил и посматривал на Мисси с видом хозяина, а она… она весело смеялась, поправляя на голове шляпку с цветами… Острое чувство ревности переполнило душу Абрамски.

– Крутой делец! – процедил он сквозь зубы вслед автомобилю.

– Куда мы едем? – спросила Мисси, когда машина въехала на мост через Гудзон. Вдали показались холмы Нью-Джерси.

– Подожди – сама увидишь! – загадочным тоном произнес О'Хара. Впрочем, по его виду можно было догадаться, что Мисси должно понравиться то место, куда он ее вез.

«Стутц» проехал несколько миль вдоль берега Гудзона и остановился возле большого кирпичного здания, стоявшего чуть в стороне от дороги, за деревьями. «Итальянский ресторан У ДЖОРДЖО» – гласила яркая вывеска. Глаза Мисси округлились при виде столиков, покрытых белоснежными скатертями, серебряных приборов, хрустальных бокалов и ваз с живыми цветами.

– По-моему, я слишком плохо одета для такого роскошного заведения, – смущенно произнесла Мисси, стыдясь своего старенького серого пальто, поношенной кофты и скромной юбки.

– Перестань, Мисси, – улыбнулся О'Хара. – Такая девушка, как ты, может лишь украсить подобное заведение. Бьюсь об заклад: ты затмишь всех остальных посетительниц!

О'Хара снял шляпу. Навстречу им вышел метрдотель и провел их к столику возле окна. Судя по всему, он хорошо знал Шемаса.

– Доброе утро, мистер О'Хара, – произнес он. – Как вы себя чувствуете, сэр?

– Спасибо, все отлично, – ответил О'Хара, радостно улыбаясь при виде второго официанта, несущего ведерко с шампанским. Официант с немым вопросом на лице показал Шемасу бутылку, и О'Хара одобрительно кивнул головой.

Мисси не могла поверить своим глазам.

– Что это, шампанское? – спросила она.

– Разумеется, шампанское, – отвечал О'Хара. – По такому случаю можно позволить себе такую роскошь.

Мисси густо покраснела – официанты с понимающим видом улыбнулись. Наверное, они подумали, что она любовница О'Хары.

Мисси посмотрела на пенящийся бокал, вспоминая, когда в последний раз пила шампанское. Это было в день се восемнадцатилетия – сам Миша Иванов налил ей полный кубок игристого вина, и они долго не могли свести друг с друга глаз, догадываясь, что вскоре предстоит расставание…

– О чем задумалась? – спросил О'Хара.

Мисси покачала головой и, высоко подняв бокал, чокнулась с О'Харой.

– За ваше здоровье, Шемас О'Хара, – сказала она, выдавливая улыбку. – Спасибо за эту прогулку.

– Прогулка еще не закончена, – улыбнулся О'Хара. Мисси принялась изучать меню, а Шемас сидел напротив, не сводя с нее глаз.

– Как идет тебе эта шляпка, Мисси, – проговорил он, – ты самая красивая девушка на свете!

– Конечно! – с радостным видом поддакнула Азали. – Я ей то же самое говорила.

О'Хара ласково посмотрел на девочку.

– А вам, моя юная леди, – проговорил он, слегка дернув ее за косичку, – я советую все время быть начеку. Когда тебе будет столько же лет, сколько сейчас Мисси, у тебя отбоя не будет от поклонников.

– От кого? – переспросила Азали. – От каких еще поклонников?

– Вырастешь – узнаешь, – улыбнулся О'Хара, доставая из кармана небольшой сверток. – Чуть не забыл– у меня есть для тебя маленький подарочек.

– Подарочек? Шемас кивнул.

– Специально для тебя, детка.

Азали с восторгом прикоснулась к красной оберточной бумаге.

– Как красиво… – протянула она.

О'Хара посмотрел на Мисси, потом снова на девочку.

– Подарки принято открывать. Разверни бумажку, посмотри, что там внутри.

Азали аккуратно развернула бумагу и увидела небольшую картонную коробочку. Замирая от волнения, она сняла крышку.

– Матушка, матушка! – воскликнула она при виде содержимого. – Ты только посмотри!

Да, поистине это был самый настоящий царский подарок– маленькая фарфоровая куколка с пышными белокурыми волосами, в кружевном платьице и лайковых сапожках.

– А как ты ее назовешь? – спросила Мисси.

– Аннушка, – прошептала девочка, прижимая куклу к груди. – Я назову ее Аннушкой.

Мисси вздрогнула от неожиданности. За все это время Азали ни разу не вспомнила о матери. Мисси надеялась, что она вообще забыла о ней.

– Но это ведь американская кукла, – возразила она. – Давай лучше придумаем ей американское имя.

Азали, казалось, не слышала этих слов – она смотрела куда-то вдаль…

– Предлагаю назвать ее Кэтлин, – сказал О'Хара. – Хорошее ирландское имя. Так звали мою маму.

– Прекрасная идея! – быстро проговорила Мисси. – И потом, это ведь О'Хара подарил тебе куклу – пускай он и выберет ей имя. Ты только послушай, как красиво: «Кэтлин».

Азали прижала куклу к щеке, закрыла глаза и улыбнулась.

– Кэтлин-Аннушка, – проговорила она. – Кэтлин-Аннушка О'Хара.

О'Хара улыбнулся и налил еще шампанского.

– Девочка отлично придумала! – произнес он. – У нее правильный ход мыслей. – Он многозначительно посмотрел на Мисси.

Через некоторое время появился официант с супом.

– Как вкусно пахнет! – проговорила Мисси, стараясь перевести разговор на другую тему.

– Еще бы! – усмехнулся О'Хара. – Это один из лучших ресторанов в Нью-Джерси. Я стал завсегдатаем этого заведения, как только у меня появились кое-какие дела в этих местах.

Неожиданно Мисси поняла, что ей очень хорошо: изысканные итальянские блюда после нищенской еды казались просто райской пищей, шампанское ударило в голову. Откинувшись на спинку стула, она слушала рассказ О'Хары о том, как он жил в Ирландии, а потом перебрался сюда, в Америку.

– А сейчас я собираюсь начать новое дело, – проговорил О'Хара, закуривая большую, чем обычно, сигару.

Азали сладко зевнула, разворачивая одной ручкой пестрые бумажки леденцов, а другой все так же крепко прижимая к груди куклу.

О'Хара погладил девочку по голове и сказал:

– Ты плохо знаешь меня, Мисси. Я серьезный человек, и у меня далеко идущие планы. Именно об этом я и собирался сегодня с тобой поговорить. Но сначала позволь мне кое-что показать тебе.

Он расплатился с официантом, дав кругленькую сумму на чай, взял на руки заснувшую Азали, и все вместе направились к выходу. О'Хара положил Азали на заднее сиденье, накрыл ее пледом и задумчиво проговорил:

– Как бы мне хотелось иметь такую девочку. Затем он распахнул перед Мисси дверь машины, сел за руль и поехал по направлению к холмам.

– Куда мы едем? – спросила удивленная Мисси.

– Наберись терпения, – отвечал О'Хара. – Тут недалеко.

Машина проехала еще миль пять вверх по извилистой дороге, пока не остановилась у высокого деревянного забора. О'Хара вышел из автомобиля и открыл ворота.

– Ну вот, почти приехали, – проговорил Шемас, въезжая на посыпанную гравием аллею. Вдали, под сенью раскидистых каштанов и высоких вязов, стоял квадратный дом под красной крышей.

– Снаружи он может показаться маленьким, – произнес О'Хара, выходя из машины и поднимаясь на деревянное крыльцо, – но это впечатление обманчиво. Внутри– три спальни, снаружи – три акра земли. Мне понравилось это владение, и я его купил. Но это еще не все. Те земли, через которые мы только что проехали – тоже мои. Пятьдесят акров земли в Смолвуде, штат Нью-Джерси, принадлежат вашему покорному слуге…

О'Хара повернулся к Мисси – в глазах его горело вожделение.

– И все это будет принадлежать… тебе, если… если ты только ответишь «да». Я хочу разделить с тобою все – дом… все, чем я богат.

Шемас запнулся и протянул руку к устам Мисси.

– Подожди, не говори ничего. Сначала я хочу показать тебе все. – Он повернулся и, обводя рукой окрестные поля и леса, проговорил. – Это все моя земля… И это – тоже.

Мисси посмотрела на зеленые луга, на густые рощи, на пасшихся где-то за речкой коров, набрала полные легкие свежего осеннего воздуха, и на какой-то миг ей показалось, что она вернулась в мир своего детства – в родной Оксфорд…

– Как здесь хорошо, О'Хара, – прошептала она. – Как красиво…

– Пойдем в дом, – сказал О'Хара, распахивая входную дверь. – Пусть девочка поспит на свежем воздухе.