Прибыла тяжёлая артиллерия. Стараниями наших артиллерийских и голландских офицеров под командованием Полковника Штейнмеца{110} орудия были поставлены на укреплениях: одни руководили установкой платформ, другие ставили орудия на лафеты, большая часть которых нуждалась в серьезной починке; третьи проверяли пушки, подбирали подходящие ядра и заряжали орудия. Вся эта работа сопровождалась неприятельским огнем, отвечать на который у нас не было ни времени, ни средств. Тишина с нашей стороны заставила думать Французского Генерала{111}, что для нас пришло время сдаваться; и он прислал парламентера, требуя сдачи города. Однако Французский Генерал вынужден был отступить. Наша новая артиллерия, состоящая из 40 орудий, начав действовать, лишь доказала, что ему надеяться не на что.

Полковник Чеченский пошел к Тилбургу, чтобы тревожить неприятеля и охранять сообщение мое с Генералом Бюловым. Князь Гагарин, оставшийся в Тернгейде, поддерживал связь с отрядом Майора Алферьева и продолжал сообщать мне известия о действиях английских войск, сделавших высадку в Виллемштаде.

8-го вечером Полковник Коломб и капитан Петерсон вернулись в Бреду. Они были в Лувене и Малине, откуда и привезли 8 орудий, отбитых у неприятеля, и 300 освобожденных англичан, которые были взяты в плен в Испании.

Эта удивительная встреча стала великим событием для армии 1813 г.

Всю ночь враг сильно обстреливал город. Несколько возникших пожаров напугали несчастных жителей, однако усилиями наших войск удалось усмирить огонь и сохранить в городе тишину и порядок.

9-го утром, усилив канонаду, неприятель предпринял попытку нападения на Турнгутские ворота. Атака длилась довольно долго и прекратилась только тогда, когда сделал я вылазку из Антверпенских ворот. Солдаты голландского батальона, наспех Составленного из молодых горожан, шли в бой с радостными криками. Они проявили храбрость, достойную восхищения. В поддержку им выделена была мною сотня лучших солдат из нашей пехоты. Враг понес значительные потери, и канонада утихла. Вечером канонада возобновилась, однако ночь была спокойной.

Англичане не могли содействовать нам: их суда, на которых находились лошади, были задержаны противными ветрами на море.

Бомельверт, покрытый Льдами, был настолько недоступен, что Генерал Бюлов, весьма стремившийся прийти мне на помощь, не смог переправить свои войска.

Всё же французы должны были опасаться прихода англичан и пруссаков и или поспешить со взятием Бреды, или оставить свои позиции.

10-го они захватили все дороги, кроме той, которая вела к позициям, занимаемым Князем Гагариным. Батареи, выставленные авангардом, в течение ночи приближались к крепости и продвигались стремительно. Из-за этого мы потеряли людей, было разрушено несколько домов.

Бастион, на котором я поставил отряд, стал уже почти непригодным для боя, и большинство стоявших здесь орудий было снято.

К концу дня враг яростно атаковал трое ворот.

Антверпенские ворота защищал Князь Жевахов. Его пешие гусары соперничали в отваге с нашей пехотой. Турнгутские ворота защищал Генерал Сталь и пруссаки под командованием Полковника Коломба.

Все были преисполнены удивительнейшею отвагою; на лицах была написана уверенность в успехе.

Я же бросился с резервом к Буале-Дюкским воротам, где атака казалась мне решающей. Место было достаточно открытым, и когда настал вечер, я выступил с тремя эскадронами гусар, отрядом казаков и четырьмя конными орудиями. Мы с ожесточением бросились на противника. Первой же атакой неприятель был отбит и поспешно отступил на довольно значительное расстояние.

Я прекратил преследование, опасаясь, как бы эта слишком легкая победа не таила в себе подвоха. Волей случая в тот самый момент от Князя Гагарина прибыл отряд казаков. С громкими криками казаки бросились в тыл французов. Французы решили, что я действую совместно с войсками Генерала Бюлова, и именно это обстоятельство заставило их так быстро отступать.

Вечером я зажег множество огней и расставил часовых так, что казалось, будто в лагере стояло целое войско.

В других местах приступ был отбит, и неприятель понес значительные потери.

К ночи огонь затих повсюду.

Во всех донесениях с позиций сообщалось, что в лагере французов стоит большой шум. Из-за густого утреннего тумана невозможно было различить позиции врага. В 8 часов я опустил мост и, несмотря на туман, продвинул вперед патрули.

Они и сообщили мне, что осаждающие покинули свои позиции и отошли от Бреды.

Радость от этого известия еще усиливалась тем, что у нас начинал кончаться фураж, а у жителей города — запас продовольствия.

Генерал Сталь получил приказ преследовать врага по Антверпенской дороге. Он мог это делать лишь до Вествезеля, где французы остановились и закрепились. Полковник Коломб с отрядом казаков пошел к Турнгуту.

На следующий день, 12 Декабря, — в день рождения Его Величества — на стенах Бреды мы отслужили благодарственный молебен{112}.

Голландцы и Пруссаки, бывшие с нашими войсками, присутствовали на нашем богослужении и преклоняли колена.

Я просил англичан, Бюлова и голландцев прийти сменить меня, так как не мог смириться с тем, что должен пребывать лишь с гарнизоном крепости. Более того, Генерал Винценгероде посылал мне один за другим приказы о соединении с ним.

Он продвигался с войском к Рейну и хотел, чтобы мы встретились и перешли вместе через Рейн.

Наконец, после многих хлопот с моей стороны, 22-го числа меня сменили 2 английских, 2 прусских и 2 голландских батальона. Я откомандировал их в Бреду, а сам пустился в путь.

Чтобы обмануть неприятеля, я отправился в Тилбург, и ночью два моих казачьих полка атаковали неприятеля.

Через день я пошел в Бомель, где находились войска Генерала Бюлова, а оттуда — в Арнгейм и Эммерих, где я и должен был бы совершить переправу, а Генерал Винценгероде тем временем подошел бы к Дюссельдорфу. Льды несло с такой силой, что, несмотря на все наши усилия, невозможно было соорудить переправу. Я написал об этом Генералу. Генерал считал или же делал вид, что считает меня уклоняющимся от его распоряжений, и послал мне приказ передать командование в более опытные руки. Я не думал, что достоин этого унижения. Это была месть Генерала Винценгероде за мой удачный поход в Голландию, совершенный против его желания.

Утешением для меня послужила награда Владимирским орденом второй степени, которую мне прислал Император, орден Красного Орла высшей степени, дарованный мне Прусским Королем благодаря отчетам Генерала Бюлова, орден Меча высшей степени, который передал мне Шведский Принц. Самыми приятными подарками для меня были сабля от Регента Англии, шпага от Принца Оранского, Государя Голландии, и наградные трубы, переданные Тульскому и 2-му егерскому полкам. На трубах выгравированы были дата нашего прибытия в Амстердам и мое имя{113}.

Со слезами расставался я со своим доблестным отрядом. Отряд не перешел Рейн в Эм-мерихе и направлен был в Дюссельдорф, куда я отправился совершенно один{114}.

(РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3376. Ч. II. Л. 85-114.) Перевод Татьяны Ильяшенко и Марии Тищенко. Французский текст этой части "Записок" печатается по нормам современной орфографии и пунктуации. Сохранены лишь написания некоторых слов с заглавных букв.

Действие отряда Генерал-майора Бенкендорфа в Нидерландах

Генерал Винценгероде находился в Бремене, а вверенный мне отряд расположен был в Оснабрике и его окрестностях. Отряд сей состоял из полков:

Тульского пехотнаго,

Павлоградскаго гусарскаго,

5-ти козачьих

батальона 2-го егерскаго полку, и батареи конной артиллерии.

Составляя авангард, получил я приказание итти к реке Исселю, по дороге к Девентеру; весь же корпус Генерала Винценгероде должен был за мною следовать.

2-го Ноября выступил я, послав вперед Генерала Сталя с тремя козачьими полками.

В Бентгейме получил известие, что корпус еще не может выступить из Бремена, и что мне оставалось действовать сообразно обстоятельствам и открыть сообщения как с отрядом Генерала Чернышева, находившимся тогда под командою Полковника Балабина, так и с отрядом Полковника Нарышкина. Первый из них шел к Дезбургу, а второй к Цволю.

Переправя через реку Иссель Башкирский полк под командою Майора Князя Гагарина, велел ему движениями своими по той стороне реки показывать, будто хочет занять мост, ведущий к Девентерской крепости, меж тем как ночью намеревался я сам напасть на оную. Нападение было безуспешно, ибо укрепления были в хорошем оборонительном состоянии и крепость защищаема была

Так говорит Г. Генерал-майор Бенкендорф, сочинитель описания сего (Прим. Ф. Глинки) гарнизоном из 3000 человек; но и потеря с нашей стороны состояла в нескольких человеках. Итак оставаться противу крепости, достаточно всем нужным к обороне снабженной, было бы безполезно, ибо принудить ее к здаче не был я в силах.

Оставив для наблюдения оной часть моего отряда под начальством Полковника Балабина, взял я направление к Цволю, у самых стен котораго Полковник Нарышкин разбил отряд кавалерии; после чего город не будучи в состоянии обороняться, здался.

Для разведывания о расположении жителей Амстердама и о том, можно ли надеяться на деятельную помощь народа, посылал я вернаго человека. Посланный мой очень удачно исполнил свое дело. Город Амстердам прислал ко мне уполномоченных, прося на все отважиться и ввести часть войск в город, обещая немедленно возстать против общаго врага.

О сем донес я Генералу Винценгероде, а депутатов Голландских отправил к Бюлову, который, находясь в Минстере, скорее мог поспеть в Голландию.

Чтоб не упустить времени, отрядил я Майора Морклая с 200 Козаков, предписав ему безостановочно следовать и войти в Амстердам, неприятелем оставляемый, не заботясь ни о сообщениях своих, ни об отступлении.

Храбрый и благоразумный офицер сей, обойдя занятые неприятелем дороги, вошел в Амстердам. Народ, ободренный при виде Козаков, взволновался и захватил часть остававшихся в городе Французов.

В тоже время Полковник Нарышкин, оставя Цволь, взял Гардервик и пошел к Амерсфорту, к которому приближался и Генерал Сталь, пробираясь в направлении между Зюйтфеном и Девентером.

Генерал Бюлов, по полученным осведомлениям от Голландских депутатов, выступил, и войдя внезапно в Дезбург, приближался к Арнгейму.

Неприятель в сие время занимал:

на Исселе крепость Девентер,

Арнгейм 4000-ми человек;

Амерсфорт авангардом;

Утрехт корпусом от 7 до 8000 человек

Нарденскую крепость, достаточно всем снабженную, защищали 2000 человек; и сверх того имел в руках своих Мюйден и Гальвиг, две крепости в хорошем оборонительном состоянии, почти пред воротами Амстердама.

Итак нападать открыто на неприятеля было для меня не возможно. Превосходство сил его, положение страны, особенно же от окрестностей Утрехта, где на каждом шагу встречались преграды, и самое даже успешное покушение Майора Морклая, после котораго осторожность неприятеля увеличилась; — все сие служило препоною преодолеть его. Но весь успех зависел от совершеннаго освобождения города Амстердама, который страшился мщения раздраженнаго неприятеля.

На сей то конец решившись действовать, послал я гусарской полк и артиллерию, под командою Генерала Жевахова, на подкрепление Генерала Сталя и Полковника Нарышкина, что принудило неприятеля оставить поспешно Амерсфорт, и наши преследовали его по дороге к Утрехту.

Генерал Бюлов взял приступом крепость Арнгейм. Сие действие было одним из блистательных подвигов сей войны.

Оставя в Цволе Полковника Балабина для наблюдения за Девентером и прикрытия сообщения, в ночь с 21-го на 22-е Ноября выступил я из Цволя с пехотою, и 22-го вечером, прибыв в Гардервик, сел тотчас на приготовленные малые суда. Нам должно было пользоваться темнотою ночи и попутным ветром, чтоб избежать крейсировавшей в Зюйдер-Зе неприятельской флотилии, отряженной из Текселя Адмиралом Вергюелем. В 11-ть часов подняли мы паруса, а в 8-м утром благополучно вошли в Амстердамскую гавань.

В 10-ть часов собравшемуся народу читан был акт возстановления Голландии. В тот же день сдались крепости Мюйден и Гальвиг. Гарнизон их, из 900 человек состоявший, объявлен военнопленным, и на крепостных валах найдено 26 орудий.

Ожидание мое исполнилось. Неприятель, узнав о прибытии в Амстердам пехоты, предполагая отряд мой в знатнейших силах, чем в самом деле был, видя сильную колонну, приближающуюся к Утрехту, и не сомневаясь, что вся Голландия возстанет по примеру своей столицы, переправился через Лех и Вааль, оставя без защиты страну по сю сторону сих рек. Генерал Жевахов оставался в Утрехте; отряды же, первый под командою Генерала Сталя, преследовал неприятеля в направлении к Вику и Вианену; командуемый же Полковником Нарышкиным послан был занять Роттердам и обезпечить переправу.

Генерал Бюлов приближался к Утрехту, намереваясь расположиться там; а Голландские волонтеры вызвались блокировать Наарден.

Я получил повеление послать за Иссель отряд Полковника Нарышкина.

Майор Морклай с 200 Козаков пошел к Гельдеру, дабы предупредить меня о действиях флота Адмирала Вергюеля. Отличный офицер сей умел заставить Адмирала, имевшаго более половины Голландцев, очистить крепость Гельдер, оставя там 10 пушек, и заключить капитуляцию, которою обязался ничего не предпринимать, естьли только позволено будет ему покупать припасы для своего продовольствия.

Прибывший в Амстердам Принц Оранский с восторгом провозглашен Государем Голландии.

Генерал Жевахов, здав пост свой Прусакам, выступил из Утрехта к Роттердаму, куда следовала также и командуемая мною пехота.

Генерал Сталь, перешед Лех, подвинул пикеты свои к Бомелю и Горинхему.

В Роттердам прибыл я 28-го Ноября, после свидания с генералом Бюловым. Ему сообщил я намерение свое, переправясь чрез Вааль и возпользовавшись разстройством неприятеля, стараться занять крепкую позицию на левом берегу, и тем обезпечив наши движения, удалить войну от внутренних областей Голландии. Он обещал прикрывать мое отступление, послав несколько батальонов для охранения дороги моей близ Горинхема.

Генерал Сталь, переправясь чрез Вааль, получил приказание без остановки следовать, уклоняясь от неприятеля, и показаться пред Бредою со стороны Антверпена. Между тем Бриль и Гельвет-Слюйс заняты были отрядом Голландских волонтеров, Дортрехт батальоном егерей, а Капитан Петерсон со 100 козаками и храбрыми патриотами Голландии вытесняли неприятеля из Гог-Свалюва.

Ожидая Прусаков, послал я батальон Тульскаго пехотнаго полка с двумя орудиями занять плотину, служащую для переправы через Вааль по дороге из Горинхема к Гардингсфельду, и лежащую на два пушечных выстрела за крепостью. Быстро последовал я сему движению со всем отрядом моим, усиленным батальоном егерей и 600 конницы под командой Майора Коломба.

Голландския канонерския лодки, вооруженныя наскоро ревностными жителями Роттердама, приближась к стенам Горинхема, производили огонь по городу тогда, как я старался пройти. Гарнизон сей крепости состоял от 7 до 8000.

Генерал Сталь быстрым и благоразумным маршем нечаянно напал на Бреду. Жители, бодренные его приходом, угрожали гарнизону, и Генерал Сталь, уведомясь о происходящем в городе, стремительно напал на Антверпенския ворота, вломился в оныя и взял 600 человек в плен.

Бреда, одна из важнейших крепостей и ключ Голландии, не в силах была обороняться: на стенах не было пушек, и укрепления находились в дурном положении. Наполеон, повелевая Германией) и переходя за Немень, дабы в Москве предписать мир Европе, не заботился взять предосторожность, чтоб усилить крепости Голландии.

Горинхемский гарнизон не безпокоил меня на походе, так как и гарнизон крепости Вудрихемской, лежащей на левом берегу Вааля, почти потив Горинхема, который позволил мне даже пройти под стенами своими, не помыслив зделать вылазку.

Артиллерии оставалась одна дорога через Гертруйденберг, — место от природы крепкое и защищаемое с сей стороны заливом Бисботским; но гарнизон был слаб и не готов к выдержанию нападения. По сему Генерал Сталь послал отряд Козаков для наблюдения, а офицера требовать от коменданта, Бригадного Генерала Лорсета, здачи крепости. При виде отряда моего подписал он капитуляцию, коею дозволялось, как ему, так офицерам и солдатам, под командою его находившимся, возвратиться во Францию, с условием в продолжении года не служить против Союзников.

Я прошел только чрез сию крепость, где храбрые Голландцы вооружались для защиты ее, и в тот же день, 1-го Декабря, вечером прибыл в Бреду.

Тогда же Полковник Чеченский был отряжен с двумя козачьими полками, дабы устрашить Виллемштадский гарнизон, куда и прибыл вечером. Гарнизон, к великому его удивлению, столь поспешно сел на суда, чтоб удалиться в Берген-Опцоом, что оставил нам до 100 орудий, 52 вооруженныя шлюбки и множество амуниции. Взятие сей крепости было тем важнее, что прибывшие Англинския войска могли зделать в оной высадку, найдя там выгодную и хорошо укрепленную гавань.

К Английскому Генералу Грагаму отрядил я эскадрон гусар и 100 Козаков, под командою Майора Алферьева, для занятия аванпостов, пока будет высажена Английская кавалерия, и для наблюдения Берген-Опцоомскаго гарнизона.

Генерал Сталь приближался к Вествезелю и разсылал отряды свои даже до Антверпена, куда прибыл известный генерал Карно, чтоб принять начальство над сею важною крепостью.

Полковник Чеченский расположился в Турнгуте, а Майор Коломб, оставя пехоту свою в Бреде, и подкрепленый Капитаном Петерсоном со 100 Павлоградскими гусарами и сотней Козаков, получил приказание делать разъезды к Малину и Лувену.

Генерал Бюлов, узнав о взятии Бреды, Гертруйденберга и Виллемштада, оставил Утрехт, окружил теснее Горинхем и с авангардом пошел сам к Бомелю.

Неприятель, опомнясь от перваго своего удивления, вооружил матросов, бывших на линейных кораблях в Антверпене, соединил все силы свои и по повелению Наполеона, выступив из крепости в числе 17 или 18 000 с многочисленною артиллериею, потянулся на Вествезель, чем принудил Генерала Сталя отступить.

Полковнику Чеченскому приказано было тревожить неприятеля на пути его, не оставляя дороги от Турнгута к Бреде; а Генералу Сталю отступать медленно по дороге, неприятелем занимаемой. Для подкрепления его послал я два орудия конной артиллерии и эскадрон гусар; а дабы не принудили его отступить в безпорядке к крепости Бреде, то батальон 2-го егерскаго полка расположился в закрытом месте, вне крепости, чтобы в случае нужды способствовать собраться кавалерии. Удачныя распоряжения Генерала Сталя зделали безполезною сию предосторожность, и он, оспоривая каждый шаг неприятелю, вошел в Бреду в полдень 7-го Декабря, в совершенном порядке и без малейшей потери.

Эспланада вокруг крепости еще не могла быть очищена; почему Французские стрелки засели в садах и шалашах, простиравшихся даже до гласиса, батареи устроены на близком разстоянии от крепости, и атака зделана была с отличною решительностию. Артиллерии Капитан Сухозанет, поставив орудия свои на передовых укреплениях, так искусно действовал и так удачно подкреплен был огнем нашей пехоты, что неприятель прекратил нападение и довольствовался канонадою по крепости.

В тот самый день ожидал я тяжелой артиллерии и запасу амуниции, отправленных водою из Виллемштада. Неприятель послал отряд для занятия дефилеи Тергейденской на реке Мерке, чрез которую надлежало проходить судам сим, и которая вела прямо к Гертруйденбергу. Крепость сию защищали одни только граждане, а потому она легко могла быть взята. В то время, как я оставил позицию при переходе сем, Майор Князь Гагарин, которому приказал я следовать по правому берегу Мерка с Башкирским полком его, эскадроном гусар и двумя орудиями. Ночью зделал он столь успешное нападение, что захватил до 200 пленных, отнял Тергейд, и, преследуя неприятеля, способствовал провозу транспорта, который часом позже достался бы в руки Французов.

Наконец прибыла тяжелая артиллерия. Стараниями наших артиллерийских офицеров и Голландских под начальством Подполковника Штейнмеца орудия были поставлены, не смотря на неприятельский огонь, на который, по причине занятия работами, не возможно было нам отвечать. Французский Генерал прислал парламентера требовать здачи города; но успешное действие нашей артиллерии лишило его сей надежды.

Полковник Чеченский шел к Тильбургу, чтобы тревожить неприятеля и удержать сообщение мое с Бюловым; Князь же Гагарин отправился, что бы охранять сообщение с Майором Алферьевым, прикрывавшим Виллемштад.

8-го в вечеру, возвратясь в Бреду, Майор Коломб и капитан Петерсон, бывшие в Аувайне и Малине, привезли с собою 8 орудий, найденных в сей последней, и 3000 освобожденных ими Англичан, взятых Французами в плен в Испании.

Неприятель чрез всю ночь сильно бомбардировал город, а 9-го покусился зделать нападение на Турнгутские ворота. Продолжительное нападение сие прекратилось только тогда, когда я велел зделать вылазку из Антверпенских ворот, в которой солдаты и офицеры Голландского батальона оказали отличную храбрость. Потеря неприятеля была очень значительна, и канонада утихла; хотя же вечером опять возобновилась, но ночью все было спокойно.

Хотя Англичане не могли содействовать нам, ибо делали еще только высадку тогда, и противные ветры удерживали в море суда их, на которых находились лошади; а Бомельверт, будучи покрыт льдом, делал невозможною переправу Генералу Бюлову; но Французам должно было опасаться прихода Прусаков и Англичан; и потому оставалось им или ускорить овладение Бредою, или оставить свое на оную предприятие. 10-го заняли они все дороги, кроме ведущей к позиции, занимаемой Майором Князем Гагариным, и вечером зделали нападение на трое ворот. Антверпенския защищал Генерал Жевахов, Турнгутские Генерал Сталь и Майор Коломб, а я с резервом бросился к Буале-Дкжским. Место было открыто, и я, выступив с полком Козаков и 4 эскадронами гусар, заставил неприятеля отступить более чем на версту. К ночи огонь затих повсюду. Густой туман не допустил воспользоваться успехами кавалерии, и только в 8-м часу утра можно было продвинуть вперед патрули.

Неприятель оставил совершенно свою позицию, отступил от Бреды, преследуемый Генералом Сталем по Антверпенской дороге до Вествезеля, где укрепился.

Майор Коломб с козачьим полком пошел к Турнгуту.

Бреда счастливым успехом защиты своей обязана деятельности и неутомимости храбрых наших офицеров, рвению артиллерии нашей Капитана Сухозанета и командира Голландской Подполковника Штейнмеца, особенно же благоразумным советам Голландского Губернатора Фон-дер-Платена, служившаго прежде инженерным офицером в наших войсках.

Вся Голландская экспедиция, стоившая нам 460 человек ранеными и убитыми, была благоприятствуема общим расположением Голландского народа и споспешествуема мудрыми распоряжениями Генерала Бюлова.

12-го Декабря на стенах Бреды принесли мы благодарение Богу за щастливое действие нашего оружия.

22-го сменили нас 2 Английских, 2 Пруских и 2 Голландских батальона, после чего собрав отряд мой, по повелению Генерала Винценгероде, пошел я правым берегом Рейна к Дюссельдорфу, где и присоединился к его корпусу.

(Перевод с франц. Федора Глинки) (ВОЕННЫЙ ЖУРНАЛ издаваемый при Гвардейском штабе. Книжка VII. Санкт — Петербург. В Типографии Гвардейского Штаба. 1817, с. 22–33)

Письма А. X. Бенкендорфа к графу М. С. Воронцову (1811–1815 гг.)