Без не шевелился. Ребята последовали его примеру.

– За мной! – повторила тетка.

– Тоска! – сказал Без.

– Зеленая, – добавил Андрей.

Тоща тетка подхватила Беза поя мышки, а Андрея за шиворот и поволокла к двери. Лобову пришлось двинуться за ней. Он смотрел на широкую женскую спину и удивлялся: бывают же на белом свете такие сильнющие тетки!

Богатырша привела друзей в конец коридора и пнула ногой в дверь, окрашенную в черный цвет. Это был кабинет эмонолога, врача, занимающегося отклонениями в эмоциональной насыщенности людей. Здесь за длинным темно-коричневым столом из блестящего пластика сидел юркий старикашка в черном костюме строгого покроя. Он был носат, лыс и, судя по очкам, подслеповат. У правого его уха торчал пучок пепельных волос. Поэтому старичок походил на постаревшего попугая.

– Пере? – спросил он тетку.

– Недо, – ответила та.

– Садитесь, – кивнул Эмонолог ребятам на стулья, стоявшие возле стены мышиного цвета" Без, Андрей и Юра не шелохнулись.

– Вы сами пришли сюда? – спросил старикашка.

– Тоска, – протянул Без.

– Хорошо, – удовлетворился врач.

Но тут дверь распахнулась, и на пороге возник высокий, плотный мужчина с обритой наголо головой. Лицо его, бугристое и одутловатое, напоминало только что испеченную оладью. Маленькие глазки черными дырочками темнели на лице. А тонкие губы, казалось, были проведены синим фломастером по линейке.

– Уважаемый Цибиус! – подскочил врач.

– Новенькие? – спросил ученый, не обращая внимания на подобострастие коллеги, и потер руки.

– Так точно! – засуетился старикашка.

– Продолжай, – разрешил Цибиус. – Я займусь ими чуть позже, – мерзкая улыбка тронула его тонкие губы.

Ребята поняли, что скоро им придется туго, но пока решили не сдаваться.

– Начнем с тебя, – обратился врач к Безу, когда дверь за Цибиусом захлопнулась. – Имя?

– Без.

– Образование?

– Лень.

– Ты хочешь сказать, что тебе лень учиться?

Без молчал.

– Очень хорошо. А работать? Например, сниматься в великолепных видерамах?

– Тоска.

– Будь тоща вольным человеком. Путешественником, например. Правительство подарит тебе машину самой последней марки.

– Тьфу, – Без сплюнул на пол.

Врач поморщился и обратился к Кремневу:

– Имя?

– Аидр.

– Хочешь побывать на других планетах? Перемещение биополей индивидуумов нам подвластно. Там такие эмоции, такие страхи – пальчики оближешь!

– Морока.

– Ты красивый парень. У тебя будут лучшие женщины планеты. Это тоже неплохая специальность для эмоционального человека.

– Тьфу, – последовал Андрей примеру Беза, но плевок ста был еще сочнее.

У старикашки брезгливо скривился рот. Он достал из кармана носовой платок, понюхал его и устало посмотрел на Лобова.

– Как зовут?

– Лоб, – неожиданно ответил Юрка. Андрей еле-еле сдержался, чтобы не прыснуть.

– Любимая твоя эмоция?

– Здоровый.

– Что "здоровый"?

– Лоб здоровый, – невозмутимо объяснил Юрка.

– И тупой, – злорадно добавил доктор и обратился к тетке:- Индикатор номер десять.

"Колоть будут", – с тоской подумал Лобов, который смертельно боялся уколов. Минут семь ребята просидели в ожидании неизвестного испытания.

Наконец, дверь распахнулась и возникла на пороге невозмутимая тетка, которая катила перед собой большую тележку. Тележка была чем-то плотно заставлена. Коща тетка подкатила тележку вплотную к ребятам, они внутренне ахнули. Тележка была заставлена яствами. На ней были бутерброды с икрой, самая высококачественная колбаса, балыки осетровых' рыб, пирожные, конфеты, фрукты, В середине тележки стояли запотевшие бутылочки с какими-то напитками.

– Прошу вас, – сделал щедрый жест рукой доктор.

– Тоска, – сказал Без и отвел глаза.

– Бред, – сквозь слюни проговорил Андрей.

Юрка ничего не сказал. Он зевнул и опустил голову.

– Ешьте! – доктор сверкнул глазами. – Я приказываю! Яка Косовна, заставьте их!

Яка Косовна, так, видимо, величали тетку, подскочила к ребятам, разжала их ладони и вложила в них по бутерброду с икрой. Андрей и Юра смотрели на Беза. Тот откусил сразу половину бутерброда, проглотил, затем запихал в рот остаток. Жевал он долго. Потом челюсти его перестали работать. Он повернул голову к старикашке и, внятно сказав "тьфу", выплюнул остатки пищи на пол. А Юра и Андрей, откусив по полбутерброда, проглотили вкуснятину, остальное положили обратно на тележку. У них не поднялась рука выбросить лакомство на пол.

– Все ясно! Все ясно! – забегал по кабинету доктор. – Отклонение номер два. Бедные ребятишки! Нужно самое сильнейшее средство. Запомните хорошо, Яка Косовна, завтра с утра в процедурную к Цибиусу на манипуляцию номер три. Сейчас они могут быть свободными. На территорию их пока не выпускать. Слишком уж они слабенькие…

Ребята вышли в коридор и переглянулись. У дверей комнат Яка Косовна, покачав головой не то одобряюще, не то – осуждающе, покинула их. Друзья прошли в комнату к Безу и сразу же обратились к мальчику:

– Ты не знаешь, что это за манипуляция номер три?

– Понятия не имею…

– Если опять со жратвой, то, боюсь, не выдержу, – честно признался Юрка.

– Поживем – увидим, – успокаивающе сказал Без. – А теперь по комнатам. Собираться здесь втроем надолго – опасно…

ГЛАВА 6,

в которой ночь наполняется депрессией, а день – страхом

Андрей, забравшись в свою комнату, совершенно не знал, как ему скоротать остаток вечера. Спать ему не хотелось, а книг и телевизора в обиталище не было. Он сел на пластиковый стул. Сиденье было жестким и неуютным. Тогда Кремнев перебрался на кровать.

Здесь было помягче, но комфорта все равно не ощущалось. Мальчик прилег и начал размышлять о превратностях судьбы. Разве месяц тому назад он мог помыслить о подобных приключениях? "Правильно бабушка говорит, – вспомнил он. – Никогда не загадывай наперед. Каждый час жизнь может преподнести любые неожиданности". В этих житейско-философских размышлениях Андрей провел целый час. Внезапно он почувствовал, что тело его наливается тяжестью, ноги становятся ватными, а голову наполняет какой-то туман. Мысли, маршировавшие по извилинам мозга стройными рядами, вдруг бросились врассыпную и мгновенно покинули голову. "А, ну к черту эту жизнь, – нехотя подумалось Кремневу, – проползаем как-нибудь…" Но какая-то часть здравого смысла, не успевшая драпануть из головы, встала на дыбы и шепнула:

"Что же ты, парень, расквасился? Или не чуешь, что неладно с тобой?"

Андрей хотел резко встать на ноги, но не смог. Мышцы стали вялыми и ленивыми. "Без предупреждал, – припомнил он, – что биополе Сферы будет давить на нас. Как бы хуже не стало. Нужно идти к Безу". Трудно преодолевая каждый метр небольшого расстояния, Кремнев добрался до шестой комнаты и царапнул в дверь. Она открылась не сразу. Вид у Беза был не молодецкий. Казалось, что мальчик только встал после недельной спячки.

– Давит? – спросил Андрей.

– Еще как! – промямлил Без. – Но ты не поддавайся. Иначе нам крышка. Мысли не путаются?

– Нечему путаться. В голове – полнейший вакуум.

– Это хорошо. Депрессию тела вполне можно сломить физическими упражнениями.

– Что-то Юрку совсем не слышно, – забеспокоился Андрей, – Он-то там как?

– Вот за него я боюсь больше всего, – сознался Без. – Как я понял, развитием ума он себя не утруждает. Если голова слабовата, биополе может вытворить с ним что угодно. Пошли!

Пошатываясь, будто два пьяненьких юнги, ребята добрались до седьмой комнаты. Стучать не стали, опасаясь лишнего шума, дверь открыли без разрешения. Предположения их оказались верными. С Юркой творилось неладное. Он сидел на кровати, и лицо его было искажено гримасой страха. Увидев ребят, он оскалился и медленно, как человек, только что научившийся говорить после паралича, произнес:

– Не под-хо-ди-те, про-кля-тые фа-ши-сты. Все рав-но я вам ни-че-го не ска-жу…

Без и Андрей остановились чуть поодаль от Лобова и стали совещаться.

– Он с ума сошел? – спросил Андрей.

– Нет, – ответил Без. – Это, наверное, Цибиус развлекается с биополем. Но можно попытаться избавить Юрку от его влияния.

– Как?

– Пока не знаю. Что-то вертится в голове. Но не проясняется. Я сам-то еле-еле живой. Не торопи, дай время покумекать.

Кремнев и Без замолчали. Юрка же в это время дико вращал глазами, таращился на друзей, явно не узнавая их, и нес несусветную околесицу.

– Я пар-ти-зан. Я все зна-ю. Но вам, га-дам, ни-че-го не ска-жу. Луч-ше я убь-ю вас из ав-то-ма-та…

Лобов пытался поднять руки для "выстрела", но у него ничего не получалось. Видимо, и тело его тоже было не в полном порядке. Без хмурился, тер лоб, вздыхал. Было похоже, что светлые мысли никак не хотели посещать его голову. Вдруг он радостно потер руки.

– Я вспомнил! – повернулся он к Андрею. – В нем нужно пробудить какое-то очень светлое воспоминание. Если разум его прояснится хоть на миг, считай, что он спасен.

– А какое воспоминание? – спросил Андрей.

– Теперь думать тебе. Юра – твой друг. И ты должен его знать лучше меня. Так что напрягись, пожалуйста.

И ребята, оставаясь в прежних позах, поменялись ролями. Теперь Кремнев хмурился, тер лоб, вздыхал. Но вот он на что-то решился. Андрей подошел к Юрке, тихонечко примостился рядом с ним, тяжело поднял руку, обнял друга и начал ласковым голосом ему вещать:

– Жили-были дед да баба. И была у них курочка Ряба. Снесла курочка яичко, не простое, а золотое…

"Что он несет? – промелькнуло в голове у Беза. – Какие-то дед, баба, Ряба. Свихнулся тоже, что ли?" Но тут мальчик заметил, как подобие улыбки промелькнуло на лице Лобова.

– Не останавливайся! – сказал Без Кремневу, – Кажется, есть просвет.

И Андрей продолжил повествование про золотое яйцо. К концу его лицо Юрки прояснилось совсем. Он осмысленными глазами посмотрел на Кремнева и неуверенно произнес:

– Андрюха, это ты?

– Я, Юрк, я, не сомневайся!

– Все как в тумане, ничего не соображаю. Что со мной было?

– Да так, немного шарики за ролики заскочили. Ты не переживай. Все мы здесь немного того… Теперь, Юрк, ложись и спи. И приказываю ради Даны: перед сном ни о чем не думай, кроме курочки Рябы. Иначе опять… того…

Обычно Лобов терпеть не мог, когда ему приказывали. Поэтому Андрей и добавил "ради Ланы". Почувствовал Кремнев, что из-за этой девочки мужественный Юрка пойдет на. все.

Андрей и Без вышли в коридор.

– И что это ты ему плел про какую-то курицу? – сразу же подступился к Кремневу Без. – Не понимаю, как у Юрки прояснились мозги от подобной ахинеи?!

– Это не ахинея, – улыбнулся Андрей, – а старая русская сказка. Обычно ее в детстве ребятишкам рассказывают. Когда я начал соображать, что бы такое сказать Юрке для прочищения мозгов, то вспомнил про сказки. Вот и решился. Выбрал самую незатейливую, но теплую. Ведь сказка – это детство, мама, бабушка.

Андрей застенчиво улыбнулся, а Без помрачнел и выдавал силком из себя:

– А мне мама в детстве песенки пела. Я помню. Ты здорово придумал со сказкой…

Ночь прошла относительно спокойно. Видимо, предел давления на психику был биополем исчерпан. К утру ребята ощущали лишь небольшое недомогание в теле. Завтрак им привезли прямо в комнаты. Он был тоже обильным, но налегать на пищу друзья не стали, памятуя вчерашнее испытание.

Обслуживала их все та же Яка Косовна. Укатив тележку с ' едой, она вернулась снова, распорядившись как прежде: