– Не желаю больше ничего слушать! – сказала графиня и встала, чтобы достать платье. – Не желаю!

– Придется, мамуля. Мне нужна твоя помощь.

– Аманда, я против!

Но Аманда смотрела такими умоляющими глазами, что решимость матери дрогнула, и она села.

– Ну что ты еще придумала? Аманда быстро объяснила суть дела, и хотя сначала Маргарет Герберт слушала с явным не одобрением, постепенно, как и надеялась Аманда, чувство юмора взяло верх над благоразумием.

– Если все получится, будет забавно, – неохотно согласилась мать, – хотя и не представляю, как тебе все это сойдет с рук.

– А почему нет? Разве я не была ведущей актрисой в школьном театре?

– Как ты можешь сравнивать! Это же не школьный спектакль!

– Весь мир подмостки, – продекламировала Аманда. – Послушай, ма, я просто хочу его немного попугать. Сначала пусть увидит меня страшной, а потом, когда дойдет до кондиции, я спущусь к ужину во всем блеске.

– Знаешь, вообще-то неплохо придумано, – согласилась мать, надевая платье – Тогда позвони папе и скажи, что у меня корь.

– Корь? Это обязательно? – Посмотрев на дочь, Маргарет Герберт покорно подняла трубку домашнего телефона. – Генри? Случилось нечто ужасное! У Аманды корь.

– Я так и знал! – загремел в трубке голос графа. – И у конюха корь, а она каталась с ним верхом дня два тому назад. Послушай, а разве Аманда не переболела корью в ту зиму, когда мы ездили в Сент-Мориц?

Прижав ухо к трубке, Аманда отчаянно жестикулировала, взывая к изобретательности матери.

– Тогда у нее была коревая краснуха, Генри, – солгала жена.

– Ну и ну! – проворчал граф. – Значит, знакомство с Пьером отменяется, если, конечно, он еще не переболел корью.

– Болел или не болел, не имеет значения:

Аманда не может видеться с ним в таком жутком виде.

– Глупости! Что он, сыпи не видел? Аманда отчаянно затрясла головой, и мать сказала:

– Нет, Генри. Пока ей не станет лучше, она не может встретиться с ним.

– Упрямая девчонка! Ума не приложу, в кого она такая уродилась.

– В твою мать, надо думать, – ответила жена.

– Тогда сама поговори с Пьером, – продолжал граф, не обращая внимания на ее реплику. – Скажи, что, если захочет, может уехать сразу после ужина.

– По-моему, это не слишком любезно, дорогой. Пусть решает сам.

Положив трубку, Маргарет заговорщически улыбнулась.

– Знаешь, эта игра мне начинает нравиться.

– Я так и знала! Теперь позвони Пьеру. На этот раз графиня была намного увереннее в себе, и Аманда, с любопытством слушала низкий сексуальный голос Пьера.

– Как жаль! – говорил он с едва заметным акцентом. – А я так хотел познакомиться с вашей очаровательной дочерью!

– Аманда тоже очень расстроена, – отвечала хозяйка, добавив после выдержанной паузы:

– Но ведь вы можете хотя бы одним глазком взглянуть друг на друга.

– Одним глазком?

– Да, мой милый мальчик. – Графиня, как и дочь, с трудом сдерживала смех. – Если через полчаса вы будете в розовом саду и посмотрите в окно на втором этаже, Аманда помашет вам рукой.

– Отличная мысль! А потом, с вашего позволения, мы с Люсьеном вернемся в Лондон. Учитывая недомогание Аманды, присутствие гостей в доме обременительно.

– Ну что вы! Мы так рады, что вы приехали! Пожалуйста, останьтесь на ночь, Пьер, а утром поедете. Жаль только, что вы зря потратили время.

– Ну что вы! Ведь я же увижу Аманду хотя бы в окне, – сказал Пьер таким фальшивым тоном, что Аманда отодвинулась от телефона, чтобы он не услышал ее смех.

– Через полчасика он увидит нечто такое, что я в свои тринадцать покажусь ему сногсшибательной красоткой, – сказала Аманда, когда мать положила трубку.

– Ну и что же ты придумала?

– Пока не знаю, но это будет зрелище не из приятных!

– Но за ужином ты должна предстать в лучшем виде, – настаивала мать.

– Я же обещала, не волнуйся!

Через двадцать минут, приоткрыв шторы спальни, Аманда увидела Пьера, входящего в розовый сад. Казалось, он не замечал ярких цветов с их дурманящим ароматом: все его внимание было приковано ко второму этажу. Аманда подошла поближе к окну и раздвинула шторы.

Как она и рассчитывала, он в ужасе отшатнулся, и Аманда сжала кулаки, чтобы сдержать истерический смех. Медуза ей явно удалась!

Оранжевые лохмы торчали из-под фиолетового шарфа, намотанного на мертвенно-бледное, покрытое крупной сыпью лицо (спасибо тальку и губной помаде “Макс Фактор”!). Изо рта торчали большие кривые зубы: по сравнению с ними Большой Каньон казался мелким овражком; очки с толстыми линзами в темной оправе, отражавшие лучи заходящего солнца, придавали лицу завершающий штрих.

– Эта корь так некстати! – проскрипела Аманда, словно резанула ножом по стеклу. – Надеюсь, когда я поправлюсь, мы еще встретимся во Франции.

– Я на днях улетаю в Калифорнию, – с трудом выдавил из себя Пьер.

– Увидимся, когда вернетесь.

– Это будет не скоро, может через полгода.

– Неважно! Я ведь могу прилететь к вам сюрпризом. – Аманда радостно заржала и высунулась из окна, чтобы продемонстрировать грудь. Он назвал ее палкой, и, чтобы сразить Пьера наповал, она подложила себе подушку и теперь могла соперничать с беременной коровой!

– Пьер, а вы болели корью? – проскрипела она.

– Я? А что?

– Если болели, можете подняться ко мне. Корью нельзя заболеть дважды.

– Никогда не болел корью, – поспешно отозвался Пьер. – И пожалуйста, не стойте так долго у окна, а то еще простудитесь.

– Как это мило, что вы такой заботливый! – восторгалась Аманда. – Как бы я хотела быть сейчас рядом с вами!

– Я тоже, – солгал Пьер, отступая назад.

– А что вы сейчас будете делать? – спросила она, облокотившись “грудью” на подоконник, чтобы он мог оценить ее по достоинству.

– Погуляю в лесу до ужина, – ответил Пьер упавшим голосом. – До свидания, Аманда. Желаю вам скорейшего выздоровления.

Стремительно развернувшись, Пьер быстро зашагал прочь, словно за ним гнались злые духи, а Аманда рухнула на стул и смеялась до слез.

Глава 3

Отдышавшись, Аманда выплюнула “зубы” из апельсиновой корки, которую она искусно пристроила под губами, и вытащила из волос оранжевые перья, а Мэнди, трясясь от смеха, тщетно пыталась запихнуть их в безнадежно испорченную метелку для пыли.

– Ты видела, какое у него было лицо? – давилась от смеха Аманда. – Какой у него был перепуганный вид?

– Думаю, вы до конца дней будете сниться ему в кошмарных снах! – хихикала Мэнди. – Жаль, урок нельзя продолжить.

Серые глаза Аманды загадочно блеснули.

– Может, еще и продолжим. Как это ты говоришь – “нельзя так просто снять его с крючка”. – Обмакнув пальцы в очищающий крем, Аманда быстро стерла с лица губную помаду.

– Что это вы задумали? – спросила Мэнди.

– Пока ничего. Только размышляю. Промокнув лицо салфеткой, Аманда подбежала к окну, как будто ответ на ее вопрос таился в розовом саду. Но внизу лишь пестрели цветы да виднелась фигура Пьера, быстрыми шагами направлявшегося в сторону леса.

– Придумала! – закричала Аманда и отвернулась от окна. – Ну, а теперь слушай меня внимательно!

Аманда изложила свой план, а Мэнди только охала и ахала от восторга и сгорала от нетерпения помочь своей хозяйке.

– Обалденная идея! Только вдруг не получится?

– Получится! Но надо спешить, а то я его упущу.

Через две минуты Мэнди, давясь от смеха, выбежала из комнаты, облаченная в халат Аманды, а Аманда быстро надела темно-синее платье и белый передник горничной. На этот раз она загримировала себя совсем по-другому, не как клоуна, но опять не пожалела ни губной помады, ни румян, ни туши для глаз. Особенно основательно поработала над волосами: взбила мягкие пряди в пышную копну так, что они стояли дыбом, а потом щедро облила лаком с золотыми блестками, что придало им морковный оттенок.

Оглядев себя в зеркале, Аманда осталась весьма довольна результатом. Высокая (173 сантиметра без каблуков), стройная, но с упругой грудью, она была полной противоположностью Мэнди, которая была на голову ниже и с плоской грудью. Униформа горничной тесно облегала фигуру, что весьма соответствовало плану Аманды. В приподнятом настроении она бегом спустилась по черной лестнице и помчалась к лесу.

После жаркого дня в лесу было приятно и прохладно, и Аманда, крадучись, как тигрица, преследующая свою жертву, направилась к опушке, куда, как она заметила из окна, пошел Пьер.

Он сидел на бревне, спиной к ней, и швырял камешки в росший неподалеку бук.

При виде Пьера сердце у Аманды тревожно забилось, и она чуть было не отказалась от своего плана. Но, вспомнив все обидные слова в свой адрес, Аманда собралась с духом, одернула узкое платье и игривой походкой направилась к Пьеру.

От треска сломавшегося под ногой Аманды сучка Пьер резко повернулся и оглядел ее всю оценивающими глазами. Аманде стало неловко в тесном платье Мэнди. (Вот коротышка! Была бы хоть чуть-чуть повыше!) Громче, чем это принято, она сказала:

– Здрасьте, сэр!

– Здравствуй! – Не вставая с места, Пьер продолжал рассматривать ее с откровенным и бесстыдным восхищением.

"Ну и манеры”, – подумала Аманда, бросив на него испепеляющий взгляд. Словно почувствовав насмешку, Пьер не спеша поднялся, и Аманда, глядя на него, растерялась от незнакомого до сих пор ощущения собственной слабости. Даже босиком она не привыкла смотреть на мужчин снизу вверх; сейчас, в туфлях на плоском каблуке, как и подобает горничной, она оказалась именно в таком унизительном положении.

– Вы не прочь, если я тут поваляюсь? – спросила Аманда и, не дожидаясь ответа, плюхнулась в траву.

– Добро пожаловать! – ответил он, одарив ее чарующей улыбкой, и опять уселся на бревно, вытянув ноги. – Работаешь в доме Гербертов? – заметил Пьер, кивнув на униформу.

– Да. Только что улизнула от этой злой сучки!

– Какой сучки? – с удивлением спросил он.

– От леди А., от кого же еще? Опять не в дурах: заболела корью и не смогла встретиться со своим альфонсом, а тот специально приехал…

– Альфонсом? – Пьер прищурился.

– Ну да! Тот француз, который хочет заграбастать ее денежки. Правда, навряд ли ему это удастся. Она видела его через окно, и ей не больно-то он и понравился. Говорит, отпусти он чуть длиннее волосы, вполне бы сошел за девушку!

– Вот как! – Несмотря на загар, было заметно, что Пьер покраснел, и Аманда с трудом сохраняла невозмутимый вид.

– А одет-то как! – хихикнула она, входя в роль. – Леди А, говорит, что он вырядился будто на званый ужин, а не на загородную прогулку.

– Понятно. – Пьер нервно сжал губы и с силой швырнул камень в бук.

– Так что по всему видать, – продолжала безжалостная Аманда, – он вряд ли чего добьется. Она назвала его голубеньким мальчиком!

Ну это уже слишком! Пьер, как ужаленный, вскочил с бревна.

– Пожалуй, мне пора, – небрежно сказала Аманда, но, как только она встала, Пьер схватил ее за плечи. От его прикосновения по телу разлилась приятная истома, и, разозлившись на саму себя, Аманда поспешила высвободиться.

– Не бойся, – ласково сказал он. – Я тебя не обижу. Мне просто хочется знать твое мнение.

– Какое еще мнение?

– А ты тоже считаешь, что я женоподобный?

– Вы, сэр? – Аманда широко раскрыла глаза, изображая испуг. – Вы что.., ой! Вы что, тот самый француз, что приехал к леди Аманде?

– Тот самый, и я жду твоего ответа.

Запрокинув голову, Аманда не спеша рассматривала Пьера с выражением глубокой сосредоточенности.

– Ну и что? – нетерпеливо повторил он. – Каков твой приговор?

– Я думаю, вы обалденный! – прямо сказала Аманда. – На самом деле, очень даже привлекательный. Ой! – Аманда зажала рот рукой. – Вы ук, не разболтайте, что я туг вам наговорила, а не то я потеряю работу.

– Я никому ни слова! – Пьер сжал кулаки. – Мне плевать, что обо мне думает Аманда. Да и что она могла разглядеть, с ее-то косыми глазками!

"Ну нет, я-то не слепая, со злостью думала Аманда. Во всяком случае, прекрасно вижу, что ты за свинья!” Как быстро он отошел от оскорблений в свой адрес! Еще бы – ведь столько женщин валяются у его ног, чему же тут удивляться?