- Дадут, дадут. А не дадут, так бороды сами её возьмут, - подмигнул озорно гренадер солдату.

Крепчает, крепчает, крепчает мороз. Ветер в штыках завывает.

- Дядька Василий, а верно, что нам срок поубавится в службе?

- Верно, родимый, верно. На десять лет - это по меньшей мере*.

_______________

* В то время солдатская служба продолжалась 25 лет.

- Так, дядька Василий, так чего мы стоим? Пока не поздно, нам бы как раз ударить!

- Стой, стой, - повторил гренадер. - Господам офицерам тут лучше знать. Такова, стало быть, диспозиция.

Понимал боевой солдат, что нарушилось что-то у декабристов. Однако не подал виду.

Сорвался у восставших намеченный ранее план. Время идёт, пока создаётся новый.

Разъехались офицеры по разным полкам, призывают солдат к восстанию.

Помощь придёт, не придёт - от этого всё зависит.

Лезет безусый теперь с тревогой:

- Может, одни останемся? Может, конец всему?

Посмотрел на парня солдат сурово:

- Глуп ты, смотрю, Алёха. Начинается только дело. Драка ещё впереди.

ВЫСТРЕЛ КАХОВСКОГО

Переживал Каховский свою измену - то, что не решился убить царя.

Ходит он по Сенатской площади.

- Я не трус, я не испугался, - объясняет Рылееву.

- Готов доказать, что не трус, что ради общего дела жизни своей не жалко, - уверяет Александра Бестужева.

Обращается к штабс-капитану Щепину-Ростовскому:

- Пойми, не оробел. Рука бы не дрогнула. Но это же царь. Не способен к цареубийству.

Ходит Каховский от роты к роте, повторяет одно и то же.

Санкт-петербургский генерал-губернатор граф Милорадович, узнав о восстании, прискакал на Сенатскую площадь. В орденах и наградах граф. Прославленный он генерал. Вместе с Суворовым в Альпийский поход ходил. В 1812 году вместе с Кутузовым бил французов. Любят его в полках. Умеет он говорить с солдатами. Подъехал Милорадович к восставшим войскам.

- Братцы! Друзья! Что вы затеяли?!

Не отвечают ему солдаты. Стоят, опустивши головы.

- Братцы! Друзья! Не вы ли ходили со мной походами! Не вы ли герои Смоленска, соколы Бородина! Но вы ли в битвах далёких были, со славой вошли в Париж!

Всё верно, всё так. Московский полк - прославленный полк. Сражались его солдаты и под Смоленском, и на полях Бородинской битвы, гнали французов сквозь всю Россию. При Тарутине были, при Красном были. Сражались в далёких землях. Помнит русских солдат Париж.

Много различных наград у героев. Блестят на груди у солдат медали.

- Друзья! Солдаты! Позор вам, солдаты! - не утихает Милорадович.

Заволновались восставшие офицеры. Уговорит генерал солдат.

- Ваше сиятельство, уезжайте, - сказал один.

- Уезжайте, - сказал другой.

- Немедля покиньте площадь!

Не слушает Милорадович.

- Друзья! Солдаты! За мной, солдаты!

Приподнялся Милорадович в стременах.

Приподнялся, и в ту же минуту грянул на площади выстрел.

Все замерли. Стихло кругом. Повернулись на выстрел люди.

Видят, стоит Каховский. В руке пистолет дымится.

Ударила пуля в графа. Стал оседать Милорадович.

- Солдаты!.. - крикнуть успел генерал и рухнул с коня на землю.

- Ну что, - говорил Каховский, - видали, рука не дрогнула.

- Да ты бы лучше стрелял в царя.

- Не смог я. Не смог, - повторяет Каховский. - Цареубийцей прослыть не смел.

- Э-эх, пожалел государя. Посмотрим, пожалеет ли он тебя.

ПРИПЕЧАТАЛ

Царь Николай I был на Дворцовой площади. Дворцовая рядом с Сенатской. Десять минут ходьбы.

Давно уже отдан приказ верным царю войскам немедля прибыть на площадь. Что-то не очень торопятся "верные".

В беспокойстве великом царь:

- А вдруг и эти туда - к злодеям?!

Ходит Николай I по Дворцовой площади, губы себе кусает.

Около Зимнего дворца тоже народ собрался. Толпятся, ожидают чего-то люди.

Раздаются смешки в народе:

- Царь наш, кажись, без войска.

Ждёт Николай I войска. Пока не идут войска, решил государь обратиться к народу. Подумал: лучше всего прочитать манифест. Пусть знают, что он государь законный.

- Я государь законный, - заявил государь народу. - Слушайте волю господню.

Достал Николай I бумагу, выпятил грудь, прочитал:

- "Манифест..." Знаете, что такое есть манифест?

Кто-то ответил:

- Знаем.

- "Манифест..." - повторил Николай I и стал нараспев читать, что с этого дня не старший брат Константин, а он, Николай, и есть государь законный.

- Так кто государь законный? - спросил у собравшихся царь.

Никто ничего не ответил.

Насупился Николай I. Как же понять молчание? Может, люди не очень поняли?

- Так кто государь законный?

Кто-то один нашёлся:

- Ваше величество и есть государь.

- Верно, - ответил царь.

Ждёт Николай I, что сейчас закричат "ура!"

Однако никто не крикнул.

Ждёт вторую минуту царь.

Снова кругом молчание.

Неловко царю уходить без "ура". Хоть сам ты возьми и крикни.

- Ура! - закричал Николай I.

Один из толпы ответил.

- Ура! - повторил государь.

Ответили сразу трое.

- Государю ура! - в третий раз закричал Николай I.

Теперь уже крикнули многие. Дружно неслось "ура!" За первой волной вторая.

"Наконец-то неумные поняли", - самодовольно отметил царь. Повернулся, пошёл от толпы. И только теперь увидел. С той стороны Невы, прямо по льду, сокращая дорогу, на Сенатскую площадь, на помощь к восставшим, торопились солдатские роты. Им и кричали сейчас "ура!".

Скривилось лицо Николая I. От обиды и злобы дёрнулось. А тут ко всему какой-то шутник бросил снежок в государя. Метко пульнул, паршивец. Между лопаток как раз попал.

- Припечатал, припечатал! - выкрикнул кто-то. - Государев поставил знак.

КАКОЙ ГРЕНАДЕРСКОЙ РОТЫ?

Двое дворовых крестьян из-под Луги Фёдор Рытов и Африкан Косой с барским обозом прибыли в Питер.

Остановился обоз где-то в конце Галерной. Видна отсюда Сенатская площадь. Видны и войска и народ. Бросив на улице сани, побежали крестьяне на площадь, смешались они с народом.

То тут, то там раздаются возгласы:

- Долой Николая! Даёшь Константина!

- Конституцию! Конституцию! - кто-то кричал.

А вот и вовсе кинжальный голос:

- На плаху царя, на плаху!

Слово за словом, слово за словом - разобрались вскоре Фёдор и Африкан, что происходит сейчас на площади, что и к чему.

- Ну и ну, Африкан. Значит, они за волю.

- Выходит, что против бар.

- Так это и наше дело.

Переглянулись крестьяне:

- Давай на подмогу!

Выбирают, к кому бы поближе стать. Облюбовали солдатский изгиб в каре. Туда и направились.

- Дозвольте, - обратился к солдатам Фёдор.