Он как-то к ним, к ихней палаточке подошел полюбопытствовать. (А они стояли таборком возле поскотины.) Подошел, спрашивает:

— Чей-то вы, ребята, у нас все размеряете, ровно город какой тут строить собрались?

А те посмеиваются:

— Да точно, скоро у вас здесь, прямо рядом с поселком город строить начнем!

Ну а Иван Николаевич это дело сразу и приметил:

— Видишь ли, город собираются строить. Надо будет дело это порасспросить как следует. Ну и с начальством ихним через то се знакомство завел.

Знакомство завел, в гости пригласил: в самом ведь деле интересно узнать, правда это или нет, что город возле Веритюткина собрались строить?

А если правда, то что за город.

Начальник у них, Игнатом Игнатьевичем его величать, фамилией Федятко, так с виду невзрачный мужичок, но по наречию очень умный человек.

Пригласил Иван Николаевич его к себе домой, a тот рассказывать, только знай отгребай.

— Вся, — говорит, — геодезия и картография — гвоздь всякому и любому делу.

И начал это дело разжевывать вдоль и поперек.

А Иван Николаевичу что эта геодезия с картографией, ему больше всего интересно про строительство города узнать.

Ведь в самом деле идея любопытная.

Может, тогда и собираться никуда не стоит, коли город сам сюда придет. Чего же от одного города в другой город бежать.

Вот он ему такой вопросик и задает.

— Город-то? Будет! — говорил тот. — То точно! Будет! Размерим вот, и все начнется. Когда? Ну вот с силенками соберемся и двинем. Завтра, конечно, не обещаю, но годков через десять, а может, и ранее, начнем действие. Да! Можно бы и завтра, лично я не против, ну да сам понимай, дело ведь это такое: государственный бюджет, он не резиновый. Тут тоже своя диалектика. Как, понимаешь?

— Как не понимаю, понимаю, — согласно мотал голо вой Иван Николаевич, — враз ничего не делается.

— Вот-вот. Вот Братскую ГЭС сделаем. И все силы тогда к вам кинем. Объявим комсомольско-молодежную стройку — и, разлюбезный мой, получайте город. А как иначе? Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет.

— А большой будет город?

— Город-то? Ну не то чтобы большой, но порядочный. А как — все будет: тут тебе и трамвай, и театр, и рестораны. Одним словом, будет все, как и полагается.

— Ну а, позволительно спросить, чем же город будет основываться? Завод ли здесь какой намечено возвести, или тут какое ископаемое в недрах земли обнаружено: к примеру, там нефть, руда, уголь ли? Что еще может?..

— А уголь тут будет добываться. Вот тут через годок другой геологи приедут, разведку сделают и будет вам уголь. Много вам будет угля. А как же, у вас тут под ногами столько угля — век греби, конца не будет. Да! Точно!

Вот и думает Иван Николаевич: «Чего мне ехать. Вот человек ученый, знает, что говорит. Конечно, если поселок пойдет под запустение — дело это плохое. Тут тогда мешкать совсем бы не надо.

Но, с другой стороны, раз тут свой город будет, тогда и голову мне нечего ломать. И нечего, голову задрав, лететь незнамши куда. Я же не Пальчик, в конце концов. А что не скоро его будут делать, так мне ведь не к спеху. Мне ведь балкон городской ни к чему. Мне в своем доме неплохо. Мне лишь бы крайним не оказаться. А что уголь будут добывать, так это прями кстати. Все с топкой будет меньше канители. На станцию уже не надо будет ехать — уголь-то дома. Красота».

И решил никуда не ехать.

И деда Левыкина тоже убедил. Тот все к дочери на алма-атинские яблоки метил. Но все что-то сомневался: то ли яблоки не поспели еще, то ли дочь не ахти как звала.

Иван Николаевич про все ему подробно рассказал, так, мол, и так, а потом и говорит: — Ну вот тебя взять. И попрешься ты бог знает куда, а у самих не сегодня завтра город за огородами строить начнут.

Тот и согласился: — Не поеду ни в какую Алма-Ату. Да там, по правде сказать, не шибко-то меня и ждут. Зять-то не ахти надежный. — Ну вот, так бы сразу и говорил. А то — там в Алма-Ате така жизнь, таки яблоки…

И правда, через два года геологи приехали в Веритюткино с машиной бурильной. Поставили ее посреди улицы, стали бурить.

Иван Николаевич уже возле них.

— Что, ребята, уголь ищем? — понимающе спрашивает.

— Уголь, отец, уголь! — те ему весело отвечают.

— А посмотреть бы нельзя, что за уголь.

— Да почему нельзя. Да пожалуйста.

Приносят ему кусок угля.

Он то беспокойство имел — а вдруг уголь неподходящий, чего доброго бурый.

Нет, смотрит — обыкновенный нормальный уголь.

«Ну и порядок, раз так», — думает.

Попутно же стоит и на машину ихнюю внимательно смотрит, очень уж интересно ему, как она устроена.

Смотрит и кое-что в уме уже прибрасывает: — Хороша машинка. Вот бы такую в хозяйство.

А что? — очень бы даже пригодилась.

И уже так себе прикидывает: «А нельзя ли к ребяткам подмылиться, так, чтобы они мне возле дома колонку бы пробили».

И вроде как бы между прочим начинает в разговоре клинья к тем подбивать. Дескать, а нельзя ли бы?..

И подмигивает: — Уж если что, так я в долгу, ребятки, не останусь. Как?

— Да это мы запросто. Нам это дело раз плюнуть.

Но на другой день что-то отказываться стали.

Говорят, времени нет, буров нужных нет, ну и еще чего-то там.

Он к ним и так и сяк.

Они: «Нет!»

Ну и правда, тут они вскоре быстренько и смотались.

Но ведь Иван Николаевич не напрасно возле машины ихней терся. Он у них весь принцип действия высмотрел зато. Принцип действия высмотрел да и кое-что из инвентаря у них подшиб.

Они уехали, а он, недолго думая, сам себе бурильную машинку изладил.

А что ему — он на все руки мастер.

Изладил и пробил возле дома колонку.

Воду в дом провел. Чем тебе не город.

Потом соседу своему, деду Левыкину, тоже колонку пробил.

Ну и еще кое-кому, кто желание имел.

Вот с той поры и ждет обнадеженный Иван Николаевич, когда в Веритюткиио откроется строительство города.

Однако десять лет прошло — все тихо.

Двенадцать минуло — тоже самое.

Нет про строительство никаких слухов.

Тут Ивана Николаевича стало уже беспокойство брать.

Да и как не возьмет. Поселок за эти годы подсократился больше чем наполовину.

«Надо как-то в это дело внести ясность», — думает Иван Николаевич.

Садится и пишет письмо в районную газету «Степной маяк».

Так, мол, и так, пишет вам бывший комбайнер, бывший передовик, а ныне пенсионер Иван Николаевич Фруктов по такому касательному делу. Не могли бы вы, как люди знающие, осветить вопрос и перспективу строительства на месте нашего поселка города Веритютинска по добыче угольных богатств, что лежат несметно под землей. Мне один инженер это дело грамотно еще 12 лет объяснял, но дело пока с места не сдвинулось. Не могли бы вы хотя бы вкратце осветить вопрос о замедлении строительства и о том, как стоят перспективы на будущее.

В районной газете сотрудники народ веселый, над Ивана Николаевича письмом посмеялись от души, но ответ дали солидный и быстрый.

Мол, уважаемый Иван Николаевич. Мы совершенно не в курсе дела по такому вопросу…

Короче, не знаем.

— Да чего же они там тогда знают? Поди, сидят да штаны протирают, ругнулся Иван Николаевич, показывая ответ деду Левыкину.

— Это точно, — поддакнул тот. — Ничего они не знают. Надо выше писать.

Сел Иван Николаевич новое письмо писать, на этот раз в «Родной край», в Коломяжинск.

Написал, отправил.

Оттуда письмо пришло не скоро.

В нем сообщалось:

«Уважаемый Иван Николаевич!

На ваш вопрос относительно строительства города Веритютинска сообщаем, что согласно народнохозяйственных планов такого строительства в ближайшей пятилетке не предусмотрено. Что же касается вопроса о предполагаемых запасах угля в вашей местности, то таких там, согласно данных областного геологического управления, нет».

Вот так и ответили. Не больше, не меньше.

А внизу под всем, уважительный вензель.

— Путаники они! — заругался снова Иван Николаевич. — Путаники, да и только. Был, а тут вдруг нет. Да я же этот уголь своими глазами видел. Куда же он мог пропасть? А никуда он не пропадал. Они просто нужную бумажку потеряли. Потеряли — потому и не знают, что отписать. Ведь правда, Николай Егорович?

Дед Левыкин головой согласно кивает:

— Да, да!

А Иван Николаевич дальше:

— Мы, — говорит, — этот уголь тогда сами найдем и носом их ткнем. Вот ведь дела пошли: пока сам не возьмешься, никто не почешется.

Вот они на пару с дедом Левыкиным и взялись.

Смастерили телегу, машинку бурильную, какой Иван Николаевич воду бурил, на ту телегу установили, запрягли в телегу Гнедко да и стали по округе разъезжать, землю сверлить, уголь искать.

Поездили, поездили — все извертели. Уже и места нигде несверленого не осталось, а угля-то как не было, так и нет.

Хоть бы один маленький кусочек нарочно попался.

Иван Николаевич и думает: или уголь шибко глубоки под землей лежит, или его геологи надули — взяли кусок угля с дороги подняли да ему показали. Такое может быть. Но ведь Федятко-геодезист про то же самое рассказывал. Сговориться-то они никак не могли.

Тут уж скорей всего то, что уголь глубже залегает и они его своей сверлилкой просто не могут достать.

Хотели было глубже бурить.

Не получается. Техника не та.

Решили всю эту затею прекратить.

Да и не стариковское это дело.

Телегу поставил Иван Николаевич за двор, и она там и по сей день у него стоит.

И поставили они было на всем этом деле крест.

Но тут возьми да попадись этот самый камень.

Иван Николаевич духом воспрял.

Дед Левыкин — тоже.

Иван Николаевич Левыкину деду и говорит: