– Джему сделали вазэктомию[2] задолго до того, как он встретил меня.

– После чего он превратился в живой вибратор, – заметила Мелина и слегка приподняла бокал, словно тостуя. – Не мужчина, а сокровище!

– Мелли! – Джиллиан неодобрительно нахмурилась.

– Извини. – Но ее извинение не было искренним, и Джиллиан хорошо это понимала.

– Я знаю, ты не очень-то жалуешь Джема… – начала она.

– Джем – пустой, никчемный человечек, – резко перебила сестру Мелина. – Не думаю, что он сумеет сделать тебя счастливой.

– Это неправда. Я счастлива.

– Позволь тебе не поверить, дорогая. Во всяком случае, я бы не сказала, что ты влюблена в него по уши. Или, возможно, я чего-то не знаю?

– Должно быть, ты действительно чего-то не знаешь, потому что я люблю Джема. Просто в мире не существует идеальных отношений. Нельзя получить сразу все – в одном флаконе, как ты выразилась. Ни один мужчина не способен удовлетворить все требования своей половины.

– Но в данном случае речь идет не о пустых капризах. Ведь ты хочешь ребенка, а Джем не может тебе этого дать. А насколько это для тебя важно, я-то хорошо знаю… Помнится, еще в детстве ты все время возилась с куклами, а я гоняла на роликах, на скейте.

– Ты все еще мечтаешь принять участие в Большом дерби?

– Уже нет, потому что с тех пор изменились правила проведения соревнований скейтбордистов. Катание на доске стало практически безопасным и… скучным.

Джиллиан рассмеялась.

– Я помню, мама отличала тебя от меня по разбитым коленкам.

– Да, это правда, колени у меня постоянно были в царапинах и ссадинах, – подтвердила Мелина и тоже засмеялась, однако ее улыбка довольно быстро погасла. – Но если ты действительно хочешь иметь ребенка, попроси Джема, чтобы он сделал себе еще одну операцию. Насколько я знаю, в его случае все поправимо.

– Однажды я намекнула ему на это. Но он не захотел об этом разговаривать.

– Хотела бы я знать, как он отреагировал на твое решение прибегнуть к искусственному оплодотворению.

– Совершенно спокойно. Джем даже поддерживал меня, когда я начинала сомневаться.

– Гм-м… – Мелина была явно удивлена. – Странный он у тебя. Впрочем, я уже не раз тебе об этом говорила.

Джиллиан чуть заметно поморщилась:

– Знаешь, давай не будем больше про Джема, ладно?

– Почему?

– Потому что каждый раз, когда мы о нем заговариваем, дело заканчивается спором, а я не хочу, чтобы что-нибудь испортило мне сегодняшний день. Что же касается Джема, то… Давай договоримся, что у каждой из нас может быть свое мнение, окей?

– Окей.

Некоторое время они молча поглощали салат, потом Мелина сказала:

– Еще одно, последнее… Если искусственное оплодотворение удастся и ты забеременеешь, это будет серьезная проверка его чувств.

– Я думала об этом, – кивнула Джиллиан.

– Так вот, Джилл, когда у тебя появится ребенок, Джем может… Словом, действительность может оказаться не такой безоблачной и прекрасной, какой ты ее сейчас представляешь. Жизнь семьи, в которой есть маленький ребенок, состоит в основном из бессонных ночей и перепачканного белья, а не из романтических ужинов в ресторанах. Я говорю это к тому, что Джем может оказаться не таким… не совсем таким, каким он был до сегодняшнего дня. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что он, возможно, и сам не очень хорошо себе представляет, как все сложится. – Она сделала паузу, чтобы отпить глоток вина. Джиллиан, слегка насупившись, ждала продолжения. Они с Мелиной слишком хорошо знали друг друга, и она была уверейа, что продолжение обязательно последует. Наконец Мелина решилась высказать то, что ее больше всего тревожило: – Так вот, Джилл, я действительно боюсь, что, когда твой ребенок появится на свет, Джем может повести себя не лучшим образом. Вряд ли даже ты можешь предположить, как он будет относиться к тебе и к ребенку – ведь это будет ребенок другого мужчины, и следовательно… Мужчины обычно реагируют на подобные вещи весьма болезненно. В лучшем случае Джем может отнестись к нему настороженно, а в худшем – враждебно.

– Враждебно?

– Да, враждебно. Особенно если Джем втемяшит себе в голову, что чужой ребенок отнимает у него тебя.

– Вообще-то я могу ожидать подобной реакции, – сказала Джиллиан, – но я думаю, что до откровенной неприязни дело не дойдет. Тем не менее я постаралась учесть все возможности. И все же, Мелли, я не могу до бесконечности спрашивать себя, «что будет, если…». Мне скоро исполнится тридцать шесть, и я должна действовать, пока не стало слишком поздно.

– Ох, не напоминай мне о возрасте! – поморщилась Мелина. – Ведь и мне через пару месяцев тридцать шесть стукнет.

– Ты – другое дело, но в последнее время я словно слышу зловещее тиканье часов – моих биологических часов. И с каждым днем мне становится все труднее держаться.

– Да, я понимаю тебя, дорогая.

Джиллиан швырнула вилку.

– Понимаешь? Как ты можешь понимать меня?!

Всю жизнь, сколько они себя помнили, Джиллиан и Мелина старались не делать ничего, не посоветовавшись друг с другом. Мелина ставила мнение Джиллиан превыше всего, и наоборот – Джиллиан не делала ничего без одобрения сестры. Старалась не делать.

– Да, понимаю, – повысила голос Мелина. – Просто я… не понимаю твоего безумного желания иметь ребенка. Я никогда не хотела детей. – Она криво улыбнулась. – Наверное, ты меня осуждаешь? Возможно, ты права, но, с другой стороны, моя жизнь и будущее зависят только от меня.

С этими словами она потянулась через стол и взяла Джиллиан за руку.

– Материнский инстинкт – вот, наверное, единственное, что отличает тебя от меня. Должно быть, при рождении тебе досталась и моя порция того, что обычно называется инстинктом продолжения рода. Но если твое желание иметь ребенка действительно столь велико, было бы непростительной ошибкой подавить его. Поэтому я считаю твое решение абсолютно правильным, Джилл!

– О, Мелли, я так надеюсь, что все будет хорошо! – Голос Джиллиан дрожал от волнения. Мелина и предположить не могла, что для сестры вопрос о детях был так важен. – Я так хочу этого ребеночка, Мелли, но… Что, если… Что, если ребенку со мной будет плохо?

– Боже мой, это-то еще почему?!

– Что, если я окажусь плохой матерью?

– Этого не может быть!

– Ты говоришь это, просто чтобы успокоить меня.

– Послушай, Джилл, разве я когда-нибудь тебе врала? Из тебя выйдет самая лучшая, самая заботливая, самая внимательная мать. Я уверена!

Джиллиан улыбнулась.

– Да, я хочу стать такой матерью, – твердо сказала она. – Из всех решений, – сказала она, – какие я когда-либо принимала, это, возможно, самое важное. И мне не хотелось бы ошибиться. Я просто не могу ошибиться, Мелли!

– И ты не ошиблась, – твердо сказала Мелина и приподняла бокал. – Я хочу выпить за тебя и за достижения современной медицины.

Они чокнулись, и Джиллиан сказала:

– Процент успеха даже у совершенно здоровых матерей на самом деле очень невелик. Как мне сказали, с первого раза зачатие происходит только у двадцати – двадцати пяти женщин из ста. Поэтому не исключено, что операцию придется повторить, быть может – не один раз.

– Как-то это не очень похоже на то, что мамочка говорила нам перед первым свиданием, Джилл!

Они обе рассмеялись, припоминая, как их мать краснела и смущалась каждый раз, когда разговор касался секса.

– Ты тоже помнишь ее лекцию? Я и не знала, что в английском языке существует столько эвфемизмов для обозначения некоторых частей тела! – воскликнула Мелина. – И все же я поняла, что хотела сказать нам мама. Что достаточно одного разика, чтобы потом принести в подоле!

– Вообще-то так чаще всего и бывает, – уточнила Джиллиан. – Но только не при искусственном оплодотворении. Впрочем, врач уверял меня, что мои шустрики свое дело знают.

– Он так и сказал – «шустрики»?

– Клянусь!

Обе захихикали, как школьницы над сальной шуточкой. Потом Мелина знаком подозвала официанта и попросила убрать тарелки и принести кофе.

– Ну а твой донор? Кто он – ты знаешь?

– Нет, конечно. Я выбирала его по номеру в специальном каталоге. Из всех кандидатов он лучше всего соответствовал моим требованиям.

– Цвет глаз, цвет волос, рост, сложение?..

– Да, это и еще многое другое.

– Например?

– Интересы, краткая биография, коэффициент интеллекта…

– Там не было фотографии? Ты выбирала просто каталожный номер? – недоверчиво улыбнулась Мелина.

– Да, естественно. Ведь это строго научная процедура. Хотя, с другой стороны, конечно, интересно было бы…

– Естественно, что тебя это волнует, – кивнула Мелина. – А ты правда о нем ничего не знаешь?

– Ничегошеньки! Очевидно, это кто-то из студентов-медиков, которому понадобились деньги на карманные расходы и кто любит развлекаться с веселыми девицами.

– Как, впрочем, и большинство мужчин, не так ли? – И она лихо подмигнула толстяку за соседним столиком. Толстяк немедленно расцвел.

– Веди себя прилично! – одернула Джиллиан сестру громким шепотом.

– Он же все равно не знает, о чем мы говорим! – пожала плечами Мелина.

В этом отношении сестры тоже отличались друг от друга. Джиллиан была поскромнее, Мелина же никогда не стеснялась высказывать вслух то, что думала, предпочитая называть вещи своими именами. В сходных обстоятельствах у них появлялись одни и те же желания, однако, чтобы удовлетворить их, Джиллиан часто не хватало решимости и презрения к условностям. Мелина, напротив, всегда бросалась вперед очертя голову, не особенно задумываясь о последствиях. Эта разница, однако, нисколько не мешала их отношениям. Мелина восхищалась рассудительностью сестры. Джиллиан завидовала смелости Мелины.

– Когда ты будешь знать, вышло что-нибудь из сегодняшней процедуры или нет? – спросила она.

– Через неделю сдам анализ крови – тогда и будет ясно.

– Ждать целую неделю! – воскликнула Мелина. – Небось тебе велели все это время беречь себя, не поднимать тяжестей и вообще ходить на цыпочках, будто у тебя на голове стакан с водой!

– Ничего подобного, – возразила сестра. – Мне можно абсолютно все.

– И работать?

– Почему бы нет? Кстати, у меня вечером встреча с клиентом.

– А секс? Тебе можно заниматься сексом?

– Только с женщинами.

– Очень смешно! Ты прекрасно поняла, что я имела в виду.

– Я поняла, что ты имела в виду. В этом отношении меня тоже никто не ограничивал. Наоборот, доктор сказал мне, что если у меня есть друг, для которого мой ребенок станет приемным сыном или дочерью, то было бы неплохо, если бы в самое ближайшее время мы с ним занялись любовью. Как он сказал, с психологической точки зрения, это очень полезно для бесплодных пар, прибегнувших к искусственному оплодотворению. Если партнеры будут близки в день проведения операции, всегда есть шанс, что…

– …Что яйцеклетка будет оплодотворена спермой партнера?

– Вот именно. Во всяком случае, ничто не будет мешать ему так считать, и впоследствии он будет лучше относиться к ребенку.

– Господи, Джилл, я никогда не думала, что все это так… серьезно!

– Очень серьезно, Мелли! Этический, религиозный и другие факторы, их тоже нельзя не учитывать… Да всего и не перечесть! Единственное, что я могу сказать точно, это то, что я ни о чем не жалею. И если зачатия почему-либо не произойдет, я не поверну назад, а снова пойду в клинику и буду стараться до тех пор, пока у меня не будет этого ребенка… Я хочу этого ребенка, Мелли, мне нужен сын или дочь, о которых я могла бы заботиться, – кто-то, кому была бы нужна моя любовь. Кто-то, кто любил бы меня… – Джиллиан несколько раз моргнула, стараясь справиться с набежавшими на ресницы слезами. – Это будет очень длинная неделя, Мелли!.. Не знаю, как я вытерплю.

– Тебе необходимо развеяться, – решительно заявила Мелина. – Придумать что-то такое, что отвлекло бы тебя.

– Например?

– Например?.. Дай-ка подумать… – Мелина потерла лоб кончиками пальцев. В следующую секунду ее осенила блестящая идея. – Есть идея! – воскликнула она. – Хотя не знаю, могу ли я предлагать тебе такое!

– О чем ты говоришь?

– А впрочем, почему бы и нет? – Мелина решилась. – Давай поменяемся местами, а? – Она подалась вперед. – Как в детстве. Ты заменишь меня, а я – тебя!

– Ну и зачем все это?

– Как – зачем?! Да ты хоть знаешь, кого я сопровождаю сегодня вечером?

– Не знаю. Да какая разница!

– Я сопровождаю самого Кристофера Харта!

– Астронавта?

– Ну да! Гляди-ка, у тебя даже глаза заблестели!

– Даже если они заблестели, в чем я сомневаюсь, то только потому, что моя сестра будет сопровождать такую важную персону, как Харт, – парировала Джиллиан. – Кажется, Кристофер Харт только что вернулся из космоса, я не ошиблась?

– Он вернулся три месяца назад. Харт был командиром космического «челнока» и спас дорогостоящий военный спутник. Что-то у них там поломалось, и он летал его чинить. Как говорили в новостях, это задание имело огромное значение для всего мира…

– А что он делает в Далласе?