Она подняла плечо жестом, который должен был обозначать небрежное пожатие, но ни капельки на таковое не походил. Любой дурак понял бы, как ей больно. И Гриффин, зная, что самый большой дурак на свете — это он, не понять, что она думает, не мог. Она думала, что ее бросают. Думала, что он как раз из тех, которые, переспав с женщиной, бросают ее на следующее же утро. А потом он подумал, что в некотором смысле она права. Потому что при его обстоятельствах происшедшее прошлой ночью может не повториться.

А Сара делает вид, что все в порядке. Ничего не в порядке. Он сумел-таки все испоганить. Но он же все и исправит — ради нее, пообещал себе Гриффин. А потом до него дошла ирония этого обещания. Когда он собирается все исправить? Все время, пока занимался делом брата, он лгал ей. Хорошая основа для отношений. Так, может быть, он все исправит, когда расследование будет закончено и брат окажется за решеткой? Вне всяких сомнений, тогда Сара счастлива будет броситься к нему в объятия.

— Послушай, мне правда надо идти, — выпалил он. — Спасибо за кофе.

Сара молча кивнула, избегая взгляда. Больше, чем когда бы то ни было, Гриффину хотелось найти слова, способные все вернуть. Прежде чем он уйдет, почти полюбив ее.

— Я тебе позвоню, — сказал он.

— Конечно, позвонишь.

Она мужественно стояла, сложив ладони на животе, и весь ее вид говорил о том, что она пытается держать себя в руках. И по-прежнему избегала взгляда.

Он поставил чашку на стол, шагнул и обхватил пальцами ее затылок. Не дождавшись ответного движения, нежно погладил большим пальцем шею, провел по линии подбородка. Сара чуть шевельнулась, перенеся вес тела с одной ноги на другую. Кончиками пальцев он почувствовал, как ускоряется ее пульс, и ему стало немного лучше. Он нагнулся, на мгновение прижался губами к виску и тут же отпрянул.

— Я позвоню, — повторил он. Сара снова кивнула, поднимая голову, чтобы наконец взглянуть ему в глаза.

— Ты уж позвони.

Гриффину удалось изобразить что-то вроде улыбки, прежде чем отпустить ее. Он еще раз позволил себе насладиться, погрузив пальцы в шелковистые волосы, и вернулся в спальню собрать вещи. Он все еще не знал, как будет выходить из этого положения, все еще не знал, что ему делать с Уоллесом и Сарой Гринлиф. Но одно он знал точно: никому из них он не позволит уйти.

Глава 7

— «Спасибо за кофе», — сердито передразнила Сара, глядя, как тихо закрывается дверь за Гриффином. — Золотые слова! — выкрикнула она вдогонку, зная, что он уже не услышит. — Гад ползучий!

Позвонит, как же. Она это уже слышала. Может быть, она не часто встречалась с мужчинами после развода — да и до замужества тоже, если подумать, — но каждая женщина, находящаяся в здравом рассудке, понимает, что значат слова «Я позвоню». Это отговорка. Решительная и откровенная.

Как он мог это сделать, после ночи, которая у них была? Эй, ты ведь всегда была реалисткой — почему же этим утром должно было свершиться чудо? Ты что, ожидала, проснувшись утром, услышать, как он бормочет о вечной любви и клянется, что не может жить без тебя? Но позавтракать-то он мог. Она взглянула на чашку, в которой еще дымился недопитый кофе. Завтрак… Она горестно покачала головой. Даже кофе не допил.

Она подпрыгнула от телефонного звонка за спиной, и на мгновение в душе промелькнула искорка надежды. Потом трезво рассудила, что, если только у Гриффина на мотоцикле нет сотового телефона, вряд ли это может быть он.

— Это Элен, — сказала трубка в ответ на Сарино «алло». — Ты уже встала? Она вздохнула.

— Встала.

— Что-то не так? Мне не нравится твой голос. Сара прикинула, сколько можно рассказать Элен, и решила, что сейчас не в состоянии обсуждать что-либо, связанное с Гриффином Шальным.

— Да нет, просто еще не проснулась.

— У тебя есть… есть на сегодня планы? — спросила Элен, очевидно надеясь выудить какую-нибудь информацию.

Если бы, подумала Сара.

— Нет, никаких планов.

— Извини.

— Ничего страшного, — соврала она. — Просто Гриффин сказал, что ему надо поработать над каким-то делом. Есть вести от Стоуни?

— Нет, но сейчас еще слишком рано, чтобы он мог встать и вспомнить номер телефона. Не говоря уже о том, что вчерашнее расставание наверняка отбило у него на ближайшее время охоту обозначаться.

— Может быть, он тоже работает?

— Нет, — быстро ответила Элен. — Он вчера говорил что-то о том, чтобы взять меня с Джоной и пойти в Музей естественной истории. Впрочем, мы не успели решить.

— Но он же напарник Гриффина, разве нет? — спросила Сара.

— Да.

— Значит, если Гриффин работает над делом, то и Стоуни нужно быть с ним.

Пауза перед ответом Элен сказала Саре больше, чем она хотела бы знать.

— Ну, вовсе не обязательно, — сказала подруга голосом, которым всегда пользуются женщины, когда хотят позолотить пилюлю. — Так что же произошло между вами прошлой ночью?

— То, чему происходить не следовало, — неохотно ответила Сара.

— Ой.

Боясь, что подруга раскудахчется, Сара торопливо продолжала:

— Может быть, сходим в кино с мальчиками? Элен ответила не сразу, и Сара затаила дыхание, боясь, что она вернется к обсуждению прошлой ночи. И, похоже, Элен поняла, потому что сказала только:

— Они хотели посмотреть фильм «Огненный шквал». Я читала отзыв в утренней газете. Там полно технических трюков, масса взрывов, крови, разорванных тел, самый мерзкий язык, какой только звучал с экрана, и люди с жуткими шнобелями.

— По-моему, в «Ханлоне» показывают сдвоенные диснеевские мультики, вспомнила Сара. — «Старый крикун» и «Дэви Крокет».

— Мальчишки будут плеваться.

— Ну и пусть.

— Я заеду за тобой в двенадцать. Сможем сначала поесть.

Сара повесила трубку, чувствуя себя несколько лучше, чем сразу после ухода Гриффина. Они с Элен не переносят свои проблемы со взрослыми мужчинами на сыновей. И разве не приятно знать, что есть еще на свете существа мужского пола, которые их слушаются. По крайней мере пока не вырастут, уточнила она, идя в душ.

В шесть часов вечера два понедельника спустя Гриффин сидел в своей гостиной, потягивая пиво и думая о Саре. Или, если говорить точнее, о том, как занимался любовью с Сарой. Или, еще точнее, — как пахла и какого вкуса была Сарина кожа, когда он касался ее языком.

Зарычав, он вскочил, опрокинув журнальный столик и стукнувшись коленом. Рука инстинктивно дернулась к ушибленному месту, бутылка полетела, выливая на паркет янтарную жидкость, и разбилась. Он цветисто выругался, поковылял на кухню за шваброй и снова стал думать о Саре.

С их встречи прошло больше двух недель, а он так и не позвонил. Но не потому, что забыл. Дня не было, чтобы он не потянулся к телефону с намерением набрать номер, который свяжет их. А еще больше хотелось заехать в дом судьи, когда она там. То есть в мой дом, неловко поправился Гриффин, все еще не привыкший быть владельцем особняка Мерсеров. Он вспомнил, как она выглядела тогда на чердаке, как прилипла к телу мокрая футболка, как спутались на лбу влажные локоны.

Но неизбежно вслед за этими мыслями приходило воспоминание о том, как выглядела Сара в ту ночь, когда они занимались любовью, чего ему не следовало допускать. Пока.

Расследование противозаконной деятельности Уоллеса Гринлифа шло полным ходом. Еще несколько дней, и они со Стоуни могут потребовать санкции на обыск, а как только это случится, Уолли и его подельник Джерри станут историей. Машина для одурачивания публики и подмазывания политиканов будет полностью и навсегда выведена из строя.

Гриффин не мог не задаваться вопросом: что известно Саре о профессиональной деятельности брата? У него было ощущение, что, хотя брат с сестрой видятся довольно часто и общаются вполне нормально, с некоторой даже нежностью, настоящей близости между ними нет. Во всяком случае, не похоже, чтобы они многим делились. И Уолли Гринлиф не производит впечатления человека, который стал бы посвящать сестру в свои темные дела. Да и Сара не похожа на женщину, которая, сложа руки, позволила бы брату надувать людей.

Нет, Гриффин был уверен, что она понятия не имеет о делах Уолли и его партнера. А занимались они тем, что подкупали городские власти и выманивали у доверчивых граждан их кровные сбережения. У Гриффина появлялся во рту металлический привкус, когда он думал, что есть на свете люди, способные таким образом наживаться на других.

Конкретно Уолли Гринлиф и Джерри Шмидт делали вот что: убеждали ничего не подозревающих людей — преимущественно пожилых и таких, которые пытались организовать хотя бы крошечное дело и крайне нуждались в быстрых наличных деньгах, — вложить последний грош в какой-нибудь проект, который владельцы «Джервал Инкорпорейтед» и не собирались осуществлять. Они делали вид, что вкладывают деньги в строительство, а затем подкупали местного чиновника, и тот с большой помпой закрывал проект. После этого оставалось только сказать вкладчикам, что их сбережения вылетели на ветер из-за политических игр, которых никто не мог предвидеть. Очень жаль, что так вышло, но у «Джервал» есть новый проект, который может вас заинтересовать. Гриффин вытер остатки разлитого пива и отнес осколки бутылки на кухню. Самочувствие было препоганое, и очень хотелось развеяться.

Вдруг вспомнился наилучший способ забыть обо всем: войти в Сару глубоко-глубоко, чтобы она кричала о своем желании, таком же отчаянном, как его. Но он тут же прогнал возникшее перед мысленным взором видение. Вряд ли она захочет даже говорить с ним сейчас. Через две недели после того, как он ушел, обещав позвонить.

Черт, почему все так сложно? Он потер наливающийся на колене синяк. Вдруг очень захотелось уйти из дому. Он просто сойдет с ума, если просидит здесь весь вечер, думая о Саре. Гриффин схватил мотоциклетный шлем с холодильника и зашагал к выходу. Пусть он не может забыться, занимаясь любовью с Сарой, но у мужчины есть другие варианты.

Сара смотрела с пассажирского места машины на большое мраморное здание в романском стиле, где размещалось управление первого полицейского округа. Там было тихо, что неудивительно в понедельник вечером, но кое-кто все же появлялся из-за тяжелых дверей или входил в них — некоторые в форме, другие в штатском. Гриффина среди них нет, отметила она и тут же выругала себя за то, что все еще хочет увидеть этого человека.

Вздохнув, она спросила:

— Элен, зачем ты привезла меня сюда?

— Я не тебя сюда привезла. Я привезла себя. Я обещала Стоуни завезти кое-что.

— А можно мы тоже войдем? — спросил с заднего сиденья Джона. Потом повернулся к Джеку и Сэму. — Я уже бывал в полицейском управлении, — гордо заявил он таким голосом, будто его визиты объяснялись самыми отчаянными преступлениями. — Сто раз.

Элен закатила глаза, потом глянула на сына через зеркало заднего вида.

— Два раза, — уточнила она. — И ни разу как задержанный. Только потому, что мы должны были встретиться со Стоуни.

Джона насупился, и Сара поняла, что Элен испортила потрясающую историю о шалостях и приключениях восьмилетнего мальчугана.

— И войти вам нельзя, — добавила Элен. — Я не собираюсь торчать здесь весь вечер. Вам скоро спать.

— Ну, мам…

— Ну, миссис Бингэм…

Жалобы были пропеты возмущенным нестройным хором, и Элен повернулась к Саре в молчаливой мольбе о помощи. Сара помотала головой, сдаваясь.

— Да пусть войдут. Я присмотрю, пока ты будешь искать Стоуни.

— Ты не представляешь, на что идешь, — предостерегла Элен.

— Эй, двое из них мои, — возразила Сара. — Я точно знаю, на что иду.

Все пятеро вышли из машины одновременно, но женщины догнали мальчиков только в отделе. Джона уселся на столе и попытался балансировать ручкой Стоуни на указательном пальце, а Джек с Сэмом разглядывали стенд «Разыскиваются», выясняя, всех ли, кто изображен на черно-белых фотографиях, они знают. Джек был убежден, что на одной изображен мистер Пайк, учитель физкультуры, и Стоуни с трудом удалось убедить его в обратном.

Сара улыбнулась этой сцене, удивляясь, как может ее подруга так заблуждаться относительно Стоуни. Он явно любит детей и, судя по его взгляду, очень любит саму Элен. Хватило бы у Гриффина терпения так возиться с мальчиками? — подумала Сара и тут же вспомнила, как хорош он был в тот день, когда обедал с ними. Из Гриффина тоже вышел бы неплохой отец. Джек и Сэм преклонялись перед ним, а он вел себя с малышами вполне естественно. Жаль, что он не выказывает такого же интереса к их матери, подумала она мрачно, в тысячный раз вспоминая о невыполненном обещании позвонить.

— Грифф в спортзале, — услышала она слова Стоуни и поняла, что они с Элен проговорили уже несколько минут, пока она была занята своими мыслями.

— Что? — переспросила она, хотя прекрасно все услышала.

Стоуни улыбнулся, и Сара могла поклясться, что в этой улыбке сквозит коварство. Он указал в другой конец комнаты.

— Через те двери, вниз по лестнице, первая дверь налево, в конце коридора.

Саре вовсе не понравилось, как подскочило сердце при известии, что он находится в этом же здании. Какая разница, спрашивала она себя. Если бы он хотел ее видеть, давно позвонил бы. Совершенно несущественно, в этом он здании или нет. Не будет она бегать за мужчиной, который так очевидно избегает встречи.

Поймав взгляд Стоуни, она пожала плечами.

— Как увидишь его, передавай привет.

— А почему бы тебе не сбегать и не передать самой? — спросил он. В голосе слышалась подначка.

Сара воинственно выпятила подбородок. Он что же, думает, ей слабо?

— Ладно, — сказала она. — Могу и сходить. И тут же, развернувшись на пятках, отправилась в указанном Стоуни направлении. Сначала ей показалось, что спортзал пуст. Спортивные снаряды выглядели давно заброшенными, и неяркий свет придавал им какой-то призрачно-сумрачный оттенок, а на полу лежали глубокие темные тени. В помещении застоялась вязкая тишина. Она хотела уже повернуться и идти назад, когда услышала какой-то звук, какие-то глухие, неравномерные «тумп-тумп… тумп-тумп». Разглядев дверь в другом конце помещения, она подошла и обнаружила еще один зал. В дальнем его конце она увидела Гриффина. Очень сердитого Гриффина.

Он был босиком, в одних только изношенных тренировочных штанах и изрядно потрепанных боксерских перчатках. Руки яростно молотили боксерскую грушу, а по лицу и груди струился пот. Увидев, что его зубы немилосердно сжимают тлеющую сигару, Сара улыбнулась. Тренировочка.

Она молча вошла и прислонилась к стене, наблюдая за ним. Ноги его производили впечатление. Он пружинисто пританцовывал, делал ложные выпады, а потом наносил по мешку с песком сокрушительные удары. Груша отлетала, цепь, на которой она висела, чуть позванивала, потом снаряд возвращался и получал новые удары. Гриффин провел пять или шесть серий, потом отскочил, готовясь к новой атаке.

Сара наслаждалась его движениями. Каждый выпад сопровождался игрой мускулов на руках и животе, а в передышках мощные бугры разглаживались. И каждый раз, когда кулак встречался с грушей, он издавал звук — не стон и не вскрик, но нечто древнее и мужское и необычайно возбуждающее.

Должно быть, она издала какой-то ответный звук, потому что Гриффин вдруг оглянулся и увидел ее. И тут же двинулся к ней текучими, ловкими, уверенными движениями, заставившими Сару почувствовать себя маленькой, беззащитной жертвой. В несколько секунд он оказался рядом. Мокрые от пота темные волосы прилипли ко лбу. Синие глаза казались глубже, чем обычно, может быть, из-за возбужденного блеска, рожденного бешено струящейся по жилам кровью.

Она не отрываясь смотрела, как капелька пота катится по щеке, огибает резкую линию челюсти, спускается по шее и сбегает по груди, чтобы исчезнуть в темной поросли. Хотелось повторить этот путь языком, чтобы почувствовать вкус пульсирующей в нем жизни, чтобы затеряться в Гриффине Шальном. Она беспомощно закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как кружится голова от его запаха и его близости. Когда глаза снова открылись, он был все там же, неотрывно глядел на нее, и во взгляде было множество незаданных вопросов. Она молчала, не зная, как ответить на них.

Он перенес вес тела на одну ногу, руки в перчатках упирались в бока, сигара торчала из угла рта, и он молчал. Они долго смотрели друг на друга, и Сара тщетно силилась прочитать его мысли.

Наконец он спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — ответила она машинально. И тут же поспешила пояснить:

— То есть я здесь с Элен и мальчиками. Она должна была занести что-то Стоуни.

Гриффин пожал плечами, игнорируя последнюю часть сказанного, и сказал просто:

— Ну вот, ты нашла меня.

Не дождавшись ответа, он удивительно ловко, учитывая, что на руках были боксерские перчатки, вынул изо рта сигару.

— Чего же ты хочешь, Сара?

Он сделал ударение на слове «хочешь», будто обещая исполнить любое ее желание. У Сары вдруг пересохло во рту, и она облизала губы, пытаясь избавиться от этого ощущения. Она заметила, что жест этот привлек и не отпускал его внимание, и сердце ее молотком застучало в ребра от сладостных мыслей, зароившихся в голове.

— Ты не позвонил, — сказала она. Он нахмурился.

— Да, извини. Я работал над…

— Делом, — договорила она за него. — Я знаю. Трудное дело. Дело, над которым, как мне казалось, Стоуни должен работать вместе с тобой.

— Он и работает.

— Но Стоуни сейчас не работает, — заметила Сара. — И ты тоже.