Надо еще сказать, что во внетропической полосе ветры изменяют свое направление в зависимости от времен года на прямо противоположное. Это муссоны. Но у нас муссоны есть только на Дальнем Востоке.

Что же мы имеем в тропосфере для безмоторного транспорта? У экватора, в зоне штилей ничего не имеем. Безветрие. Штиль.

Повыше этой полосы мы можем совершать круглый год полеты с востока на запад. Но не обратно. Причем чем ближе к экватору, тем больше нас будет относить на юг. Значит, в этой зоне можно установить разве что кругосветные полеты в одном направлении - с востока на запад. Чтобы попасть, скажем, с восточного берега Африки на Суматру, нам пришлось бы лететь не ближайшим путем - на восток, через Индийский океан, а вокруг всего света на запад пересечь Африку, пересечь Атлантический океан, Южную Америку, Тихий океан и прилететь на Суматру с востока. Долго и дорого!

Но, конечно, если мы будем пользоваться пассатами только в один конец рейса - с востока на запад, а обратно идти на моторной тяге, мы сэкономим на горючем все-таки целую половину.

- А скорость полета?

- В центральной части пассатов скорость перемещения воздуха от шести до восьми метров в секунду. Скажем, семь метров.

- Два с половиной километра в час, шестьдесят в сутки! Маловато...разочарованно сказал Сузи.- Воздушная река с вялым течением. "Речной транспорт". Для грузов малой скорости годится!

- Теперь внетропическая зона. Тут "верхом на муссонах" мы могли бы двигаться полгода от запада к полюсу и полгода в обратном направлении. Это уже лучше. В северных широтах над континентом ветры вообще довольно непостоянны. Но и там, конечно, можно найти попутные течения.

- В общем плоховато?

- Почему же? Ведь и многие наши земные реки текут очень медленно и не туда, куда нам хочется. Взять хотя бы сибирские. Навигация коротка. В Северный Ледовитый океан впадают. Будь их течение на юг, сколько бы леса, угля по сибирским рекам вывозили! Течения не повернешь. Все ж таки мы пользуемся и этими реками. А в общем - да. В тропосфере плоховато.

- А в стратосфере? - оживился Сузи.

- В стратосфере? Если бы мы знали, что делается в стратосфере! Теоретически общая циркуляция воздуха должна быть такова. На экваторе воздух сильно нагревается, делается легче, поднимается вверх, к границам стратосферы, и разливается широкими потоками, обтекающими весь земной шар, от экватора к полюсам - к более холодным местам планеты.

Таким образом, в высших слоях тропосферы должны существовать постоянные воздушные течения, в нашем полушарии - с юга на север. Это крайне важное обстоятельство. Высоко над нами протекает настоящий воздушный Гольфстрим. И использовать его для безмоторного транспорта я считаю вполне возможным.

Что же делается на Северном полюсе с воздухом, непрерывно притекающим сюда от экватора? Если бы принесенный от экватора воздух оставался на полюсе, то скоро на экваторе и совсем не осталось бы воздуха. Между экватором и полюсом должна существовать непрерывная циркуляция, непрерывный обмен воздуха. Экваториальный обмен воздуха. Экваториальный воздух, прилетевший на полюс, низвергается вниз, и затем он должен идти в обратном направлении к экватору - в более низких слоях.

Неплохая для нас механика. С любой точки нашего юга мы поднимаемся на большую высоту, находим экваториальные течения и идем с ними на север до любого места, где и снижаемся. Пускаясь в обратный путь, поднимаемся, находим воздушные течения от полюса к экватору и летим на юг.

Это теоретически. Но практически дело может обстоять не так просто. В особенности над континентами, где неоднородность земной поверхности - горы, леса, озера - оказывает большое влияние на воздушные течения. От этих "континентальных воздействий" может в первую очередь пострадать правильность нашего воздушного течения с севера на юг, лежащего в более низких слоях. Тут нам, наверно, встретятся всякие неожиданности. Мы окажемся в роли мореплавателей без карт.

- Но ведь и карты не могли быть созданы без мореплавания! - возразил Сузи.

- Верно. Без первого... не обойдешься,- сказал Власов и замолчал, задумался. Устал ходить. Уселся в кресло, посмотрел на Сузи, шевельнул ус улыбкой.

- Так вы хотите новый дирижабль "Циолковский" использовать для исследования воздушной трассы безмоторного транспорта? Мы, значит, конкуренты. Дело в том, что я сам на этот дирижабль рассчитываю. И мне почти обещали, что он будет предоставлен научной экспедиции по исследованию субстратосферы.

Сузи приуныл.

- Вы сами полетите?

- Ну, сам я уж стар для таких полетов! Зонды пускать - это мне в пору. Я по радио буду руководить работами экспедиции. Теперь это просто делается.

Власов окинул взглядом свой кабинет.

В нем все было приспособлено для спокойной умственной работы. Ковры и гардины заглушали звуки. Лампа под зеленым абажуром мирно освещала письменный стол...

Неожиданно Власов поднялся и вновь заходил по кабинету, шаркая туфлями.

- Гм... Гм... А может быть... Почему бы и нет!..- бормотал он.- В конце концов,- обратился аэролог к Сузи,- мы с вами не соперники и не конкуренты. Почему бы и не соединить одно с другим? Можно заниматься поисками воздушных Гольфстримов и производить мои аэрологические наблюдения. Скажу вам прямо: для одного вашего безмоторного воздушного транспорта вам "Циолковского" не получить. Идея не плоха, да сыровата. А если одно с другим...

Власов быстро подошел к радиотелефону и вызвал Москву.

- Ну как? Ничего еще не известно? - спросил он некоего Ивана Ивановича.- Решено? Предоставляют? Отлично! Отлично! Обрадовали вы меня!.. "Циолковский" мой,- торжественно доложил Власов Сузи.- А знаете, не полететь ли мне самому?

"Ну, с тобой, пожалуй, не оберешься хлопот",- подумал Сузи.

- В самом деле! - продолжал аэролог, быстро расхаживая по кабинету.Старуха у меня да собачка Бишка - вот и вся семья. Скучать обо мне будут. Ну, да ведь теперь радио, телевизор - каждый день видеться будем. Ах, лечу! Анна Павловна! Анечка!

Вошла полная седоволосая маленькая старушка. Услышав о решении мужа, она сложила руки на выпуклом животе и тихо сказала:

- Этого еще не хватало!

Черный пудель беспокойно вертелся у ног хозяйки и заглядывал в ее глаза...

Через два часа Ханмурадов получил радиотелеграмму:

"ВЫЕЗЖАЙ НЕМЕДЛЕННО В МОСКВУ. СУЗИ".

* * *

Тушино разрослось в большой город.

- Дирижаблеводческий совхоз,- шутит Буся Шкляр. И в самом деле: эти громадные эллинги, рядами уходящие вдаль, похожи на стойла гигантских первобытных животных.

- Каждый месяц из этого гнезда вылетает новый птенец - пожиратель пространств.

- А где же "Альфа"? - спрашивает Ханмурадов.

"Альфа" - так решили назвать первый дирижабль, приспособленный для полетов в субстратосфере.

- И даже в стратосфере,- пояснил Шкляр.- Не упади в обморок, Махтум. На "Альфе" имеется не только винтомоторная группа, но и реактивный двигатель. Эллинг 127. Садись на дрезину!

Электрическая "дрезина" быстро катит вдоль эллингов. Вот и 127. Буся проводит Ханмурадова в боковую дверь, они поднимаются на лифте. Шкляр открывает двери. Ханмурадов невольно вскрикивает. Он привык к грандиозным масштабам новых фабрик и заводов. Но этот эллинг, в который вместился бы пяток столичных вокзалов, поражает. Чудовищный "кит" занимает все помещение. Вокруг него - сложный переплет лестниц, площадок, паутина тросов, проволок, кабелей. Люди похожи на муравьев, облепивших мертвого крота... Ослепительно вспыхивают голубые огни электросварки. Но что удивительней всего - ни суеты, ни шума. Играет невидимый оркестр. Работа под музыку? Ханмурадову это нравится.

- Буся!..

Но где же Буся?.. Он уже летит на подвешенном к тросу кресле в другой конец эллинга, перебирается, как паук с паутины на паутину, осматривает работу, дает указания и летит дальше...

- Ну как?..- спрашивает Сузи, появившийся незаметно сзади.

Ханмурадов только причмокнул губами.

Сузи здесь свой человек. Он усаживает Махтума рядом с собой на двухместное кресло, и они летят по подвесной дороге на высоте третьего этажа в конец эллинга, пролетают сквозь отверстие в стене и влетают во второе отверстие.

Лифт спускает их на землю. Здесь стоит совсем готовая гондола дирижабля, сверкая толстыми стеклами семнадцати иллюминаторов и серебристыми стенками. Один иллюминатор ярко освещен.

Ханмурадов следом за Сузи взбирается по лесенке и входит в гондолу. Как только открылась дверь, яркий свет лампы под матовым абажуром осветил длинный коридор. Они прошли в конец коридора. Прямо перед ними - дверь. Она открылась сама. Вспыхнула лампа, осветив капитанскую рубку. Круглое окно из толстого стекла впереди. Окно занимает также часть пола. Учебный письменный стол, на нем - пульт управления. На столе - самопишущие аэронавигационные инструменты.

- Один человек может управлять всем воздушным кораблем, спокойно сидя в этом кресле,- сказал Сузи.

- И кто же будет сидеть в этом кресле? - спросил Ханмурадов.

- Я! - просто и спокойно ответил Сузи, усаживаясь в кресло.

- Ради этого можно променять аэроплан на дирижабль. Поздравляю, Сузи. А я кем буду?

- Ты будешь моим помощником.

- Но ведь я...

- Ты опытный летчик, Махтум. Понять устройство этих приборов нелегко, но научиться управлять ими сможет ребенок. Мы быстро научим тебя вместе с Бусей. Он мой официальный заместитель и "бортмеханик". У нас будет трехсменное дежурство... В сущности говоря, тебе придется только нести вахту и следить за инструментами. Они устроены так, что автоматически сигнализируют о малейшей неисправности механизма или отступлении от заданного режима полета. И ты тотчас сможешь вызвать нас на помощь.

- А кто еще летит? Я насчитал семнадцать кают.

- Большинство их будет пустовать,- ответил Сузи.- Полетят всего пять человек.

- Я, ты, Буся, а остальные?

- Сейчас ты познакомишься еще с одним из них.

Они прошли к каюте № 5. На этот раз дверь сама не открылась. Сузи постучал.

- Да,- послышалось в ответ, и дверь распахнулась.

- Познакомьтесь! Профессор Власов, мой друг и помощник Ханмурадов,представил Сузи.

Власов подстригся, помолодел. Он был одет в серый дорожный костюм. Власов дружески пожал руку Ханмурадова и принялся за прерванную работу. Он осторожно вынимал из ящиков метеорологические приборы и расставлял их на столе.

- Камера для исследования космических лучей,- сказал он, вынимая из ящика новый прибор.

- Вильсона?

- Власова! - ответил аэролог и шевельнул бровью.

- Так вот какие дела, дорогой капитан,- сказал Власов, обращаясь к Сузи.- Нашим безмоторным воздушным транспортом заинтересовались больше, чем я предполагал.

Ханмурадов от удовольствия прищелкнул пальцем.

- Комбинированные цели экспедиции вполне одобрены. Правительство оказывает нам всяческое содействие. Я предложил как первое исследование воздушной трассы - исследовать путь от Ташкента до Обдорска - они лежат почти на одной долготе, Обдорск немного западней. Но нам дано задание покрепче, дорогие мои: уж коли исследовать, то исследовать весь путь от крайней южной до крайней северной точки СССР. И начинать нам полет придется от Кушки...

- Знаю! - воскликнул Ханмурадов.- Летал в Кушку! Пристанционный поселок Туркменской ССР. Конечная станция Кушкинской ветки Средне-Азиатской железной дороги.

- Еще бы вам не знать! В восемнадцати километрах к югу, на афганской границе, находится самая южная точка СССР - тридцать пять градусов и тридцать восемь минут северной широты. Это Африка, Алжиру соответствует. А самая северная точка известна - Северный полюс. Исследованию воздушных течений Арктики вплоть до полюса придается особое значение, так как с этим связан ряд важнейших арктических проблем, дальнейшее освоение Великого Северного морского пути, трансарктическая воздушная связь с Северной Америкой и прочее и прочее. Задача нелегкая. Нам придется долететь до полюса и без посадки, найдя обратное течение, вернуться на юг. Я уж слыхал, что товарищ Ханмурадов энтузиаст безмоторного летания. Но боюсь, что на Северном полюсе без винтовой тяги нам не обойтись. Ведь так мы можем попасть в такой "ветроворот", что нас либо об лед разобьет, либо снесет куда-нибудь в Исландию или к каким-нибудь островам Патрика... Я уж старухе своей не говорил об этом. Назвался груздем - полезай в кузов...

- Товарищи! А где радиорубка? - послышался женский голос из коридора. Сузи открыл дверь и столкнулся с молодой девушкой.

- Ты мне чуть лампы не разбил! - сказала девушка.- Где же радиорубка, Сузи?

- В конце коридора, рядом с капитанской рубкой, номер два,- ответил Сузи и, обратившись к выглядывавшему из каюты Власова Ханмурадову, сказал: - Ну вот, теперь ты знаешь всех участников полета. Это наша радистка товарищ Женя Лаврова.- Девушка на ходу кивнула Ханмурадову головой и поспешила к радиорубке.

- Всего пять человек. Почему так мало? - спросил Ханмурадов.

- Мы отправляемся в длительное путешествие. Неделями мы будем лететь без спуска. Нам надо иметь большой запас продовольствия, воды. Поэтому экипаж ограничен до минимума,- ответил Власов.

В каюту, запыхавшись, вбежал Шкляр.

- Ну, у нас все готово, Буся,- сказал Власов.- Хоть сейчас лететь.

- У меня тоже готово,- ответил он.- Последний шов сварен. Ночью продувка, а завтра утром можно подвести и гондолу, прикрепить - и кончено.

- Всякий конец есть вместе с тем и начало! - сказал Власов.

* * *

...Утро пришло из-за афганских гор. Солнце поднялось над горными хребтами и заглянуло в долину.

Но любопытные люди опередили солнце. Они уже стояли плотной толпой возле огромного дирижабля. Стальная волнистая оболочка "Альфы", покрытая слоем алюминия, ослепительно вспыхнула в лучах восходящего солнца.

Пограничный поселок Кушка обезлюдел. Мужчины и женщины, старики и дети, а вслед за детьми и собаки пришли посмотреть на невиданное зрелище. Весть разнеслась и по соседним кишлакам. Сновали автомобили. Вытянув длинные шеи, ревели верблюды. Изумленные ослы садились на задние ноги, поднимали уши вверх и неистово ревели. Дирижабль стоял прямо на земле. Его гондола удерживалась якорями, но и в них не было надобности: утро тихое, безветренное.

Стоящие в первых рядах заглядывают в толстые стекла иллюминаторов. Их семнадцать.

Семнадцать иллюминаторов - семнадцать кабин. Но экипаж состоит всего из пяти человек: капитана Сузи, его помощника Ханмурадова, инженера-механика Шкляра, аэролога Власова и радистки Лавровой.

Приготовления окончены. Сузи открывает иллюминатор капитанской рубки, машет белой фуражкой и кричит в толпу:

- "Альфа" идет в первый рейс безмоторного плаванья: Кушка - Северный полюс - Ташкент!

Крики, рукоплескания, звуки оркестра. Иллюминатор закрывается.

- Снимаемся! - говорит Сузи в микрофон.

- Снимаемся! - вторят репродукторы во всех кабинах.

Борис Михайлович Шкляр - Буся, как его зовут,- самый малорослый и легковесный из всего экипажа: вес - 45 килограммов, рост - 145 сантиметров - разогревает газ, поворачивает рычаг. Электролебедка поднимает якоря.

"Альфа" плавно взлетает вверх почти по отвесу.

Радистка Лаврова передает в эфир:

- Говорит "Альфа". Взлет в пять часов девять минут. Ветер - ноль. Небо безоблачно...

- Счастливого пути! - отвечает ташкентская радиостанция.

Ленинград, Москва, Харьков шлют приветствия "Альфе".

Ханмурадов стоит рядом с Сузи, поглядывает то на альтиметр, то в иллюминатор, на уходящую вниз землю.