* * *

ПОЛИГОН - II

Flops / Genrikh / Cobbot / Filipp / Goodween

11.88 - 1.90

* * *

В окно повеяло чем-то пряным. "Дерьмо" было это.

* * *

Местами попадаются весьма занятные и интересные поляны: очень уж не те, что всегда бывают, а именно: просто похожие на какие-то другие, которые можно было охарактеризовать очень просто - просто дрянь какая-то. Поляны, словно из-под какого-то быстрого блестящего катка вышедшие, радовали неповторимой гармонией со всем остальным, вышедшим из-под катка, сделанного из хрупкого материала цвета хаки. Материал этот называется фарфор, и делают такой фарфор так, чтобы никто не догадался, поэтому никто и не догадался пока.

Да и так как-то совсем не так, чтобы уж и эдак, конечно, стало вдруг так, но потом будет иначе. Фарфор, конечно. Хороший фарфор. Люди любят катки из этого замечательного материала.

Это очень и очень интересно тем, что мы привыкли думать о фарфоре, забывая о тех героях, что когда-то совершили этот подвиг: отдали наш первый советский каток из фарфора друзьям из Вьетнама. Оставим друзей и перейдем к новой теме: "Что такое Вьетнам?" У нас с вами с Вьетнамом обычно не увязывается такое, поэтому нашим долгом будет позаботиться о том, чтобы вьетнамским специалистам выделить побольше места для нахождения во всех отсеках катка. И вот тогда можно будет сказать, что каток наш с вьетнамскими специалистами на борту благополучно будет делать добро.

* * *

В лесу большом и густом было мало грибов.

- Грибы не смогли вырасти, потому что уже пошел снег, - очень тихо промямлил одетый во всякое голубое и коричневое тряпье мужик, - однако я здесь давно не был, и многое могло измениться.

- А вы посмотрели на деревьях? - вдруг крикнул кто-то.

- Зачем мне деревья?! Грибы может собирать любой, да только деревья тут ни при чем.

- Я вам еще не раз скажу, что лес этот, будучи весьма необычным, требует особой подготовки. Вы все-таки должны посмотреть на деревьях.

- Шел я намедни мимо опушки, где много риса зеленый такой был рис. И решил я съесть побольше этого самого риса, - высморкавшись, молвил дальше мужик, - пришлось, поднатужившись слегка, взять и съесть сразу весь этот рис и уйти туда, где этого уже нет, потому что кое-кто уже сделал все то, что было сделано для меня теми, кто стал для самих себя чем-то таким, что если бы вдруг мы бы и стали теми самыми, такими, какими никогда не были, то и тогда даже до самого окончания они бы остались там, где, может, и есть кое-что похожее на рис, однако, нам не стоит искать эти рисовые местечки, лучше взять и сесть на снег, подумав о сущности этого риса, которая есть, как-никак.

- Значит, вы и я все-таки друзья, а не вы ли в прошлый год говорили о том же самом?

- Я.

- Ну? Разве тот самый идиот, который пытался сожрать наш деготь, и другой идиот, который жрал большими порциями наш рис, не имеют ничего общего?

- ?

- Это были мы!

* * *

Весь пылесос был покрыт золой, когда в дверях возник хозяин пылесоса.

- Добрый вечер, - мило улыбнувшись, промолвил кузен и начал сосредоточенно пытаться освободиться от крысоловки, которая безжалостно впилась в его мизинец, - я вот тут...

- Чтоб ты здох!!! Пылесос вдруг взвизгнул и стал пылесосить кузена тщательно и осторожно.

* * *

Луга испускали короткие назойливые импульсы. Более того, это были вообще другие луга. Совсем не луга. Испускали совсем не импульсы, совсем не назойливые, но просто короткие приятные корпускулы. Короткие, корпускулы (они), объясняли всем природу: совсем не лугов, не полей и не нолей, а нолей и полей с короткими назойливыми лугами.

* * *

Два сильных насоса незаметно отделились от корабля компании "Сильный и сын", и орбита Земли осталась почему-то в том направлении, в котором двигался он - ленинградский сын.

* * *

А вот я тоже, помнится, любил собирать диких лесных муравьев... Но они - это не все, что можно собирать. Поэтому я решил собирать не только хомяков, перемещающихся в диагональном направлении, но и тех, что могут перемещаться в горизонтальном и обратном направлениях.

* * *

Новенькое весло с треском ударилось об голову одинокого гребца. Лодка медленно начала ускорять ход, и берег стал удаляться. Гребец, точнее все, что от него осталось, мирно покачивался на волнах. Весло оказалось рядом, но гребец уже не интересовался им, так что весло уплывало все дальше и дальше.

Пассажир грустно шевелил оставшимся веслом и смотрел на удаляющийся берег. Он уже исчезал в тумане, когда, наконец, лодочник вспомнил, что лодка не была вовремя окрашена, поэтому ей не следовало бы выходить в море.

* * *

Очень хочется приложить руку к одному из 17 научных открытий, а потом получить мзду за все тщетное рукоприкладство в свободное от основной трудовой деятельности время.

...А через много лет найдут бренные останки дремучего страуса.

* * *

Некий профессор очень любил читать длинные отчеты своих подчиненных про войну. Подчиненные постоянно воевали друг с другом и с профессором, что неизбежно приводило к таким отчетам.

* * *

Любое путешествие кончается для его участников хорошо, а поскольку это так, то надо нам всем отправиться подальше.

* * *

Грязная лужа для свиньи - все равно, что для космонавта скафандр. И пусть грязных луж будет столько, сколько у нас свиней, и тогда скафандров будет столько, сколько нужно космонавтам, а именно по одному на лужу, или, соответственно, на свинью.

То, что увидят наши гости, посетив наш космодром, будет несколько непривычно: сотни блестящих свиней, похожих на космонавтов в скафандрах, будут садиться в межпланетные корабли. Когда же они сядут, будет дан старт, и корабли со множеством свиней полетят к Солнцу.

...Минуло семь лет. Гости все стояли на нашем космодроме, дожидаясь возвращения отважных космонавтов, а их все не было.

Но вот мертвую тишину вспорол пронзительный звук свинячьего визга.

Сколько их погибло во время приземления! Ведь они не умели плавать, а весь космодром представлял собой огромную грязную лужу. Слишком глубока была она для уставших свиней.

Следующая экспедиция была отправлена на Юпитер. Ждать пришлось долго, гораздо дольше, чем в прошлый раз. На космодроме уже не было ни одного живого человека. Но никто и не вернулся.

* * *

Маленький, блестящий изо всех дыр валенок окончил свое бренное существование в мире меркантильных интересов некоего сеньора Дормидонта. Он стал тарой для авиационного топлива, которое никогда не протекало оттуда, если наливал его туда Дормидонт.

Сеньор Дормидонт был старым скрягой еще с малых лет, когда он впервые не дал своей любимой свинке попить авиационного топлива, что, несомненно, послужило основой для наглых клеветнических инсинуаций в парламенте одного южноевропейского государства и привело к полному краху все это государство, не ожидавшее такого поворота событий.

Авиационное топливо стоит того, чтобы валенки наполнялись именно им. Голубая мечта всех Дормидонтов - наполнить все валенки в мире лучшим авиационным топливом и спокойно умереть.

* * *

Внизу расстилалась панорама болота. Было раннее утро. Влажные валенки на ногах лесничего громко чавкали по дорожной грязи. Слышно было, как пронзительно кричали где-то вдалеке болотные лоси и белки, тонущие в глубоком тумане. Лесничий отправился на обход своих владений - он обходил их всегда - и зимой, и весной, потому что этого требовала жизнь. Валенки были самой подходящей обувью для прогулок по лесу зимой и весной, но вот туман никак не хотел рассеиваться сам по себе, и это лесничий решил после многолетних раздумий исправить.

Старик достал из валенка самодельный миномет, из другого - снаряд к нему, поджег длинный фитиль, прикурил от него и выбросил в болото. Потом он приподнял тяжелый снаряд и бросил его в дуло своего нехитрого миномета. Раздался скрежет и снаряд заклинило.

Лесничий почесал свой лысый затылок, плюнул в дуло и отскочил, увидев, как оно начинает отваливаться от сошек. Вскоре миномет развалился целиком, и лесничий со спокойной улыбкой выбросил его вслед за фитилем в грязную болотную воду. Туман рассеялся. Лесничий понял, что его цель стала как никогда близка, и припустил через кочки к бурому сундуку, выцветшему в суровом болотном тумане.

...

...Лесничий прыжками двигался к заветному сундуку. Начало смеркаться. Валенки начали разваливаться, как любая нормальная вещь, попавшая в руки лесничего, и, наконец, развалились. Сундук был по-прежнему пуст. Старик крепко обхватил валенки и бросился в сундук. Дубовая крышка захлопнулась над его головой, и сундук медленно стал погружаться в густую болотную жижу. Было раннее утро.

* * *

В глухом и диком дупле одинокий крот пытался рылом выкопать себе нору. Темнело. Впрочем, крот достал себе импортный красный фонарь с фиолетовым фильтром, от которого тянулся длинный дымный след, поскольку фитиль еще не совсем догорел.

Света явно было недостаточно, но вскоре фитиль догорел, и толовая шашка, предусмотрительно засунутая кротом в фонарь, ярко осветила на несколько мгновений окрестности разлетающегося дупла и предусмотрительного крота.

* * *

Он сунул свой длинный, вытянутый и осклизлый нос в чужое дело. Тогда его слегка укоротили.

Мораль: думается, что сифилис бродит по длинным носам и укорачивает нам их вполовину.

* * *

Когда-то, в далеком туманном Китае, родилась небольшая такая идейка: умереть. И тогда все дружно умерли. А потом эту идейку подхватил весь цивилизованный мир.

Мораль: не ясна.

* * *

Как правило, большие напильники имеют два конца. Но это заблуждение, потому что концов не счесть.

* * *

Прекратив, ты становишься похожим на камень. Продолжая, ты остаешься им же. Разницы нет - можно и не продолжать.

* * *

Кругом - тайга. Там - злые волки. Диверсант, плотно закусив, сплюнул и принялся вскрывать жестянку с вялеными тараканами. Его парашют уже съеден волками, его передатчик - тоже ими. Остальное съел он сам, только взрывчатка была оставлена в качестве НЗ. Но теперь, после тараканов, диверсант осознал: придется жрать. И он горько зарыдал.

* * * * *

ПОЛИГОН - III

Flops / Genrikh

1.89 - 2.89

ФИЛИППИНЫ.

(в 9-ти частях)

* * *

Чугунные колеса уныло колотили по чугунным рельсам. Зимняя ночь только начиналась. В поезде были вагоны, и это было несомненной удачей. Значит, сегодня дон Игнатио будет ехать в вагоне.

Он много думал о поездах, и пришел сюда именно для того, чтобы проверить некоторые свои выводы. Так, выяснилось, что окна здесь тоже есть, хотя над этими окнами он размышлял дольше обычного зато теперь он лично был искренне рад.

Зевнув, дон Игнатио распаковал свою корзину с записными книжками и принялся записывать свои новые догадки. Снег куда-то пропал - только отдельные места были немного заполнены им, а также прошлогодним буреломом, лесом и еще кое-где кое-чем. Взгляд дона скользил по километровым столбикам, пока за окном не показался каркас старого паровоза, брошенного во время бегства доблестными рыцарями ордена Победы. Вскоре каркас пропал из виду, и дон увидел остов огромного баркаса, висевший на ветвях исполинского малинника. Дон Игнатио вспомнил, что где-то уже видел такой баркас, только поменьше.

На крышах домов виднелись гнезда с крупными цаплями. Мысли возвращались к злополучному баркасу - где же он мог его видеть? Тут дон Игнатио заметил, что за окном начинается рассвет. Дон снова зевнул: пора убирать книжки. Теперь он полетит на Багамы - нужно проверить насчет баркаса. Пожалуй, не помешает взять с собой и хитреца Иржи. Потом же можно будет отправиться на Филиппины.

* * *

Между двумя зелеными холмами стояла мельница единственного в округе мельника. Мельник взял этот участок по совету железнодорожного обходчика, попавшего сюда по совету мельника.

...Дело получило огласку только в узких кругах: на мельнице был обнаружен мельник, висевший на гвозде пиджак его был похож на железнодорожного обходчика без пиджака, но в жилетке типа "люкс". Минут через сорок обходчик был убит наповал, а также нашли труп.

...На одном из мельничных жерновов сидел обходчик и чистил сапоги. Мельник тихо лежал в большой куче навоза и медленно разгребал соседнюю кучу. На друзей было возложено тяжелое партийное задание беречь свое добро. И они берегли. Каждый как мог. День не пропал даром - вот и радуются они. Молодцы. Одно только непонятно - какая партия могла дать им такое задание.

* * *

За темным дедушкой Апполонычем водилось всякое, и все старались обойти стороной его склепанный из бронелистов склеп, который подарил ему его лучший друг, увы, покойный.

Вечерами склеп тихо открывается, и дедушка выходит наружу. Он вскапывает все вокруг в радиусе полумили, быстро-быстро бежит в склеп и прячется в саркофаг. Через некоторое время он опять выходит во двор, седлает там носорога и улетает. Носорог давно уже привык к таким прогулкам, дед же летает не только на носороге, слоне и козле, но и сам по себе.

* * *

На лесопилке кто-то украл пилу. Расстроенные работяги расселись на бревне. Закурив длинную трубку, бригадир начал излагать свой план: по его мнению, пилу мог украсть либо мельник, либо он сам. Так как ему самому пила не нужна, то получается, что ее увел именно этот негодный мельник. Но успеет ли он как следует спрятать ее до их прихода? Вряд ли. Надо бежать на мельницу и выломать из ограды все доски, а ворюгу мельника заставить вставлять обратно - и так до утра, пока не отдаст пилу.

Все так и помчались на мельницу. К утру им удалось заполучить только старый пиджак и четыре обойных гвоздя хитрого мельника - ведь мельник не пустил их в дом, а во дворе больше ничего не оказалось.

Тогда бригадир решил подорвать мельницу, но мельник опередил его - мельница взлетела на воздух вместе с бригадой и ее отважным бригадиром так высоко, что даже мельник, повисший на лопасти, очень удивился. Пилу никто больше не хотел отыскивать. Пора было лететь на Филиппины.

* * *

На Багамах было сухо, как всегда бывало там. Иржи лениво поддел тростью кусок корабельного остова и улыбнулся - это был остов баркаса. Но самое главное, остов этого баркаса неплохо выглядит, и дон Игнатио будет доволен. Иржи отложил в сторону свою трость и позвал дона. Но дон куда-то делся, и Иржи решил немного погулять по Багамам.

Через неделю Иржи все-таки нашел то, что искал: у раскидистой пальмы на раскладушке лежал толстый серый бегемот, напоминавший любимого учителя Иржи - дона Игнатио. Рядом на траве валялась записная книжка учителя. Дон задумчиво ходил вокруг раскладушки и тихо посмеивался, чтобы не разбудить бегемота.

Иржи напомнил, что остов баркаса ждет уже целую неделю, и пора бы перестать валять здесь бегемота по раскладушке. Надо будить бегемота и идти в лес, туда, где лежит баркас старого колдуна.