- Мы попытаемся объяснить вам одну из величайших загадок столетия. Группой ученых создан вот этот удивительный механизм. Он выглядит, как огромный паук, хотя сделан вовсе не из живых клеток, а из титановых сплавов и других материалов повышенной прочности.

Камера повернулась, и стал видел металлический огнеход, действительно похожий на паука. Шесть суставчатых лап, вытянутых по сторонам, казалось, готовы были бросить вперед закрепленную между ними кабину. За пузырчатым колпаком угадывалось место водителя.

Репортер тронул один из суставов рукой и снова повернулся лицом к слушателям.

- Этот паук способен опускаться в действующий вулкан. Ему не страшны раскаленная магма, ядовитые газы и температура, при которой плавятся даже камни. Он может проникнуть в самые глубокие недра нашей Земли. Это детище доктора Дэниэла Трепкоса, который работал над ею созданием долгие годы. Паук опустится в преисподнюю и вернется оттуда, принеся нам редкие образцы, данные, пеннейшие научные сведения. Доктор Трепкос сейчас сам расскажет об этом.

Доктор Трепкос, стоявший несколько позади, только и ждал этой секунды. Подбородок, обметанный рыжеватой бородкой, дернулся. Рука сделала жест, словно отбрасывая все, ранее сказанное.

- Редкие образцы, данные, сведения, вы говорите? Нет и еще раз нет! Речь здесь идет о чем-то гораздо большем. Речь о том, чтобы пересмотреть само происхождение нашей Земли. Мы готовы заглянуть в самый огонь, с которого все началось. Не в преисподнюю, а в пылающее горнило, откуда возникают планеты. Мы готовы познать такие глубины, которые еще никогда не грезились человеку. По сравнению с ними даже все последние достижения в космосе - ерунда. Они просто померкнут перед тем, что откроется нам уже в ближайшее время...

Доктор Пирс снова нажал на кнопку, и телевизор выключился. Сам Пирс стоял, в то время как Молдер и Скалли сидели. Дернул подбородком - почти так же, как доктор Трепкос. Поправил галстук, чуть развернул крепкие широкие плечи. В костюме, на первый взгляд дорогом, он выглядел чрезвычайно солидно.

- Вот так это все начиналось три месяца назад...

- Ничего себе размах, - сказал Молдер. - Программа пообширнее, чем даже у НАСА.

- Да, - сказал доктор Пирс. - У него всегда была склонность к драматизации научных событий.

- Но он же гений. По крайней мере, так я слышала, - сказала Скалли.

- Гений? Да! Но, пожалуй, гений - это в отношении его еще мягко сказано. Дэниэл занимает редкое даже среди ученых место, где мечты, амбиции и удача сливаются воедино. Ему всегда удавалось все, что бы он ни задумывал. Самые смелые его мысли получали неожиданное подтверждение. Самые парадоксальные эксперименты приводили к успешному результату. Самые экстравагантные гипотезы продвигали науку сразу на несколько лет вперед.

Молдер показал на экран.

- А теперь, как вы полагаете, удача ему изменила?

Доктор Пирс чуть запнулся и пожевал усы.

- Ну, пока утверждать что-либо определенное я не могу.

- Тогда что же? - доброжелательно спросил Молдер.

- Э-э... эта команда ученых послала вчера сигнал тревоги.

- Обычным путем?

- Нет, по аварийной спецсвязи. А до этого они на целых три дня задержали регулярный отчет. Понимаете, это все же не девятнадцатый век. Тогда экспедиции уходили на год, на два, на три года, даже на десятилетие. И пока они не возвращались обратно, если, конечно, они возвращались вообще, никто в научном мире не знал, что именно им удалось сделать. Теперь не так. Данные, полученные экспедицией, немедленно передаются на базу. Они сразу же становятся предметом анализа. Работа производится сообща, и ученый, где бы он ни был, не чувствует себя оторванным от остального мира.

- А в этот раз отчет был опоздал?

- То, что они, в конце концов, нам прислали, назвать отчетом просто нельзя. Так, повторение пройденного, некоторая перестановка уже известных данных. Как будто доктор Трепкос взял свой прошлый отчет и лишь немного его изменил.

- А дальше?

- Дальше они перестали отвечать на наши запросы. Двое суток молчания, хотя дежурная связь у нас была назначена ежедневно.

- Вас это не встревожило? - спросила Скалли.

- Ну... у доктора Трепкоса и раньше бывали определенные странности. Тем более, что он не подчиняется нашей лаборатории. Скорее мы как вспомогательный персонал обслуживаем его работу.

- То есть сначала вы просто ждали?

- Я, как, впрочем, и остальные мои сотрудники, не хотел поднимать панику раньше времени. В конце концов, не на Амазонке же они потерялись. Отсюда до кратера Авалона чуть более часа полета. Тем не менее, на третий день мы начали беспокоиться. Какой бы ни был характер у доктора Трепкоса, но он же знает, что существует рабочая дисциплина. Экспедиция просто обязана время от времени давать о себе знать. В общем, на исходе третьего дня мы активировали телеметрию и получили нечто ошеломляющее...

Экран телевизора снова ожил, и в синевато-расплывчатых синих тонах возникла человеческая фигура, раскинувшая руки по камню. Теперь изображение было намного отчетливее, чем раньше.

Доктор Пирс, несколько волнуясь, сказал:

- Вы сейчас наблюдаете дно кратера вулкана, кальдера Авалона, где-то внутри жерла. Более точных координат я пока дать не могу. - Он указал пальцем на человеческую фигуру. - Но только вот этого мы увидеть, конечно, не ожидали...

Молдер весь подался вперед:

- Кто это?

- Эриксон, - сказал доктор Пирс. - Их главный сейсмолог.

- Вы с ним были знакомы?

- Да. Мы работали вместе, пока я не ушел из группы доктора Трепкоса.

- Насколько я понимаю, он мертв?

- Посмотрите сюда... - доктор Пирс нажал несколько кнопок на пульте.

Изображение поползло, и вдруг из угла выдвинулась чернильная тень, приближающаяся к лежащему человеку.

- Что это за черт? - прищурившись, спросил Молдер.

- Похоже на то, как кто-то идет согнувшись, - задумчиво сказала Скалли.

- Ты думаешь, человек?

- Молдер, я лишь говорю, какие ассоциации это у меня вызывает... - Она перевела взгляд на доктора Пирса. - Что это было, доктор?

- Мы, к сожалению, пока не знаем. Ясно только одно: это несомненно что-то живое. И потом, чем бы оно ни являлось, оно выключило телекамеру.

- Значит, все-таки человек?

- Я бы воздержался от категорических утверждений. Кстати, температура там потрясающая: что-то около 400 градусов.

- И все-таки это было что-то живое, - сказала Скалли.

- Ничто живое выдержать такую температуру не может.

- А почему вы не поехали в эту экспедицию? - спросил Молдер. Доктор Пирс выпрямился.

- Как я вам говорил, я ушел из проекта еще месяц назад. Мы с Трепкосом тогда чуть не убили друг друга.

- Даже так?

- Да. В данном случае я не хотел бы ничего скрывать.

- И из-за чего же вы так крепко повздорили?

- Хотел бы я ухитриться объяснить вам, из-за чего! Дэниэл и я... Понимаете, я всегда был Сальери, а он - Моцартом. Я всегда отставал. Мне было просто не угнаться за его стремительными концепциями. Я еще только начинал думать, а он уже получал результат. И так - год за годом, все то время, что мы работали вместе. В конце концов это у меня стал проявляться комплекс неполноценности. Но не подумайте, это не просто зависть неудачника к гению. Постепенно - видимо, с опытом - я освобождался от этого и уже начинал думать самостоятельно. А что касается экспедиции на вулкан Авалон... Мне показалось, что доктор Трепкос скатывается в подлинное безумие. Он начал так командовать остальными членами своей группы...

- Вы полагаете, именно он отвечает за то, что произошло?

- Ну... - после некоторого молчания сказал доктор Пирс. - Утверждать это определенно я все-таки не берусь. В конце концов, мы ведь не знаем, что там произошло. И какими бы напряженными ни были наши личные отношения, я молю бога, чтобы все как-то разъяснилось. Это один из крупнейших научных проектов за последние годы. В нею уже вложено, по-моему, около двадцати миллионов долларов. И если хоть слово из того, что я вам сказал, попадет в прессу, если возникнет сенсация или разразится скандал, будут уничтожены результаты многолетних исследований. Причем, не только доктора Трепкоса, но и всего его научного коллектива. Я бы не хотел подводить людей, с которыми вместе работал... Видите, я даже не рискнул обратиться в соответствующие инстанции.

- Мы, разумеется, не совсем соответствующая инстанция, - кивнул Молдер. Именно поэтому вы, наверное, и направились к нам?

- Я хотел бы, чтобы предварительное расследование было произведено, по возможности, без всякого шума.

- Если совершено преступление, то скрыть его все равно не удастся.

- Почему обязательно преступление? Это может быть и обыкновенный несчастный случай. В экспедициях даже сейчас несчастные случаи происходят не так уж редко, как вы себе, наверное, представляете.

- Но сами вы так не думаете?

- Я пока ничего не могу сказать, - доктор Пирс опять без надобности поправил галстук.

Чувствовалось, что он не привык носить эту деталь одежды. - Я потому и обратился именно к вам.

Скалли решительно обратилась к нему:

- Как скоро мы можем туда попасть?

- Чартерный рейс вылетает в Сиэтл завтра, - сказал доктор Пирс. - А оттуда на вертолете мы уже доберемся до горы Авалон.

- Вертолет у вас есть?

- Вертолет имеется в отряде спасателей.

Считая вопрос решенным, доктор Пирс вынул кассету из видеомагнитофона. Молдер быстро пересел к Скалли.

- Не думаю, что это хорошая мысль - сразу же лететь туда, - вполголоса сказал он.

- Лучше разбираться на месте. Здесь мы все равно не получим никакой информации.

- Нет, я имею в виду, что не стоит лететь туда именно тебе.

Скалли повернулась и холодно посмотрела на него:

- Молдер!

- Что?

- Конечно, большое спасибо, что ты обо мне так заботишься. Но уверяю тебя: я совершенно здорова. Я готова работать, и чем раньше я приступлю к настоящему делу, тем лучше.

- Тебе все-таки надо бы отдохнуть какое-то время.

- Молдер!

- Что?

- Давай больше никогда не будем об этом. Если я говорю, что готова работать, значит, я абсолютно готова.

- Хорошо, - сказал Молдер, выпрямляясь.

- Я и так потеряла чересчур много времени, - тихо сказала Скалли.

3

Вертолет перевалил через гряду, поросшую лесом, и пошел над долиной, в которой еще клубился утренний холодный туман. Иногда попадались разрывы, места, уже прогретые солнцем, и тогда видны были поляны в темной траве, поросшие кое-где бурелом, островки каких-то цветов, и - как запотевшее зеркало - гладь длинного озера.

Впрочем, скоро все это опять заслонил туман. Остались только кряжистые вершины, одна явно возвышалась над остальными.

- Вулкан Авалон, - сказал доктор Пирс, указав подбородком в сторону вершины. Молдер тоже посмотрел и кивнул:

- Впечатляет.

- Еще бы! - доктор Пирс, склонив голову в желтом шлеме, смотрел так, словно хотел разглядеть внизу нечто необыкновенное, - Это самый крупный и, пожалуй, самый интересный вулкан во всем регионе. Он единственный, чья деятельность не останавливается ни на секунду, вероятно, уже сотни, а может быть, и тысячи лет.

- А землетрясения от него бывают? - спросил Молдер.

- Заметных, разумеется, нет. Но земля иногда дрожит, и это производит впечатление на местных жителей. Плотность населения здесь очень низкая.

- Неприятно, по-видимому, проводить время в таком месте...

- Ну, нам-то с вами, Молдер, ничего не грозит. Вероятность стать жертвой землетрясения меньше, чем попасть, например, под машину, переходя улицу...

- И на извержение он способен?

- По нашим данным - не слишком. Вся деятельность вулкана сейчас сосредоточена глубоко под землей. Нет никаких признаков, что лава прорвется наружу.

Молдер откинулся на сиденье и искоса посмотрел на каменистые багровые безжизненные отроги вулкана. Из кратера - громадной черной дыры, выделяющейся на общем фоне, как вход в преисподнюю, - вытекал ручьями серый дым и расползался в уступах, сливаясь ближе к долине с туманом. Казалось, что вулкан шевелится и пытается сбросить с себя каменные оковы.

- У тебя такой вид, - сказала Скалли, наклонившись к напарнику и почти касаясь его плеча. - Молдер ?

- Что?

- О чем ты задумался?

Молдер выпрямился на сиденье, но не повернул головы.

- Я думаю о тех, кто сейчас там внутри, - сказал он.