Одному из них лет 65, неплохой человек. Раньше служил где-то в Бенгалии, потом долгое время жил в Буэнос-Айресе, пока аргентинская инфляция вконец не обесценила его пенсию. Теперь он собирается пожить на Филиппинах. У другого мужчины - бразильский паспорт, но он, по всей вероятности, поляк. Его зовут Красиски. Он болеет с момента нашего выхода с Калласа. Его лечил Линд, который так и не понял, чем этот человек страдает. Во всяком случае, странный он какой-то. Постоянно запирается в своей каюте, закрывает иллюминатор и даже задергивает занавеску, словно не переносит дневного света. Временами его можно слышать и средь бела дня он стонет, словно ему снятся кошмары. А корабельный сундук в его каюте заперт на три замка. Честное слово - на три замка.

Одна из женщин - вдова капитана морского флота США. Ей около пятидесяти, но выглядит очень моложаво. Судя по всему, много плавала и побывала во всех частях света. Тип женщины из Южных Штатов, но с умом, с ней к тому же приятно побеседовать.

Другая моложе, лет тридцать с небольшим, и очень миловидная, хотя и суховата - сама первой никогда не заговорит. Она - тоже вдова, но что случилось с ее мужем, он не знает. Она работала в Лиме, а теперь отправляется на работу в Манилу - ее послала туда фирма. Для обеих женщин плавание проходит довольно скучно, так как оба их спутника уже в преклонном возрасте, а один вдобавок и с завихрением. Конечно, они будут рады видеть на корабле нового человека. Или у мистера Годдера другие планы?

- Я и сам еще не знаю, - ответил он. - Вероятно, это будет в какой-то степени зависеть от капитана.

- Оставайтесь здесь, - сказал Барсет. - А то Холи-Джо захочет всучить вам тряпку в руки.

Здесь, должно быть, нечто другое, подумал Годдер. И жаль, что Барсет этого не понимает. Новый человек, которого выловили посреди океана, на борту старенького парохода может означать очень многое. Это и больше проданного спиртного, и больше чаевых для того же Барсета, и больше всего другого с финансовой точки зрения.

Разумеется, трудно сделать какой-то вывод с человека, на котором надеты только трусики, это Годдер понимал как с культурной, так и с экономически-общественной точки зрения...

- А чем вы зарабатываете свой хлеб насущный? - наконец, не выдержал Барсет.

- В настоящее время ничем, - ответил Годдер. - А раньше я снимал фильмы и писал.

Это заинтересовало Барсета. Если этот человек говорит правду, значит, он занимает солидное положение в обществе.

- Какие фильмы?

- "Тин-Хан", "Аметистовая афера" и некоторые другие. Последний назывался "Соленая шестерка". Получился настоящий боевик.

- "Тин-Хан". Я его видел, - взволнованно ответил Барсет. - Так назывался крейсер во времена второй мировой войны. Великолепный фильм! Послушайте, вам совсем не нужно оставаться на этом утлом суденышке.

Годдер пожал плечами.

- А почему бы не остаться?

Может быть, ему будет интересно стать на какое-то время моряком.

Филиппинца звали Эштони Гутиррец, и он был хорошим парикмахером. Кто-то из машинного отделения одолжил Годдеру электробритву, другой спортивную рубашку. Его лицо все еще болело от солнца, соленой воды и ветра, и все-таки ему удалось кое-как побриться. После этого он стал выглядеть лучше. Около одиннадцати часов он вышел на палубу. На средней палубе никого не было, но Годдер хотел, как только он выяснит свои отношения с капитаном, найти миссис Брук и выразить ей свою благодарность.

Стояло чудесное солнечное утро. Дул легкий бриз, и корабль немного покачивался на волнах, бороздя воды океана. Даже вода кажется много приятнее, когда на нее смотришь с палубы парохода и чувствуешь вибрацию от работы машин.

На мостике нес вахту третий помощник. Он сказал Годдеру, что капитан уже встал и что в его каюту можно пройти через рубку.

Годдер постучал в дверь, которая была немного приоткрыта.

- Да? - послышался голос, и на пороге появился капитан Стин. На нем был тропический белый костюм, а на плечах его рубашки с короткими рукавами красовались четыре золотые полоски. - Входите, мистер Годдер, и присаживайтесь. - Он показал на массивное кресло.

Капитан был сухощавым мужчиной со строгой выправкой. Он уже начинал лысеть, но имел голубые глаза, как у ребенка, и длинную шею, на которой четко выделялся кадык.

В каюте стояло кресло, лежал потертый ковер, на котором возвышался стол с вращающимся стулом. На переборке над столом висели две фотографии в рамках. На одной из них был заснят очаровательный домик на берегу фиорда, а на другой изображена женщина с двумя девочками. Дверь на заднем плане вела непосредственно в спальню капитана.

Пока Годдер рассказывал капитану свою историю, тот сидел на стуле за письменным столом и делал в журнале пометки. По его внешнему виду было видно, что он неодобрительно отнесся ко всем авантюрным начинаниям Годдера.

- Надеюсь, что теперь-то вы наконец поняли, как опрометчиво поступили, - сказал он. - Право, очень удивительно, что береговая охрана позволяет такие выходки.

Годдер пояснил, что подобные морские путешествия в одиночку практикуются всеми нациями и одобряются яхт-клубами. Кроме того, устраивались даже соревнования, на которых яхты с одним человеком на борту пересекали океан.

- И тем не менее вы потеряли свою яхту, - сказал Стин. - Лишь милосердие Божье спасло вас от неминуемой гибели. Судя по всему, вы потеряли и свой паспорт, не так ли?

- Да, конечно. Очутившись в таком положении, мне было как-то не до него.

- Очень неприятно. - Стин нахмурил брови и постучал карандашом по столу. - И вы, надеюсь, помните, что в связи с этим возникнут неприятности с властями?

- Конечно. - Годдер вздохнул. - Но, с другой стороны, капитан, каждая нация знает, что случаются кораблекрушения и встречаются люди, потерпевшие кораблекрушение.

- Это мне известно. Но вы не обычный моряк, на которого распространяются все законы торгового судна. Для филиппинских властей вы будете некоей неизвестной личностью без всяких документов, визы и денег. И пароходная компания, к которой принадлежит мое судно, будет вынуждена внести за вас определенную сумму. Залоговую сумму.

Черт бы тебя побрал, благочестивый сын потаскушки, подумал Годдер, а вслух сказал:

- Прошу меня извинить, капитан. Боюсь, что с моей стороны было крайне неосмотрительно искать спасения на вашем судне.

Капитан Стин был готов простить Годдеру эту бестактность.

- Вы сами отдаете себе отчет, что ваше замечание не слишком удачно? Мы очень рады, что вы оказались инструментом провидения Божьего, но мы тем не менее не должны забывать о формальной стороне вопроса. Ну, а теперь ближе к делу. Вы можете и впредь оставаться в лазарете и питаться вместе с офицерами. И я не буду просить вас отрабатывать за ваш проезд.

- Большое спасибо, капитан.

- Конечно, если вы сами не изъявите такого желания. Боцману всегда может понадобиться помощь, и я убежден, что вы предпочтете не занимать у людей сигареты и принадлежности туалета.

- Но я слышал, что у вас есть пассажиры на борту. - Годдер все еще говорил спокойно, но в его голосе появились нотки раздражения. - Каюты не все заняты. Я мог бы занять одну из них и оплатить свой проезд полностью от Калласа до Манилы.

На свое предложение он получил в ответ легкую снисходительную ухмылку.

- Проезд на пароходе оплачивается заранее. Боюсь, что не смогу нарушить правил пароходной компании.

- Ваш радист уже работает?

- Он с минуты на минуту должен появиться у меня.

- Может быть, вы попросите его дать мне телеграфный бланк? Я хочу послать радиограмму. - Годдер вынул часы и положил их на письменный стол. - Это можете положить в сейф, как залог за телеграфные расходы, раздраженно сказал он. - Это часы фирмы Ролекс, которые стоят приблизительно 600 долларов. И если вы назовете мне имена своих агентов в Лос-Анджелесе, то я поручу своим адвокатам уже сегодня перевести сумму за мой проезд и другие расходы, а также залоговую сумму и деньги за мой обратный проезд в Штаты, если власти Манилы будут на этом настаивать.

- Да... да, конечно... - Стин немного помедлил, а потом протянул часы обратно. - Думаю, все будет в порядке. - Он вышел в рубку, коротко поговорил с кем-то по телефону, и минутой позже появился радист, молодой латиноамериканец с узким непроницаемым лицом.

- Спаркс, это - мистер Годдер. Он хотел бы послать радиограмму.

Годдер поднялся.

- Рад с вами познакомиться.

Спаркс кивнул, видимо решив, что никаких других форм вежливости от него не требуется. Годдеру показалось, что в темных глубинах глаз радиста сверкнули искорки ненависти, после чего глаза снова стали какими-то безликими. Как говорится: янки, убирайтесь домой! Возможно, он был родом с Кубы или из Панамы, или вообще откуда-то южнее Сан-Диего.

- Вы можете связаться с Штатами?

- Да.

Стин добавил, что они имеют на судне коротковолновый передатчик.

Спаркс протянул Годдеру несколько формуляров и вышел в рубку, чтобы подождать там.

Капитан порылся в своих бумагах, нашел адрес агента в Сан-Педро и сказал, что проезд из Калласа до Манилы стоит 530 долларов.

- В таком случае, двух тысяч должно хватить на все, - высказал предположение Годдер. - А если будет перерасход, то вы его получите в Маниле.

Он заполнил телеграфный бланк, адресовав его своим адвокатам в Беверли-Хиллс:

"ЧОСХОУМ" ЗАТОНУЛ ПОДОБРАН "ЛЕАНДРОМ" СЛЕДУЮЩИМ МАНИЛУ ТЧК ПРОСЬБА ПЕРЕВЕСТИ СЕГОДНЯ ДВЕ ТЫСЯЧИ ДОЛЛАРОВ В САН-ПЕДРО АГЕНТАМ ПАРОХОДСТВА БАРВИКУ И КЛЕЙНУ ЗА ПРОЕЗД МАНИЛУ И ПУТЕВЫЕ ИЗДЕРЖКИ А ТАКЖЕ ОБРАТНЫЙ ПРОЕЗД СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ ТЧК АГЕНТ ДОЛЖЕН ПОДРОБНО ИЗВЕСТИТЬ КАПИТАНА "ЛЕАНДРА" ПОЛОЖЕНИИ ДЕЛ ТЧК ГОДДЕР

Спаркс пересчитал слова и сказал, что радиограмма стоит 11 долларов и 13 центов.

- Наличными, - добавил он.

- О, это я уже знаю, - спокойно ответил Годдер. - Не надо мне постоянно напоминать об этом.

Стин объяснил радисту, что пароходство гарантирует оплатить расходы, и молодой человек исчез.

- Я дам указание стюарду, - сказал капитан. - Он возьмет над вами опеку.

- Может быть, лучше сперва подождать подтверждения? - предложил Годдер.

Стин ответил, что это не обязательно. Видимо, часы Годдера произвели на него впечатление.

Годдер ушел. Он стыдился своего гнева и чувствовал стыд от всей этой беседы. Ему бы даже доставило радость работать на палубе матросом и было бы все равно, где он будет спать. А он-то считал себя неуязвимым, даже если на него нападут все Стин со всего мира!

По дороге ему повстречался Линд. Судя по всему, он никогда не носил фуражки и знаков отличия.

- Подождите меня где-нибудь здесь, - с улыбкой сказал он. - У меня тут есть пара вещиц, которые вам, возможно, пригодятся.

- Хорошо, - ответил Годдер. - И большое спасибо. - Он прислонился к поручням. Если бы капитаном был Линд, подумал он, корабль этот выглядел бы иначе.

4

- Хотите, чтобы я вырезал вам аппендицит? - спросил Линд. - Или сделал оттяжку спинного мозга? Вырвал воспаленный зуб? Излечил от венерической болезни? Все эти занятия доставляют мне удовольствие. И приносят успех.

Годдер ухмыльнулся и показал на череп, который служил опорой нескольким книгам, лежавшим на столе.

- Я бы этого не сказал, если предположить, что этот раньше был вашим пациентом.

- Эту штуку я купил на Целебесе, - ответил Линд. - Хотите выпить?

- Конечно! Особенно, если мне приходится выбирать между выпивкой и операцией.

Линд выдвинул ящик, достал оттуда бутылку с виски и два стаканчика.

- Когда в Новом завете речь заходит о вине, то под ним подразумевается всегда лишь чистый и еще незабродивший виноградный сок. Греки сделали неправильный перевод.

- Да, об этом я уже слышал однажды, - со смехом ответил Годдер и оглядел каюту. На первый взгляд можно было подумать, что по ней прошел смерч, но потом становилось ясно, что во всем была лишь мужская небрежность. К тому же каюта была больше похожа на комнату для приема больных и одновременно на библиотеку после небольшого землетрясения. Книги были самые разнообразные - на испанском, английском и французском языках. Здесь были книги по медицине, справочники по оказанию первой помощи, а также Фолкнер, Хид, Гете, Бенс Паккар, Годдер даже обнаружил "Так говорил Заратустра" и, конечно, Сартр.

Линд протянул стакан Годдеру, и они чокнулись.

- Ваше здоровье, - сказал Годдер. - Вы изучали медицину?

- Два года. А вы раньше были моряком?

- Сделал несколько рейсов в юношеские годы. А откуда вы об этом узнали?

- Вы же меня спрашивали, не офицер ли я? Помните? - Линд вытащил выдвижной ящик. - Вот эти брюки должны быть вам впору. Какой у вас рост?

- Сто девяносто один.

- В таком случае они подойдут. - Линд протянул ему две пары легких фланелевых брюк. - И вот еще спортивная рубашка, которую можно не гладить. - Потом он приложил к этому носки, пояс, белье, полотенца и носовые платки. А также электробритву.

- Тысяча благодарностей, - сказал Годдер.

- Знаете, у меня слабый желудок. Никогда не могу обедать вместе с людьми, которые не меняют своей одежды. - Линд выпил рюмку. - Да, жаль, что у вас нет никакой болезни. Вытаскиваешь человека посреди океана, а он, оказывается, здоров, как бык.

Каюта "В2 на штирборте имела две койки, стол, шкаф и маленький коврик. В ней был даже душ. Обедали в половине второго, ужинали в шесть. Так сказал Барсет. Бара, сказал он, нет, но Годдер может купить себе все, что имеется на складе. Годдер пробежал глазами список и заказал пять бутылок джина, бутылку вермута и три блока сигарет.

- И попросите, пожалуйста, каютного стюарда, чтобы он принес мне вазочку со льдом.

После этого он принял душ, надел брюки, подаренные ему Линдом, и спрятал остальные вещи в шкаф.

Стюард, обслуживающий каюты, вошел, даже не постучав в дверь. Это бел молодой парень с зелеными глазами и одутловатым лицом. Крупные руки хорошо сочетались с широкими плечами.

- Куда вам это поставить? - спросил он.

- На стол, - ответил Годдер. - Как вас зовут?

- Рафферти.

- А откуда вы родом, Рафферти?

- Из Окленда. Или из Питтсбурга. - Он поставил поднос на стол. - А почему вас это интересует? - спросил он немного вызывающе.

- Я и сам не знаю, - ответил Годдер. - Кстати, вам никто не говорил в Окленде или Питтсбурге, что, прежде чем войти, нужно постучать в дверь?

- Попытаюсь не забыть об этом в следующий раз, мистер Годдер. Попытаюсь...

- Я бы очень рекомендовал вам не забывать об этом, Рафферти, дружеским тоном заметил Годдер. - Иначе рано или поздно какой-нибудь сукин сын даст вам пинка...

Он заметил, как в глазах Рафферти вспыхнуло удивление. Такая реакция, похоже, была для этого парня внове. Он ушел.

Годдер приготовил себе целый бокал коктейля и второй раз за это утро остался собой недоволен. Но, возможно, это была лишь естественная реакция на внешние явления, которая какое-то время спала в нем. Он выпил коктейль и вышел из каюты. Если он правильно понял, столовая находится рядом с каютой Барсета, а перед ней должен быть салон. Он прошел по коридору, который выходил на палубу, и вскоре добрался до широкой двойной двери, ведущей в салон.

Заглянув туда, он увидел длинную софу и несколько кресел. Были тут и прикрепленные столы, а также несколько книжных полок. Какая-то блондинка стояла спиной к нему и смотрела в иллюминатор. На ней было цветастое платье без рукавов. На ногах - золоченые сандалии. И руки, и ноги были покрыты темным загаром.