– Чарли, не волнуйтесь. Вначале дадут концерт, и вы должны будете только сидеть и слушать. А когда начнутся танцы, найдется немало мужчин, которые охотнее проведут время в беседах о женщинах или о чем там еще вы любите поговорить, чем танцевать.

Улыбнувшись, он поцеловал ее.

– Спасибо, девочка моя. Спасибо, что принимаете меня таким, каков я есть. Мне хочется посмотреть, как вы с Дженнифер будете танцевать и развлекаться. Я знаю, что со мной бывает скучновато…

Она покачала головой.

– Разве я похожа на женщину, недовольную своей участью? – спросила она. Он заглянул ей в глаза.

– Вы улыбаетесь?

– Я улыбаюсь вся, с головы до пят, – сказала она. – Потому что я самая счастливая из всех женщин, живущих на свете. Я люблю вас, и я ваша жена. А вот Дженнифер разнесет свою комнату на кусочки, если мы сейчас же не зайдем за ней. Погодите, Чарли, вот вы еще увидите ее платье. Она в нем сущий ангел. Вы просто лопнете от гордости.

– Уже лопаюсь, – сообщил Чарлз, беря протянутую руку жены.

Эллен вспомнила слова Идена:

– Какой танец вы хотели оставить за Чарли, сударыня? Конечно, вальс. И после ужина, в самое романтическое время бала. А где же мой контрданс? Ах да, третий танец, вижу. А еще я оставляю за собой этот вальс, да? И пусть Чарли пожалеет, если упустит свой шанс.

Глава 3

После обеда в гостинице «Бель вю» герцог Веллингтон с избранными гостями и с голландской королевской семьей прибыл в Большой концертный зал на улице Дюкаль, где остальные гости уже сидели на местах. При появлении высокопоставленных особ все поднялись, чтобы приветствовать прибывших стоя.

– Герцог больше похож на короля, чем сам король, – прошептала Дженнифер на ухо Эллен. – Хорошо, что он не король Англии.

– Тс-с, – сказала с улыбкой мачеха. Они снова сели на свои места и приготовились слушать концерт, хотя Дженнифер казалось, что к артистам публика относится не более чем снисходительно, предвкушая выступление знаменитой мадам Каталани, только что приехавшей в Брюссель.

Певица побаловала публику всего лишь двумя ариями, и даже бурные аплодисменты не заставили ее спеть хоть что-нибудь.

– Она очень хороша, – сказала Дженнифер.

– И обладает самым чудесным голосом, какой я когда-либо слышала, – добавила Эллен.

Муж наклонился к ней в этот момент и прошептал:

– Эллен, я все смотрю вокруг и не вижу дамы, которая была бы красивее вас, или барышни, более хорошенькой, чем Дженнифер.

– Даже мадам Каталани? – спросила Эллен, блеснув глазами.

– Мадам – кто? – спросил он.

– Чарли! – Эллен с тихим смешком взяла его под руку. Лорд Иден подошел к ним, когда танцы еще не начались.

– Мисс Симпсон. – Он поклонился Эллен. – Чарли, положительно несправедливо, что под вашей опекой находятся две столь прекрасные дамы. В особенности если учесть, что ни с одной из них вы, похоже, не намерены танцевать. – Он улыбнулся дамам и низко поклонился обеим. – Не хотите ли составить компанию мне и моей сестре, леди?

– Вы не возражаете, Чарли? – Эллен легко положила руку мужу на рукав.

– Ступайте и веселитесь, девочка моя. Я вижу Фэрвея и Хендона. Пойду поговорю с ними.

– А лорд и леди Эмберли тоже здесь? – спросила Эллен, когда лорд Иден увел ее с Дженнифер.

– Они ненадолго уехали домой, чтобы Александра… э-э-э… уложила спать младенца, – ответил он. – Оба вернутся позднее. У Александры, на мой взгляд, несколько предубежденное отношение к кормилицам. Право, мой брат и его жена порой бывают несколько эксцентричны.

– О, я совершенно согласна с графиней, – возразила Эллен.

Он улыбнулся ей в ответ, затем повернулся к Дженнифер, чтобы указать ей на довольно невыразительную фигуру принца Оранского и более представительного графа Аксбриджа, командующего союзной кавалерией.

Леди Мэдлин приветствовала обеих дружеской улыбкой. Она взяла Дженнифер под руку и представила ее толпе своих поклонников. Как ей удалось собрать вокруг себя такое общество и месяца не пробыв в Брюсселе, Эллен не понимала. Но Мэдлин действительно была очень красивой женщиной и энергичной натурой. Эллен с удовольствием отметила, что несколько джентльменов вписали свои имена в карточку Дженнифер. Ее падчерица выглядела необычайно эффектно в своем платье из нежно-розового шелка, отделанного бельм кружевом.

Леди Мэдлин, проигнорировав своих поклонников, все свое внимание обратила на Эллен.

– Вы просто удивительны, – сказала она. – Домми несколько раз упоминал о вас и о капитане в своих письмах, и я почему-то представляла вас дамой средних лет, приземистой и уютной. А вы, наверное, не старше меня. Как замечательно ваше зеленое платье!

– Благодарю, – улыбнулась Эллен. – А вы оказались почти такой, как я ожидала. Вы похожи на брата.

– Вы живете при армии с самого замужества? – спросила Мэдлин. – Наверное, вы очень храбрая?

– Вовсе нет. Просто я не могла бы жить в Англии, ждать вестей с театра военных действий и думать, что каждую минуту с мужем что-то может случиться. Это было бы невыносимо.

– Понимаю. – На миг в глазах у Мэдлин появилось мучительное выражение. – У меня нет мужа, миссис Симпсон, но есть Домми. И три года я прожила в разлуке с ним. Теперь я намерена оставаться здесь, пока все это не закончится.

А в следующую минуту она уже беззаботно улыбалась.

– Мы, миссис Симпсон, научились жить и любить настоящее, а не тратить время на размышления о неопределенном будущем. Не так ли?.. Кажется, этот господин хочет пригласить вас на танец. – И Мэдлин положила руку на плечо Эллен.

Эллен обернулась и увидела капитана Нортона, офицера Девяносто пятого стрелкового полка. Тот с улыбкой поклонился даме.

– Кажется, это мой танец, миссис Симпсон, – сказал он, склоняя перед ней в поклоне голову.

В конце первого танца к Мэдлин присоединилась леди Мэйзи Хардкасл. Они были приятельницами еще в Лондоне, правда, Мэдлин раздражал колючий язычок Мэйзи и снисходительный тон, который появился у нее после замужества.

– Дорогая Мэдлин, я видела, что вы беседовали с миссис Симпсон. А вы знаете, кто она такая?

– Миссис Симпсон – жена капитана Симпсона из Девяносто пятого стрелкового полка, – сказала Мэдлин, обмахиваясь веером и надеясь, что оркестр вскоре заиграет очередной танец и лейтенанту Пенворту удастся прийти к ней на помощь.

Мэйзи хмыкнула.

– Я так и думала, что вы не знаете. – И она огляделась по сторонам с таким таинственным видом, будто собиралась поведать государственную тайну. – Это дочь графини Хэрроуби, – прошипела она, понизив голос.

– Вот как? – бросила Мэдлин, нетерпеливо постукивая ножкой. – В таком случае странно, почему она не добавляет к своей фамилии «леди».

– О-о, – усмехнулась Мэйзи. – Я ведь не говорю, что она дочь графа Хэрроуби, дорогая;

Мэдлин посмотрела на нее с нескрываемой враждебностью.

– Меня не очень интересуют сплетни, Мэйзи.

– Ах, но это не сплетни, – возразила та, и на ее высоких скулах появились алые пятна. – Меня не занимают сплетни. Вам бы пора лучше узнать меня, дорогая Мэдлин. Это чистая правда, и об этом известно многим. А вам стоило бы поразборчивее относиться к новым знакомствам.

– А вот и лейтенант Пенворт, – сказала Мэдлин, словно бы не слыша Мэйзи. – Я обещала ему следующий танец. Я уж подумала, что оркестр никогда не заиграет, а вы?

– Как не вовремя! – воскликнула Мэйзи. – Так я зайду к вам как-нибудь во второй половине дня и расскажу все как есть. Леди Эмберли, без сомнения, тоже будет рада узнать подробности.

– Нас обеих не будет дома в этот день, – ответила Мэдлин со светской улыбкой и повернулась к лейтенанту.

Танец, которым открылся бал, лорд Иден танцевал с Дженнифер. Она была необычайно оживлена; волнение так красило ее, делая еще милее и без того очаровательное личико и выгодно отличая от многих молодых леди, старательно прятавших свою растерянность под личиной искушенной скуки. Хотя Дженнифер по-прежнему вспыхивала всякий раз, когда смотрела в глаза лорду Идену, но уже не теряла дар речи в его присутствии. Даже с юмором отвечала на его вопросы о годах, проведенных в школе, о веселых каникулах в Лондоне, где она гостила у сестры Чарли, леди Хэвершем, единственного члена семьи, с которым у него сохранились добрые отношения.

Нежность к этой милой девушке охватила его. Как славно было бы влюбиться в нее. А потом жениться и прожить жизнь, защищая ее от грубых сторон действительности. Славно было бы жениться на дочери Чарли. Тот стал бы его тестем. Однако что за мысль! И он решил, что думать об этом сейчас преждевременно.

До сражения ему не нужны никакие эмоциональные перипетии. Ведь он может погибнуть.

Когда танец кончился, он отвел Дженнифер к Эллен и отправился на поиски Сьюзен Дженнингс. Той самой Сьюзен, которую он, как ему казалось, любил и на которой едва не женился три года назад. Лорд Иден знал Сьюзен с детства, с той поры, когда она была крохотной сентиментальной девочкой, готовой горько рыдать над каким-нибудь котенком, попавшим в беду. Жалостливая и хорошенькая, она, казалось ему, будет хорошей женой. Но в последнюю минуту он сделал выбор между нею и покупкой офицерского патента – ему казалось, что он непременно должен сражаться за Англию. И в тот же день, когда он отказался от нее и она убежала от него в слезах, признавшись ему в любви, к вечеру Сьюзен объявила о своей помолвке с лейтенантом Дженнингсом. Сьюзен вышла за него замуж и с тех пор вела жизнь верной офицерской жены, следуя за армией. Но три года непростой жизни не оказали никакого воздействия на ее хрупкую невинность и молодость.

– Необычайно любезно с вашей стороны танцевать со мной, милорд, – сказала она, когда он вел ее на середину зала. Она подняла на него большие карие глаза. – Здесь столько блестящих дам, и я не думала, что вы впишете свое имя в мою карточку.

– Разве я мог удержаться от искушения потанцевать с вами, Сьюзен? Вы ничуть не менее красивы любой из этих блестящих дам, – сказал он почти искренно.

– Ах, – отозвалась она, краснея и опуская ресницы, – вы смеетесь надо мной, милорд…

– Вовсе нет, – возразил лорд Иден. – А как вы поживаете, Сьюзен? Мы не разговаривали с вами целую вечность.

– Мы провели зиму с братом моего мужа лордом Ренфру, – ответила она. – Он все еще не женат. А Деннис – это средний брат – умер два года назад от брюшного тифа в Италии. Теперь мой муж – наследник лорда Ренфру.

– Вот как? – с улыбкой проговорил лорд Иден. – Стало быть, вскоре мне придется говорить вам «миледи»?

– Ах, – она посмотрела на него широко раскрытыми изумленными глазами, – вы не должны думать о таких вещах, милорд. Ведь наши отношения…

– Разумеется, – прервал ее лорд Иден. – Это всего лишь дурная шутка, Сьюзен. Вы меня простите?

– Мне нечего вам прощать.

– Рад слышать, – сказал он.

Сьюзен, заполняя неловкую паузу, принялась щебетать об их общих знакомых, коих было немало, – кто у кого родился, кто женился, кто заболел, а кто и вовсе оставил этот мир. Когда у нее родилась дочь, она чуть не умерла. И еще мама сказала, что сэр Перри был просто вне себя, когда узнал, что его жена снова в интересном положении.

Лорду Идену эта болтовня казалась довольно забавной. Очевидно, в качестве замужней дамы Сьюзен считала совершенно необходимым пичкать его подробностями жизни людей их круга. Та Сьюзен, которую он знал прежде, упала бы в обморок, если бы кто-то хотя бы шепотом произнес слово «беременность» в сотне ярдах от нее.

Любил бы он ее, если бы женился на ней? – думал лорд Иден. Сьюзен – причудливая смесь житейской искушенности и невинности, девической робости и уверенности зрелой матроны. Внезапно ему представилось, что они одни в ее будуаре, что он раздевает ее, а она тем временем потчует его новейшими сплетнями. Вряд ли, подумал он, это могло бы пробудить в нем страсть.

Ему не хотелось, чтобы его ностальгические воспоминания окончательно умирали.

Ладно, решил он, оглядывая зал, и, приметив мисс Дженнифер Симпсон, танцующую с каким-то юнцом, – лицо у нее пылало, – подумал: может быть, он сумеет полюбить по-настоящему. На сей раз на всю жизнь.

* * *

После ужина, когда Эллен беседовала с леди Эмберли, к ним подошел лорд Иден, чтобы ангажировать ее на вальс. Эллен ждала этого с нетерпением. Она танцевала сегодня свой первый вальс с лейтенантом Бинтом, импозантным рыжеволосым мужем своей близкой подруги, но он выполнял все па не более чем на удовлетворительно. А лорд Иден вальсирует отлично. И танец достоин такого партнера.

В этот вечер ей было весело по-настоящему. Только на один танец у нее не оказалось партнера, перед самым ужином, но это ее скорее обрадовало, чем разочаровало, потому что подошел Чарли и она смогла расслабиться, перед тем как муж повел ее к столу. Ужин для нее прошел более чем удачно, учитывая, что рядом сидело много милых ей людей.

И вот настало время вальса. К ней подошел лорд Иден.

– Пригласила ли вас Мэдлин на завтрашний пикник? – спросил он, выводя ее на середину зала.

– Нет, – ответила Эллен.

– Она, без сомнения, уже пригласила мисс Дженнифер, – продолжал он. – Мы решили совершить прогулку в Суанский лес. Народу будет не так много. Там очень красиво. Сударыня, нельзя ли попросить вас сопровождать Дженнифер и в этот раз? Надеюсь, вам это еще не наскучило? Да, кстати… Полагаю, Чарли не возражает против ваших частых отлучек? Или же он завтра поедет с нами?

– Жестоко с нашей стороны уговаривать его, – отозвалась она. – К тому же в день, когда он свободен от службы и может отдохнуть, как ему нравится.

– Значит, мы оставим его дома? – спросил молодой человек. – И заберемся в лес, чтобы там повеселиться от души.

– Совсем как малые дети, убегающие от родительского надзора, – засмеялась она. – Но я благодарна вам, милорд, и леди Мэдлин. Когда мы привезли сюда Дженнифер, я надеялась, что у нее будет достаточно развлечений, но я даже мечтать не могла, что их будет так много. Как жаль, что скоро все кончится…

Он положил руку ей на талию и взял за руку.

– На балу нельзя даже намекать на такие вещи, – проговорил он улыбаясь. – Ведь вы знакомы с воинским этикетом.

– Виновата, – ответила она. И усилием воли решила выбросить из головы мысль о том, что все блестящие офицеры будут участвовать в кровопролитном сражении, для многих из них оно окажется последним в жизни. И она улыбнулась ему безмятежной улыбкой счастливой женщины.

Эллен не приходилось еще вальсировать с лордом Иденом, а делал он это превосходно. Они танцевали так, что у нее закружилась голова. Эллен отметила почему-то, что лорд Иден «такой высокий и такой сильный»!

Ее кавалер улыбнулся:

– Вы очень хорошо вальсируете, не боитесь идти за ведущим. Вы точно перышко в моих руках. Чарли не понимает, чего себя лишает.

– Да нет, он понимает, – возразила она. – Именно поэтому он так и поступает.

Лорд Иден засмеялся. В уголках его зеленых глаз собрались морщинки. «Он потрясающе красив, – подумала Эллен. – Хорошо бы он уделял и Дженнифер еще больше внимания. Они – замечательная пара!»

А лорд Иден смотрел на Эллен и думал о том, как красива эта женщина.

– Я не ошибаюсь, это лондонская мода? – осведомился между тем он. – У вас чудесное платье. Он удивился, отчего это она вспыхнула.

– Я купила его, чтобы сделать сюрприз Чарли, – пояснила Эллен. – Он считает, что зеленый – мой цвет.

– Так и есть. Чарли совершенно прав.

Никогда он не танцевал с Эллен вальс. Не обнимал ее. Стройное женское тело было горячим и податливым. Чарли – счастливчик.

Он вспомнил, как впервые встретился с миссис Симпсон в Испании, как удивился ее молодости, красоте и элегантности. По его мнению, женой грубоватого и простоватого Чарлза Симпсона должна была стать другая женщина, не Эллен.

И тем не менее не было ни малейшего сомнения в том, что ее мир замкнут на муже. С годами лорд Иден уважал эту женщину все больше и больше. Он никак не мог забыть один случай. Как-то в ожесточенной перестрелке в Испании его ранило в руку. Рана была неглубокой, но причиняла ужасную боль, и выглядел он, должно быть, очень плохо, когда приплелся к палатке Эллен – первому знакомому ориентиру, попавшемуся на глаза. Эллен, увидев его, прижала руки к губам, глаза ее округлились от ужаса, и она закричала так, что на мгновение он забыл о собственных страданиях.

Оказывается, увидев, она решила, что он принес плохие вести. Поняв, однако, свою ошибку, Эллен мгновенно пришла в себя, и вскоре уже ее спокойные, уверенные руки сняли с него мундир, отрезали пропитанный кровью рукав рубашки, промыли и перевязали рану. Заплакала она уже час спустя, когда появился Чарлз, в лохмотьях, невероятно грязный и, как ни странно, невредимый. Она прижалась к нему, обхватила его за шею и по меньшей мере дюжину раз повторила его имя.

В такие моменты его всегда охватывала зависть к своему женатому другу.

– Как вы думаете, смотрит ли на нас Чарли и хочется ли ему быть на моем месте? – спросил он, улыбаясь одними глазами. Он кружил ее в углу зала, чтобы им никто не мешал, пока она не рассмеялась от восторга.