— Только шрамами.

То, каким тоном он произнес это, заставило меня почувствовать, что он имел в виду.

— Хочешь перейти на нашу сторону?

— Шутишь? Неужели вы затеяли весь этот сыр-бор сегодня утром только ради того, чтобы попросить меня присоединиться к Черному Отряду?

— Мы затеяли весь этот сыр-бор сегодня утром ради того, чтобы показать миру, что мы все еще живы и можем делать, что и когда пожелаем. Что бы там ни вякала Протектор. А заодно и ради того, чтобы захватить тебя. Меня очень интересует все, что ты можешь рассказать о равнине Сияющего Камня.

Он несколько секунд изучающе разглядывал меня, а потом перевел взгляд на свои карты.

— Не ко времени этот разговор.

— Ты твердо собираешься придерживаться этой позиции?

— Это не для твоих ушей. Хотя, черт возьми, готов поспорить на что угодно — на свете нет такой пакости, о чем бы тебе не приходилось слышать. — Он сбросил черного валета.

Слинк покрыл эту карту дамой, сбросил девятку и усмехнулся, обнажив зубы, над которыми давно уже следовало потрудиться Одноглазому.

— Дерьмо! — проворчал Лебедь. — Я проморгал эту партию. Как бы научиться этой игре? Чертовски просто, кажется, но я никогда не встречал таглианца, способного постигнуть эту премудрость.

— Играй почаще с Одноглазым и научишься. Отвали, Син, дай-ка я вместо тебя сяду, а заодно поковыряюсь в мозгах у этого парнишки. — Я подтянула к себе стул, ни на мгновение не спуская с Лебедя взгляда. Кто-кто, а он знал, что это такое — войти в образ. Это был не тот Лозан Лебедь, о котором рассказывал Мурген в своих Анналах, и не тот, которого Сари встречала во Дворце. Я взяла пять карт из следующей сдачи. — Как тебе удается так расслабиться, Лебедь?

— А с какой стати мне сейчас напрягаться? Хуже, чем есть, уже быть не может. У меня нет даже двух карт одинаковой масти.

— Думаешь, больше тебе не из-за чего напрягаться?

— В свете сегодняшних событий мне остается лишь откинуться на спинку стула и ни о чем не думать. Просто играть себе в тонк, дожидаясь, пока моя подружка явится сюда и уведет меня домой.

— А ты не боишься? Судя по тому, что мне известно из Летописей, твое положение даже менее прочно, чем было у Копченого.

Его лицо застыло. Это сравнение ему явно не понравилось.

— Худшее уже произошло, не так ли? Я — в руках врагов. Но все еще цел и невредим.

— Никаких гарантий, что так будет и дальше. Если не станешь сотрудничать с нами. Проклятие! Если так дело пойдет и дальше, мне придется ограбить кого-нибудь, чтобы расплатиться!

Удача так и не вернулась ко мне до конца партии. Я проиграла.

— Я готов петь, точно дрессированная ворона, — сказал Лебедь. — Да что там — точно целая стая ворон. Но тебе будет от меня мало толку. Может, ты думаешь, что я и в самом деле был одним из заправил? Ошибаешься.

— Может быть. — Я пристально наблюдала за его руками, когда он сдавал. Кто его знает, может, попробует смухлевать? Однако, если у него и была такая задумка, он понял, что меня ему не провести, и не стал ничего предпринимать. Не зря я, значит, обучалась игре у Одноглазого. — Но ты должен доказать это. Для начала расскажи, как вам с Душеловом удалось так быстро убраться с равнины?

— Ну, это проще простого. — Он закончил сдачу безо всяких фокусов. — Мы неслись быстрее призраков, гнавшихся за нами. На тех самых черных конях, которых Отряд привел с севера.

Может, он и не врал. Мне самой не раз приходилось скакать на этих колдовских жеребцах. Скорость у них была несравненно выше, чем у обычных, а усталости они, казалось, и вовсе не знали.

— Может быть. Может быть. У нее нет какого-нибудь особого талисмана?

— Никогда ни о чем таком не слышал.

Опять скверные карты. Допрос Лебедя мог дорого мне обойтись. Хотя я вообще-то среди наших не самый сильный игрок в тонк.

— Что случилось с конями?

— Насколько мне известно, погибли. Время, или магия, или раны прикончили их. Что весьма огорчает и эту суку тоже. Она не любит ни ходить, ни летать.

— Летать?

Я так сильно удивилась, что сбросила карту, которую следовало сохранить. Один из братьев Гупта сразу же воспользовался этим и заработал еще пару монет.

— Мне нравится играть с тобой, — заявил Лебедь. — Да. Летать. Она раздобыла пару ковров, которые сделал Ревун. И неплохо управляет ими. Могу подтвердить это из личного опыта. Тебе сдавать. Ровно, гладко, ковер слушается ее как миленький.

Неизвестно откуда возник Одноглазый. Такой же «бодрый», как обычно.

— Есть место еще для одного? — спросил он, дыхнув алкоголем.

— Узнаю этот голос, — проворчал Лебедь. — Дудки. Я разгадал тебя еще двадцать пять лет назад. А мне-то казалось, что тебя послали куда-то в Кадигате. Или, может быть, в Наланду. И ты там сгинул.

— Я скор на ногу.

Слинк сказал:

— Можешь играть, но только если покажешь сначала деньги и согласишься не сдавать.

— И держать руки все время на крышке стола, — добавила я.

— Ты разбиваешь мне сердце, Малышка. Люди могут подумать, будто ты считаешь меня мошенником.

— Вот и отлично. Зачем им терять время и страдать, убеждаясь в этом на собственном опыте?

— Малышка? — спросил Лебедь. Внезапно в его глазах возникло совершенно новое выражение.

— У Одноглазого словесный понос. Садись, старик. Лебедь только что рассказывал нам о магических коврах Душелова и о том, как ей не нравится летать. Как ты думаешь, это нам не может пригодиться?

Лебедь молча переводил взгляд с одного на другого, а я следила за руками Одноглазого, пока он подвигал к себе карты. Он запросто мог «поработать» над этой колодой раньше.

— Малышка?

— У нас что тут, эхо? — спросил Слинк.

— У тебя проблемы? — спросила я.

— Нет! Нет. — Лебедь выставил вперед ладонь свободной руки. — Просто, оказавшись здесь, я столкнулся с массой сюрпризов. К примеру, уже видел четырех человек, которых Душелов считает мертвыми. В том числе некоего поганого колдунишку и женщину нюень бао, которая ведет себя так, точно она тут за старшего.

— Не смей говорить так о Гоблине, — проворчал Одноглазый. — Мы с ним приятели. Я за него горой. — Он захихикал.

Лебедь не обратил на его слова никакого внимания.

— А вот теперь ты. Значит, ты женщина?

Я пожала плечами.

— Не все об этом знают. И это не имеет значения. Я думала, у этого остолопа с повязкой на глазу и в вонючей шляпе хватит ума не распускать язык при постороннем. — Я сердито посмотрела на Одноглазого.

Он усмехнулся, вытянул карту из колоды, посмотрел и сбросил ее.

— Она жуть какая склочная, Лебедь. Но и продувная, черт бы ее побрал. Это она придумала план, как заполучить тебя. И уже начала разрабатывать другой, правда, Малышка?

— Даже несколько. Хотя Сари хочет, чтобы следующим был Генерал-инспектор.

— Гокхейл? А какой нам с него прок?

— Задай этот вопрос ей. Лебедь, тебе известно что-нибудь о Гокхейле? Он случайно не балуется с молоденькими девочками, как Перхюль Кноджи?

Одноглазый бросил на меня злобный взгляд. Лебедь посмотрел… удивленно. На этот раз я явно сболтнула что-то лишнее.

А, ладно. Слово не воробей…

— Ну?

— Да, есть немного. — Лебедь заметно побледнел и делал вид, что полностью сосредоточился на своих картах, но едва сдерживал дрожь в руках. — В их ведомстве многие этим страдают. Общие интересы сближают. Радиша не знает. Точнее, не хочет знать.

Он сбросил вне очереди. Чувствовалось, что игра внезапно утратила для него свою прелесть.

До меня, наконец, дошло, почему. Он подумал, что, раз я говорю при нем так свободно, это может означать одно — ему крышка.

— С тобой все будет хорошо, Лебедь. Пока ты ведешь себя прилично. Пока отвечаешь на наши вопросы. Черт, ты нужен мне живой! И даже не столько мне, сколько тем нашим парням, которые похоронены под Сияющей равниной. Они очень хотели бы послушать твое мнение насчет того, как им выбраться оттуда. — А интересно было бы понаблюдать за его разговором с Мур геном.

— Они все еще живы? — ошеломленно спросил он.

— Еще как живы. Просто заморожены во времени. И с каждой минутой злятся все сильнее.

— Я думал… Великий Бог… Дерьмо!

— Не смей говорить так о Господе! — взвился Слинк.

Он тоже был веднаит, из Джайкури. И гораздо более ревностный, чем я. Молился, по крайней мере, раз в день и несколько раз в месяц посещал храм. Местные веднаиты думали, что он беженец из Деджагора, которого Бонх До Тран нанял, потому что во время осады он оказал нюень бао ряд услуг. Большинство братьев были наемными рабочими и трудились в поте лица. Чтобы не выделяться среди местных и, конечно, чтобы заработать.

Сглотнув, Лебедь сказал:

— Ваши люди вообще-то едят? У меня со вчерашнего дня во рту ни крошки не было.

— Едят, — ответила я. — Но не то, к чему ты привык. Нюень бао и впрямь не едят ничего, кроме рыбьих голов и риса. Восемь дней в неделю.

— А что рыба? Совсем неплохо. Лишь бы брюхо набить.

— Слинк, — сказала я. — Нужно послать команду в Семхи, к Дереву Бходи. Протектор, очень может быть, и впрямь собирается срубить его. Если мы помешаем ей, то можем приобрести друзей. — Я рассказала о Бходи, который сжег себя, и об угрозе Душелова уничтожить Дерево. — Жаль, что я не могу сама отправиться туда. Интересно было бы посмотреть, как в этом случае сработает их этика непротивления. Они что, в самом деле будут просто стоять вокруг и смотреть, как уничтожают их самую почитаемую святыню? Но у меня слишком много дел здесь. — Я отшвырнула карты. — Фактически, я и сейчас не имею права бездельничать.

Я устала, но считала своим долгом почитать Летописи Мургена до того, как лечь спать.

— Черт, откуда ей все это известно? — прошептал Лебедь за моей спиной, когда я выходила. — И еще. Это и в самом деле «она»?

— Никогда не проверял этого лично, — ответил Слинк. — у меня есть жена. Но у Дремы определенно есть кое-какие женские замашки.

Какого дьявола? Хотелось бы мне знать, что он имел в виду. Я — просто один из парней, и все.

11

Дела пошли, дела пошли! Известие о нашей дерзкой вылазке распространилось по всему городу. Интересно, что говорят люди? Мне захотелось поскорее оказаться среди них. Быстро глотая холодный рис, я слушала, что говорил Тобо. Он снова жаловался на то, что отец не уделяет ему никакого внимания.

— Ты считаешь, что я могу тебе в этом как-то помочь, Тобо?

— А?

— Если ты думаешь, что я могу его убедить, чтобы он поговорил со своим ребенком по душам, тогда ты понапрасну тратишь свое время и мое терпение, толкуя об этом. Где твоя мать?

— На работе. Уже давно ушла. Сказала, что могут возникнуть подозрения, если она не придет сегодня.

— Наверняка. Сейчас они ко всему будут относиться настороженно. Тебе не кажется, что вместо бессмысленного нытья лучше подумать о том, что ты будешь делать в следующий раз, когда увидишь отца? И кстати, для меня очень важно, чтобы ты продолжал записывать все, о чем его спрашивают. И ответы, конечно.

Судя по недовольному ворчанию, предложение поработать вызвало у него не больше восторга, чем у любого мальчишки его возраста.

— Мне тоже пора на работу.

Очень подходящий день для того, чтобы оказаться в библиотеке пораньше. Там почти целый день никого не будет, поскольку на сегодня назначено большое собрание бхадралока — группы объединившихся по доброй воле образованных людей, которые не любили Протектора и находили само учреждение Протектората совершенно ненужным и даже вредным для страны. Они в шутку называют себя интеллектуальными террористами. Слово «бхадралок» означает что-то вроде «порядочные люди», и они действительно себя такими считают. Все они образованные Гунни из высшей касты, из чего автоматически следует, что подавляющее большинство таглианцев из низших каст относятся к ним безо всякой симпатии. Самая их большая проблема с Протектором состоит в том, что она относится к их высокомерным претензиям на превосходство с совершеннейшим презрением. Как революционеры и террористы, они гораздо менее пылки, чем другие общественные объединения, которых в городе немало. Очень сомневаюсь, что Душелов приставила к ним своих шпионов. Они и выглядели-то очень смешно, выкрикивая из-за плеча друг друга, что мир катится в ад в запряженной козлами телеге, которой правит демон в черном. Зато каждую неделю или около того библиотека оказывалась почти полностью в моем распоряжении. Я всячески поддерживала их бунтарское рвение.

Покончив с едой, я, наконец, собралась в дорогу. Недалеко от выхода из склада стояли двое наших братьев, обычно выполняющих для До Трана всякую вспомогательную работу. Завидев меня, один из них сделал жест, показывая, что у них есть новости. Вздохнув, я свернула в их сторону.

— В чем дело, Речник?

Так его звали у нас. Настоящее имя этого человека мне, по крайней мере, известно не было.

— В ловушки угодили новые Тени.

— Ох, нет. Проклятие! — Я покачала головой.

— Плохо.

— Очень плохо. Иди, расскажи об этом Гоблину. Я постою тут с Раном, пока ты вернешься, Да не застревай там. Я опаздываю на работу.

Не совсем правда, но таглианцы плохо представляют себе, что значит поторопиться, а такое понятие, как пунктуальность, и вовсе чуждо большинству из них.

В ловушки угодили Тени. Ничего хорошего, без сомнения. Насколько нам было известно, сейчас в распоряжении Душелова имелось не больше двух дюжин послушных ей Теней. Гораздо больше их одичали, сбежали далеко на юг и превратились в ракш асов, то есть демонов или дьяволов, но не совсем таких, с какими в прежние времена сталкивались на севере мои братья. Северные демоны были одинокими существами, каждый из которых сам по себе обладал значительной силой. Ракшасы по отдельности были слишком слабы и поэтому действовали сообща. Очень опасные создания.

Судя по древним мифам, в прошлом они, конечно, обладали гораздо большим могуществом. Колотили друг друга по голове вершинами гор, у каждого на месте отсеченной головы вырастали две новые, а любимым развлечением этих очаровательных тварей было овладевать прекрасными женами королей, которые на самом деле являлись инкарнациями божеств, хотя и не помнили этого. В давние времена, должно быть, жизнь была гораздо увлекательней — даже если все это и не имело особого смысла.

Душелов глаз не спускает со своих Теней. Они — ее наиболее ценный ресурс. Поэтому, посылая их шпионить, она всегда старается точно знать, где находится каждая из них. По моему мнению, единственный разумный подход, если обладаешь невосполнимыми ресурсами. К примеру, я вела себя именно так по отношению к Лозану Лебедю и каждому, кому было поручено его караулить. Знала, куда и каким путем они пошли, когда и как возвращались обратно, а также что происходило между этими двумя моментами. И если бы они, не дай Бог, не вернулись вовремя, я лично отправилась бы на розыски. Точно также, по моим понятиям, должна действовать и Душелов в отношении своих Теней.