– Слушаюсь. Да, кстати, звонил хозяин, сказал, что задержится на полчаса.

– Ничего страшного, – сказала Таппенс.

Она уселась в кресло, взяла «Черную стрелу», открыла книгу и погрузилась в чтение.

– Господи! – воскликнула она. – Как это замечательно! Я, оказывается, все забыла и теперь могу заново наслаждаться ею. Это так интересно!

Воцарилось молчание. Альберт вернулся на кухню. Время шло. Свернувшись калачиком в старом обтрепанном кресле, миссис Томас Бересфорд предавалась радостям былого, погрузившись в перипетии Стивенсоновой «Черной стрелы».

А в кухне тоже дело не стояло на месте: Альберт проделывал сложные манипуляции с духовкой. Подъехала машина, и он пошел к боковой двери.

– Поставить машину в гараж, сэр?

– Не нужно, – ответил Томми. – Я сам это сделаю. Вы, наверное, заняты обедом. Я сильно опоздал?

– Не очень, сэр. Прибыли точно как обещали. Даже чуточку пораньше.

– Ах вот как. – Томми поставил машину в гараж и вошел в кухню, потирая руки. – Холодно. А где Таппенс?

– Хозяйка наверху, занимается книгами.

– Все с этими несчастными книгами?

– Сегодня она сделала гораздо больше, да еще много времени у нее ушло на чтение.

– О господи! – воскликнул Томми. – Хорошо, Альберт. Что у нас сегодня на обед?

– Филе палтуса. Скоро будет готово.

– Отлично. Будем обедать минут через пятнадцать. Я хочу сначала умыться.

Наверху Таппенс все еще сидела в кресле, поглощенная чтением «Черной стрелы». Лоб ее был слегка наморщен. Ее внимание привлекло некое обстоятельство, показавшееся ей довольно странным. Какая это страница – она быстро взглянула – шестьдесят четыре или шестьдесят пять? Не понять какая. А дело в том, что кто-то подчеркнул на этой странице некоторые слова. Над этим-то Таппенс и размышляла последние пятнадцать минут. Она не могла понять, почему были подчеркнуты эти слова. Они были разбросаны по всей странице. Создавалось впечатление, что их сначала выбрали, а потом подчеркнули прерывистой чертой красными чернилами. Затаив дыхание, она стала читать подчеркнутые слова подряд: «Мэтчем не мог удержаться и негромко вскрикнул. Дик вздрогнул от удивления и выпустил из рук крючок. Оба они вскочили на ноги, доставая из ножен свои шпаги и кинжалы. Эллис поднял руку. Белки его сверкали. Летт, громадный…» – Таппенс покачала головой. В этом нет смысла. Абсолютно никакого смысла.

Она подошла к столу, где лежали ее письменные принадлежности, и взяла несколько листков из тех образцов почтовой бумаги, которые были недавно присланы Бересфордам из типографии, с тем чтобы она могла выбрать, на какой именно напечатать их новый адрес: «Лавры».

– Глупое название, – сказала Таппенс, – но ведь если постоянно его менять и давать дому новое, то письма будут теряться и пропадать.

Она выписала подчеркнутые слова на чистом листе бумаги. Теперь кое-что стало понятно.

– Вот теперь совсем другое дело, – сказала Таппенс.

Она выписала буквы на лист бумаги.

– Ах вот ты где, – внезапно раздался голос Томми. – Обед практически готов. Как продвигаются дела с книгами?

– Никак не могу разобраться с этой пачкой. Ужасно все сложно и запутанно.

– А что в ней такого сложного?

– Ты понимаешь, я нашла «Черную стрелу» Стивенсона, мне захотелось освежить ее в памяти, и я начала читать. Поначалу все шло нормально, но потом вдруг страницы сделались какими-то пестрыми – многие слова были подчеркнуты красными чернилами.

– Ну что ж, иногда такое случается. Необязательно красными чернилами, но люди, бывает, подчеркивают что-то в книгах. Иногда им хочется что-то запомнить или выписать и потом использовать как цитату, или что-нибудь в этом же роде. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимать-то я понимаю, – сказала Таппенс, – но здесь совсем не то. Здесь, видишь ли, только буквы.

– При чем тут буквы? – спросил Томми.

– Подойди-ка сюда, – позвала его Таппенс.

Томми подошел и присел на ручку ее кресла. Он прочитал:

– «Мэтчем не мог удержаться и негромко вскрикнул. Дик вздрогнул от удивления и выпустил из рук крючок. Оба они вскочили на ноги, доставая из ножен свои шпаги…» Дальше не могу разобрать. Бред сумасшедшего, – сказал он.

– Да, – согласилась Таппенс. – Сначала я тоже так подумала. Бред. Но на самом деле это совсем не так.

Снизу раздался звон колокольчика.

– Обед подан.

– Подождет, – сказала Таппенс. – Сначала я должна тебе рассказать. Потом мы займемся этим делом более основательно, но подумай, как это странно. Я должна рассказать тебе немедленно.

– Ну ладно. Снова у тебя какая-нибудь завиральная идея?

– Ничего подобного. Просто я выписала буквы, под которыми оказались эти прерывистые красные черточки, понимаешь?.. Вот посмотри. «М» из «Мэтчем» – это первое слово, в нем подчеркнуты «М» и «Е», а дальше идут еще три или четыре слова, только они идут не подряд и никак не сочетаются между собой – их выбрали наугад и подчеркнули в них буквы, потому что им нужны были определенные буквы. В слове «вскрикнул» подчеркнуты «Р» и «И», а дальше идут «Д» и «Ж» из слова «даже», затем следует «О» из слова «вздрогнул» и «Р» из «умер», «Д» из «удивления», «А» из «начал» и «Н» из «выронил».

– Ради всего святого! – воскликнул Томми. – Остановись!

– Подожди, – сказала Таппенс. – Я должна выяснить. Теперь, когда я выписала слова с подчеркнутыми буквами на бумажку, становится ясно, видишь? Если взять подчеркнутые буквы из этих слов и сложить их по порядку, то получится то же самое, что я сделала из первых четырех: М-Е-Р-И. Эти буквы были подчеркнуты.

– Ну и что из этого?

– Получается имя Мери.

– Прекрасно, – сказал Томми. – Получается Мери. Кто-то, кого зовут Мери. Какая-нибудь изобретательная девица, которая таким образом хочет указать, что книга принадлежит ей. Люди очень часто пишут свое имя на книгах или на вещах.

– Ну ладно. А вот второе слово, которое складывается из подчеркнутых букв, это Д-Ж-О-Р-Д-А-Н.

– Вот видишь? Мери Джордан, – сказал Томми. – Все вполне естественно. Теперь ты знаешь ее полное имя. Ее звали Мери Джордан.

– Но это совсем не ее книга. В самом начале написано совершенно беспомощным детским почерком «Александр». По-моему, Александр Паркинсон.

– Хорошо, но разве это имеет какое-нибудь значение?

– Конечно имеет, – сказала Таппенс.

– Пойдем обедать, я очень голоден.

– Подожди немного, – взмолилась Таппенс, – я только прочту тебе следующий кусок, там, где кончаются подчеркнутые слова – по крайней мере, на следующих четырех страницах. Слова выбраны наугад из разных мест и из разных страниц. Они не идут подряд и не имеют смысла, если поставить их рядом. Значение имеют только буквы. Вот послушай. У нас имеется М-е-р-и Д-ж-о-р-д-а-н. Это несомненно. А знаешь, что означают следующие четыре слова? У-м-е-р-л-а н-е с-в-о-е-й с-м-е-р-т-ь-ю. Хотели написать «естественной» и не знали, что пишется через два «н». Вот посмотри, что получается: Мери Джордан умерла не своей смертью. Понимаешь? – сказала Таппенс. – А вот и следующая фраза: Это сделал один из нас. Мне кажется, я знаю кто. Вот и все. Больше я ничего не нашла. Но это страшно интересно, ты не находишь?

– Послушай, Таппенс, – сказал Томми. – Ты ведь все равно ровным счетом ничего не докажешь, согласна?

– Что значит «ровным счетом»?

– Не сможешь доказать на основании своего «открытия», что здесь скрывается какая-то тайна.

– Тайна здесь, несомненно, есть, мне это ясно, – сказала Таппенс. – Мери Джордан умерла не своей смертью. Это сделал один из нас. Мне кажется, я знаю кто. О, Томми, ты должен признать, что все это невероятно интересно.

Глава 3

Визит на кладбище

– Таппенс! – окликнул жену Томми, входя в дом.

Никакого ответа. Несколько раздраженный, он взбежал вверх по лестнице и быстро пошел по коридору второго этажа. В спешке он чуть не угодил ногой в какое-то отверстие в полу и от души выругался:

– Опять эти электрики, черт бы их побрал, ни о чем не желают думать!

За несколько дней до этого с ним случилась аналогичная неприятность. Умельцы-электрики, полные оптимизма, явились целой толпой и жизнерадостно приступили к работе.

– Дело идет отлично, осталось совсем немного, – заявили они. – Вернемся после обеда.

Однако после обеда они не появились; Томми не слишком удивился. Он уже привык к общему стилю работы строителей, электриков, газовщиков и прочих специалистов. Они приходили, демонстрировали чудеса деловитости, отпускали оптимистические замечания и удалялись, чтобы принести ту или иную необходимую им вещь. И не возвращались. Звонишь им по телефону, и всегда оказывается, что телефон этот неверный. А если попадаешь куда нужно, то выясняется, что искомый человек там не работает. Все, что тебе остается, – это двигаться с осторожностью, стараясь не сломать себе ногу, не провалиться в дыру и не причинить себе вред каким-нибудь другим способом. Боялся он главным образом за Таппенс, а не за себя. У него было больше опыта, чем у нее. А она, как ему казалось, постоянно подвергалась риску – ей ничего не стоило обвариться кипятком из чайника или обжечься, если возникнет неисправность в газовой плите. Но где же Таппенс сейчас? Он окликнул ее еще раз:

– Таппенс! Таппенс!

Томми забеспокоился. Таппенс была из числа тех людей, о которых постоянно приходится беспокоиться. Выходишь, к примеру, из дому, дав ей напоследок мудрый совет, и она торжественно обещает в точности следовать твоему совету: нет, она никуда не пойдет, разве что в лавку, купить полфунта масла – ну какая же тут может подстерегать ее опасность?

– Если пойдешь за маслом ты, это может оказаться опасным, – возражал Томми.

– Ах, господи, – в сердцах отвечала Таппенс, – не будь идиотом.

– Я вовсе не идиот, а только мудрый, внимательный муж, который заботится о самом любимом из всех принадлежащих ему предметов. Сам не знаю, почему я это делаю.

– Потому, – отвечала Таппенс, – что я прелестная и обаятельная женщина, отличный товарищ и к тому же постоянно о тебе забочусь.

– Возможно, это и так, – парировал Томми, – однако я могу продолжить перечень твоих достоинств.

– Боюсь, мне это не доставит удовольствия, – отвечала Таппенс. – Я даже в этом уверена. У тебя, наверное, есть причины быть недовольным. Но не беспокойся. Все будет в порядке. Тебе достаточно просто окликнуть меня, когда ты вернешься домой.

Но где же она теперь?

– Вот чертовка, – сказал Томми. Он прошел в комнату наверху, туда, где он частенько прежде находил свою жену. Рассматривает, наверное, очередную детскую книжку, предположил он. Волнуется из-за каких-то дурацких слов, которые глупый ребенок подчеркнул красными чернилами. Разыскивает Мери Джордан – кто, интересно, она такая? Мери Джордан, которая умерла не своей смертью. Он невольно задумался. Фамилия людей, которые продали им дом, была Джонс. Они владели этим домом недолго, всего три или четыре года. Нет, нет, этот ребенок, которому принадлежал Стивенсон, жил гораздо раньше.

Как бы там ни было, Таппенс он в комнате не обнаружил. Не обнаружил он и книг, которые непременно валялись бы на столе или на кресле, свидетельствуя о том, что они ее заинтересовали.

– Господи, ну где же она может быть? – вопрошал Томас.

Он снова спустился вниз, окликнув ее раз или два. Ответа по-прежнему не последовало. Он осмотрел вешалку в холле. Плащ Таппенс отсутствовал. Значит, дома ее нет. Куда же она отправилась? И где Ганнибал? Том настроил свои голосовые связки на другой регистр и крикнул:

– Ганнибал! Ганнибал! Иди ко мне, мой мальчик!

Собаки тоже нет.

«Ну, по крайней мере, она ушла не одна, Ганнибал с ней», – подумал Томми.

Он не мог решить, хорошо или плохо то, что с ней собака. Ганнибал, во всяком случае, не даст ее в обиду. Вопрос в том, не обидит ли он кого-нибудь из прохожих. Ганнибал был вполне дружелюбен, когда его брали с собой в гости, но вот люди, которые приходили в гости к нему, то есть входили в дом, где он жил, всегда казались ему подозрительными. Он был готов, не считаясь ни с каким риском, не только лаять, но и кусаться, если только находил нужным. Однако куда же они подевались?

Томми прошелся по улице, но не увидел ни маленькой черной собачки, ни женщины среднего роста в ярко-красном плаще. Тут он окончательно рассердился и вернулся домой.

Войдя в дом, Томми почувствовал аппетитнейший запах и быстро направился на кухню. У плиты стояла Таппенс, тотчас же обернувшаяся к нему с приветливой улыбкой.

– Вечно ты опаздываешь, – сказала она. – На обед у нас мясная запеканка. Пахнет приятно, ты не находишь? Сегодня я туда положила довольно необычные вещи. Душистые травки, которые растут у нас в саду. По крайней мере, я надеюсь, что они съедобные.

– А что, если они несъедобные? – сказал Томми. – Я подозреваю, что ты нарвала белладонны или дигиталиса, который притворился наперстянкой. Скажи лучше, где ты была.

– Выводила Ганнибала.

В этот момент Ганнибал решил, что необходимо заявить о своем присутствии. Он бросился к Томми и приветствовал его так бурно, что чуть было не свалил с ног. У Ганнибала, маленькой собачки с черной блестящей шерстью, были забавные желтовато-коричневые пятнышки на заду и на обеих щеках. Это был манчестерский терьер с безукоризненной родословной, и он считал, что по аристократизму и утонченности намного превосходит всех собак, с которыми ему когда-либо доводилось встречаться.

– О господи! Я же выходил на улицу и смотрел. Где вы были? Погода не слишком приятная.

– Согласна. Густой туман, к тому же моросящий дождик. И вообще, я очень устала.

– Где вы были? Просто гуляли по улицам или заходили в магазины?

– Нет. Сегодня магазины закрываются рано. Нет… нет, мы ходили на кладбище.

– Звучит мрачно. Зачем тебе понадобилось отправиться на кладбище?

– Мне нужно было поискать могилы.

– Звучит по-прежнему мрачно, – не унимался Томми. – А как Ганнибал? Ему там понравилось?

– Ну, ему пришлось надеть поводок. Там был один человек – наверное, церковный служитель, – который то и дело заходил в церковь и сразу же выходил оттуда. Я побоялась, что он будет возражать против Ганнибала – ведь никогда не знаешь, кто не придется по вкусу нашей собачке, – и мне не хотелось пугать церковного служителя при первом же нашем появлении на кладбище.

– А что тебе нужно было на кладбище?

– О, просто посмотреть, что за люди там похоронены. Там их ужасно много. Кладбище заполнено до предела. Некоторые могилы очень старые. Захоронения относятся к девятнадцатому веку, а два или три даже еще более древние. Вот только могильные камни оказались существенно подпорченными, надписи почти совсем стерлись, так что трудно что-нибудь разобрать.

– Не могу понять, зачем тебе понадобилось идти на кладбище.

– Я провожу расследование, – сказала Таппенс.

– Что за расследование?

– Хотела посмотреть, не похоронен ли там кто-нибудь из Джорданов.

– Господи помилуй! – воскликнул Томми. – Ты все еще занимаешься этим делом? Ты искала…

– Ну как же, Мери Джордан умерла. Нам известно, что она умерла. Мы это знаем, потому что у нас есть книга, в которой сказано, что она умерла не своей смертью, но ведь ее все равно должны были где-то похоронить, разве не так?