Айсинг Эппл пожал плечами и прошел к скамье, но не сел, а остался стоять, давая возможность публике разглядеть себя хорошенько. Одет он был вызывающе - в просторную куртку-флаш. Эти куртки только-только входили в моду среди аристократической молодежи Айсингфорса и считались весьма экстравагантными. Ни каждый рискнул бы надеть флаш, да и стоили они дорого. Особенностью флаша являлась способность ткани менять цвет синхронно с изменением цвета шерсти владельца.

На свидетельской скамье, где сидели четверо причудливо разодетых дам, явно стремящихся держаться подальше одна от другой, произошло сильнейшее замешательство, выплеснувшееся гаммой радужных красок.

- Вызываю свидетельницу Кристу Кори Эппл! - провозгласил Высокий Судья и добавил растерянно: - Она же потерпевшая... Тут у нас были разногласия...

Сидевшая справа юная леди в драгоценной мерцающей накидке (ограниченный импорт с Меридиора) изящно поднялась и прошествовала к свидетельской трибуне с гордо воздетым подбородком. По пути она послала Айсингу воздушный поцелуй, что не осталось незамеченным. Ультрамодный флаш подсудимого ответил Кристе Кори игривыми плавными переливами и стал желтым (цвет любви и нежности). В зале кто-то громко ахнул, кто-то зааплодировал, кто-то выкрикнул: "Позор!"

- Тишина и порядок! - рявкнул Судья. - Свидетельница, вы готовы дать показания?

- Да, Ваша Честь.

- Вы подтверждаете, что доводитесь супругой присутствующему здесь Айсингу Эпплу?

- Протестую, Ваша Честь, - перебил Айсинг. - Я принадлежу к главной ветви древнейшего и славнейшего рода, династии Ареанов, Основателей, и ношу планетарное имя. Таким образом, просьба и титуловать меня соответственно УЭР Айсинг Эппл. Никто не может быть лишен привилегий до вынесения приговора и его вступления в силу.

- А вот мы посмотрим, какой ты уэр, - выкрикнули в задних рядах, где толпилось простонародье.

- Тишина, - буркнул Судья, - протест принят... Свидетельница, вы...

- Подтверждаю, - сказала Криста Кори. - Да, я законная супруга уэра Айсинга...

Она оглянулась на свидетельскую скамью, откуда донеслось возмущенное фырканье.

- А известно ли вам, - с нажимом произнес Высокий Судья, - что подсудимый уэр Айсинг Эппл, попирая устои нравственности и надругаясь над вековыми традициями и здравым смыслом...

- Протестую! - вновь прервал его подсудимый. - Меня судят за нарушение закона, и давайте придерживаться фактов. Над чем я там надругался и что попирал, это скорее для газетчиков...

- Протест принят, - скрепя сердце молвил Судья. - Приношу подсудимому извинения.

- Принимаю, - великодушно-снисходительно кивнул Айсинг. Судья покраснел снова, но сумел совладать с эмоциями.

- Известно ли вам, свидетельница, - спросил он жестяным голосом, - что подсудимый, используя доверчивость должностных лиц и фальсифицируя документы - это полностью установлено и доказано предварительным следствием - ухитрился жениться ещё трижды в трех различных городах?

В зале стало совсем тихо. Невзирая на то, что обвинение было широко растиражировано заранее всеми средствами массовой информации Айсингфорса, сейчас оно впервые прозвучало из уст Высокого Судьи и обрело грозную убедительность. Кое-кто из задних рядов уставился на Айсинга Эппла с плохо скрытой завистью...

- Я узнала это недавно, ваша честь, - спокойно проговорила Криста Кори. - От самого Айсинга. Но я знаю также и то, что законной супругой являюсь только я. Остальные - просто шлюхи, которые...

- Сама ты шлюха! - раздалась отчетливая звонкая реплика со свидетельской скамьи, напоминающая пощечину. - Он любит меня!

- Свидетельница Лейти, - поморщился Судья. - Вас вызовут...

Криста Кори не дала ему закончить фразу - она решила установить очередность судебной процедуры собственными, более радикальными средствами. Быстрым движением распахнув сумочку, она выхватила маленький блестящий шарик и метнула в распоясавшуюся конкурентку. Полыхнула голубая вспышка, повалил едкий сизый дым. Свидетельницы и зрители завопили от испуга и от боли в глазах, репортеры - от восторга.

- Джонг побери! - взревел Судья. - Стража, сделайте что-нибудь!

Стражники уже запустили механического жука, принявшегося активно отсасывать слезоточивый газ, но Криста Кори на достигнутом не остановилась. Она смело ринулась в редеющее облако дыма и начала обрабатывать соперниц прицельными ударами сумочкой. Не прошло и пяти секунд, как четыре дамы сплелись в визжащий клубок.

Свидетельница Лейти, получившая ощутимый удар в ухо, вылетела из обоймы и врезалась прямо в церемониймейстера, державшего цепь от Меча Правосудия. Тот свалился на пол, естественно, выпустив цепь. Второй церемониймейстер поспешно заключил, что на коллегу совершено покушение, тоже бросил цепь и кинулся на помощь. Таким образом, ничто более не удерживало Меч Правосудия над судейским стулом. Высокий Судья как раз поднимался во весь рост, дабы призвать к порядку могуществом своего авторитета, когда злополучный Меч стукнул его по голове. Судья рухнул обратно на стул и лишился чувств.

Репортеры торжествовали. Два десятка стражников тщетно пытались растащить разъяренных дам, что удалось лишь тогда, когда на подмогу подоспели дюжие полицейские. Четырех влюбленных леди растолкали по углам зала, подальше одну от другой. Они продолжали огрызаться и даже обменивались плевками, но расстояние было слишком велико.

Очнувшийся Судья потирал шишку на темени, сконфуженные церемониймейстеры снова подвешивали Меч Правосудия. Подобие порядка воцарилось во Дворце Юстиции не скоро.

- Ваше поведение, - хрипло обратился к свидетельницам Высокий Судья, не имеет оправданий. Не знаю, как его и назвать. Подсудимый совершил страшное преступление. Многоженство! Может ли быть что-либо отвратительнее для добропорядочного стрэгла? Но вы! Вместо того, чтобы подвернуть преступника гневному осуждению, бросить ему в лицо слова возмущения и порицания... А! - Судья махнул правой верхней рукой. - Допрос свидетельниц я продолжать не стану, происшедшее только что на наших глазах - лучшее доказательство. Вина доказана в суде, да... Наказание согласно кодексу Ареана...

- Смерть! - крикнул кто-то.

- Правильно, - кивнул Судья. - Но есть смягчающее обстоятельство. Подсудимый явно не имел корыстных намерений... Он богат, свидетельницы, они же потерпевшие - напротив, бедны...

- Какие там корыстные намерения, - небрежно обронил Айсинг Эппл. - Все дело в моей доброте и щедром сердце...

- Оглашаю приговор. - Судья оставил без внимания замечание Айсинга. Подсудимый лишается всех прав состояния и всего имущества, находится ли таковое на Айсингфорсе или любых других планетах, движимого и недвижимого, равно как в наличных деньгах, ценных бумагах и банковских вкладах, в пользу Кристы Кори Эппл. В то же время указанная Криста Кори штрафуется за неуважение к суду в размере половины присужденного ей имущества. Подсудимый пожизненно лишается всех гражданских прав Айсингфорса, всех привилегий уэра и приговаривается к высылке на Лас-Вегас, планету разврата и порока, где ему самое место...

- Нет! - выдохнули четыре свидетельницы, а Лейти добавила: - Айсинг, милый, я полечу с тобой...

Эти слова вызвали теплую волну живейшего сочувствия в зале.

Айсинг улыбнулся, что подчеркнула розовая окраска флаша.

- Спасибо, Лейти. Я всегда верил в твою любовь... Но ты не знаешь, о чем говоришь. Одно дело - быть третьей женой богатого аристократа, совсем другое - подругой нищего изгнанника на опасной планете.

- Мне все равно, - упрямо сказала Лейти.

- Свидетельницы, - встрял Высокий Судья, - ко всем четверым обращаюсь... Не льстите себя надеждой, что кто-то из вас сумеет тайно посетить Лас-Вегас и вернуться. Это не удавалось ещё никому. Закон вам известен. Всякий, чья нога ступит на проклятую планету без ведома и санкции властей, автоматически перестает существовать для цивилизованного мира. Так что если решитесь - решайтесь сейчас, чтобы не отрывать потом полицию от более важных дел...

- Я решилась, - тихо произнесла Лейти.

- Нет! - твердо ответил ей и Судье Айсинг Эппл. - Словом уэра я запрещаю следовать за мной!

- Ты больше не уэр, - крикнули откуда-то из задних рядов.

- Пока я на Айсингфорсе - я уэр. Приговор вступит в силу, как только корабль покинет орбиту, не раньше.

Судья, которого тоже проняло, развел всеми четырьмя руками.

- Таков закон, - подтвердил он. - Слово уэра. Свидетельница Лейти, вы не можете с ним лететь.

Флаш Айсинга засветился голубым, и это была печаль.

Юлю настолько затронула последняя сцена, что ей захотелось как-то вмешаться. Увы, даже если бы это было в её возможностях физически (чего не было), её время на Айсингфорсе подходило к концу по той же неведомой причине, по какой она вообще попала сюда. Но на сей раз её не тащил и не толкал никакой луч, просто купол и стены Дворца Юстиции стали бледнеть, размываться полосами, точно их стирали взмахи гигантского пространственного ластика. Все исчезало в мерцании, забивалось помехами, кроме Айсинга Эппла в голубом флаше. Он один воспринимался реальным в меркнущих декорациях суда, и от него исходила, распространялась расширяющимся кольцом неслышимо звенящая волна, подобная той, какой была сейчас и сама Юля. Их волны соприкоснулись, вибрируя в таинственной интерференции, притягиваясь и отталкиваясь, и это волшебное притяжение/отталкивание проникло в Юлю изнутри

/ ближе к центру её нематериальной структуры, потому что она была открыта миру и нигде не кончалась в нем /

тысячами восхитительных электрических покалываний. Но это продолжалось очень и очень недолго даже в её расплавленном Времени. И без того тончайшее плетение волны истончилось до предела, и силуэт Айсинга Эппла расплылся последним в полосато-бесцветном исчезновении. Юля почувствовала то, от чего в транцендентном полете уже успела отвыкнуть: силу тяжести. Она падала, и падала стремительно. Внизу мелькнуло что-то зеленое, вокруг раздавался треск, словно Юля катилась с дерева сквозь крону, ломая ветки. Она упала почти плашмя, больно ударившись о какую-то поверхность, к счастью, не слишком твердую. Однако удар был так силен, а боль так ярка и неожиданна, что Юля подумала только: "Ничего себе... Для бесплотной души чересчур здорово стукнулась".

И тут - впервые с момента аварии - она наконец потеряла сознание.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИЗГНАННИКИ

1

Первым, что она увидела, едва с трудом открыла глаза, был муравей, ползущий по травинке. Самый обыкновенный, деловитый, сосредоточенный рыжий работяга... Юля перевела взгляд от муравья дальше. Трава, залитая мягким закатным солнечным светом, перелесок, заросли орешника, горки сухой листвы, в которых кто-то пыхтел и возился - ежик, наверное.

Юля скосила глаза на свои руки с тонкими запястьями и длинными пальцами, на свое скромное желтое платьице чуть выше колен - она надела его, отправляясь на встречу с работодателем, белые туфельки на высоких каблуках... Поодаль валялась её сумочка.

Правая сторона тела (Юля лежала навзничь в траве у корней толстого дерева) болела так, будто её обработали горячим утюгом. Но если она болит, значит, есть чему болеть?!

Со стоном вытянув руку, Юля уцепилась за ремень сумочки, подтащила её к себе, вынула зеркальце (оно не разбилось, даже не треснуло). Ей было страшно взглянуть на себя, но когда она сделала это, увидела то же, что и всегда: симпатичную русоволосую девушку с высоким чистым лбом, прямым носом и темно-синими глазами. Ни ссадин, ни синяков на лице. Юля попыталась встать, и это удалось ей почти легко. Если не считать боли в боку, кажется, никаких повреждений... Она недоверчиво ощупала себя, потрогала колечко с маленьким искусственным рубином на пальце левой руки, подергала сережку в ухе, потянула за витой браслет. Все настоящее, все на месте - и бижутерия, и сумочка, и туфли, и она сама, Юля. Здорова и по всей видимости, жива. По крайней мере, раньше ей не доводилось слышать, чтобы в рай попадали со всем наличным имуществом.

Юля встряхнулась, как болонка после ванны, её волосы рассыпались по плечам.

- Ну и дела, - громко сказала Юля, словно надеялась на чей-то ответ. Но никаких ответов не прозвучало.

Надо идти... Но куда? И вообще, что стряслось? Была авария, прицеп грузовика, а потом... Ладно, все, что было потом, могло и пригрезиться. Но как она попала в этот лес, почему цела и невредима, где Костя?

После непродолжительных, но очень напряженных размышлений Юля приняла единственно разумное решение - просто идти вперед, пока ей не встретится кто-нибудь или она не выйдет на дорогу. Это оказалось труднее исполнить, чем решить. Каблуки её туфель глубоко вязли то в слое прелых листьев, то во влажной почве. Идти же босиком она побаивалась - мало ли какие кусачие насекомые прячутся тут в траве.

Часов у неё не было, но ей показалось, что прошло уже с полчаса в блужданиях по лесу, когда она услышала низкий гул. Поначалу она приняла звук за рокот автомобильных двигателей и обрадовано поспешила в том направлении, откуда он доносился, чтобы выбраться на шоссе. Однако источник звука приближался к ней гораздо быстрее, чем она к нему, и вскоре над её головой промчались две овальные тени - слишком быстро, чтобы их рассмотреть, но явно непохожие ни на самолеты, ни на вертолеты.

- Здесь водятся летающие тарелки, - пробормотала Юля с нервным смешком. - Ну и ну...

Еще через несколько минут она уловила голоса в отдалении. После загадочных воздушных теней она двинулась к ним без прежнего энтузиазма. Сперва поглядим, кто там есть...

Голоса и странные шумы доносились из-за пригорка. Как заправский разведчик, Юля легла на живот и по-пластунски подползла к вершине, где нашла за кустами удобную точку для наблюдения.

Метрах в ста перед ней внизу, в окружении кленов и дубов простиралась обширная площадка, расчерченная разноцветными секторами, как поле для какой-то спортивной игры. На площадке стояли в ряд десять мускулистых, бритоголовых молодых людей в желто-черных комбинезонах, а перед строем расхаживал высокий мужчина лет сорока в мягкой коричневой куртке и синих джинсах. С довольно приличного расстояния Юля не могла хорошенько различить черты его лица (правда, бросался в глаза шрам на левой щеке), но каждое произнесенное слово слышала отчетливо. И он, и молодые люди говорили по-русски со слабо выраженным брутальным акцентом, однако здесь, как и на Айсингфорсе, Юля понимала не все из-за неясности контекста и наличия незнакомых словечек.

- Результаты тренировок по рукопашному бою, - четко рубил человек в куртке. - Александер ноль четыре, Моффа ноль два, Изи ноль два, Бидл ноль четыре. Остальные могут посмотреть в таблице, но... - он коротко рассмеялся. - Внимание, даю вводную.

Он подошел к центру площадки и поставил в углу красного сектора что-то, показавшееся Юле небольшим чемоданом. Затем он отступил в сторону, а из чемодана ударил к небесам сноп радужного огня, оплывающий, твердеющий и наконец застывший в виде трехметрового (и метр в обхвате) уродливого одуванчика, где роль семян-парашютов исполняли кривые серые грибы с бледными шляпками.

- Перед вами борн, - сказал человек в куртке, - типичный представитель живой природы Лембурга, где, как вам известно, между растениями и животными четкой грани не проведешь. Итак, вводная: борн поглотил капсулу с информацией, без которой вам на базу лучше не возвращаться. Времени у вас мало, на подходе час крейдов. Да, и кстати, когда будете расправляться с моим борном, имейте в виду: это не простая голограмма, а плотная. За ваши руки-ноги пока ещё я отвечаю. Вопросы?

Парень лет семнадцати сделал шаг вперед.

- Можно, мастер Джейсон?

- Слушаю, курсант Изи.

- Капсула прочная?

- Выдержит атомный удар.

- Каким оружием и снаряжением мы располагаем?

- Стандартным.

- Понял. Спасибо, мастер Джейсон

Парень вернулся в строй, а его место занял другой, постарше. Он заговорил с ленцой в голосе.

- Мастер Джейсон, ведь по окончании школы нас ждет служба в Орбитальном Патруле, я прав?

- Да, - хмуро бросил тот, кого называли мастером Джейсоном.

- Зачем же нам учиться обращению с чудовищами Лембурга? Или вы полагаете, нас всех вскоре туда сошлют?

В строю захихикали.

- На вопрос Александера, - проговорил мастер Джейсон, доставая из кармана секундомер, - я отвечу сразу после окончания тренировочного упражнения. Вопросы по вводной ещё есть? Начали. Александер, вы первый.

Мастер Джейсон нажал кнопку секундомера. Из-под ног Александера на поверхность площадки выскочил чемоданчик вроде того, с помощью которого Джейсон вырастил "плотную голограмму" борна. Молниеносное, неуловимое движение к чемоданчику - и в руке курсанта появилась какая-то блестящая штуковина с раструбом на конце. В ствол борна ударил ослепительный голубой луч... В ту же секунду борн ощетинился зеркальными рефлекторами. Отраженный луч очертил дугу у самых ног отпрянувшего Александера. Мастер Джейсон щелкнул секундомером. Блестящее оружие растаяло в воздухе.

- Отменная скорость, - язвительно похвалил мастер Джейсон. Поздравляю вас, Александер. Всего четыре с половиной секунды, а от вас уже остался холмик инертной протоплазмы. Никто не сделал бы этого быстрее.

В строю засмеялись. Сконфуженный Александер опустил голову и побрел к краю площадки, ни на кого не глядя.

Борн снова приобрел прежний вид.

- Моффа, - скомандовал Джейсон.

Курсант Моффа действовал осмотрительнее. Сначала он, правда, материализовал при посредстве чемоданчика некое оружие, выглядевшее куда грознее того, с каким потерпел фиаско Александер. Но затем он с сомнением покачал головой и заставил эту штуку исчезнуть, очевидно, представив последствия её применения. Вместо оружия он воспользовался мячиком размером с теннисный. Бросок - и мячик раскрылся над борном, опутав его сетью, по которой было бы удобно взбираться. Однако едва Моффа приблизился к борну, тот удлинил и расширил сеть. Она накрыла, спеленала, повалила курсанта, и Моффа едва выпутался.

- Скажите спасибо, что это не настоящий борн, - заметил Джейсон, останавливая секундомер. - Полторы минуты... Вам и из голографических тенет было нелегко выбраться. А настоящий задушил бы вас...

- Я только хотел залезть по нейту, - неловко оправдывался Моффа. Чтобы разобраться наверху, как его вскрыть, борн этот...

- Лучше, но не то. Изи!

Курсант Изи не торопился. Засунув руки в карманы комбинезона, он вразвалку подошел к освобожденному от сети борну и с полминуты смотрел на него, потом снова отошел, материализовал камень и бросил в борн. Камень отлетел и упал невдалеке от Изи, дальше того места, куда его мог бы отбросить упругий отскок. Тогда курсант соорудил сложную конструкцию из антенн, отражателей, каких-то серебристых блоков и кабелей и долго колдовал над ней. Конструкция загудела, замигала индикаторными лампочками, а курсант Изи медленно зашагал к борну. Когда ему оставалось шага два, ствол борна изогнулся, и прямо в ладони курсанта выпала никелированная коробочка, ярко блеснувшая в солнечном свете. Изи торжествующе поднял её над головой.

- Капсула! - провозгласил он.

Строй зааплодировал. Явно довольный Джейсон кивнул.

- Двенадцать минут. Что ж, пожалуй, вы ещё успели бы убежать от крейдов... Прокомментируйте ваши действия, курсант Изи.

- Видите ли, мастер, я предположил, что борн реагирует на раздражители симметрично...

- На эту мысль, - перебил Джейсон, - вас навели неудачи товарищей?

- Нет, мастер, я представил, что я первый. Поэтому, как вы видели, я бросил камень... При отсутствии реакции я бы стрелял, как и Александер.

- Отлично, - сказал Джейсон.

- Я применил усилитель эмоций по типу МП - 100. Так как в стандартный комплект он не входит, пришлось собирать из того, что под рукой. Положительные эмоции, мастер. Я открыл борну свое сердце, и он ответил мне взаимностью.