Алексей тоже играл в конспирацию. Дача, как выяснила Настя, была редакционной, и ему не хотелось, чтобы кто-либо пронюхал о её посещении.

Рубленый, по виду не очень новый, дом стоял на краю дачного поселка вроде был его частью и в то же время отгородился от других домов высоким забором. Калитка была полуоткрыта, и Настя, поколебавшись недолго, толкнула её и по гаревой дорожке пошла к дому. На крылечке стоял Алексей и приглашающе махал ей рукой. Он поцеловал её в щеку, взял из рук сумку:

- Заходи в мои хоромы.

- Погоди, дай осмотреться, - попросила Настя.

Территория была большой и ухоженной. От крыльца в разных направлениях разбегалось несколько дорожек. Уже цвели нарциссы и садовые подснежники, кустарники укрылись зеленью, пионы на ухоженных клумбах выбросили сиренево-светлые, туго свернутые стебли.

- И не подозревала, что ты так любишь копаться в земле, - проговорила Настя. - Вон у тебя какой порядок везде!

- Я? - удивился Алексей. - Это заботы садовника.

Ну, конечно же, у таких влиятельных людей должны быть не только дачи, но и садовники к ним.

В доме было просторно, хорошая добротная мебель, ковры на полах и картины на стенах - репродукции известных картин классиков. Но все было как-то по казенному, словно завозилось сюда по кем-то установленному списку.

- Это старый дачный поселок, - объяснил Алексей, - ещё дореволюционный. Здесь жили богатые врачи, адвокаты, чиновники. В двадцатых годах дачи подарил нашей газете Совнарком. Вон на той, - указал он куда-то за окно, - жил Карл Радек. После его ареста чекисты весь участок изрыли в поисках подпольной типографии и прочих улик.

- Кто такой Радек? - спросила Настя.

- Вот она, нынешняя молодежь! - деланно возмутился Алексей. - Был такой соратник Ильича, считался известным международным деятелем и журналистом. Но, между нами, писал неважно, больше славился своими едкими шуточками в адрес папы Джо...

- Папы Джо?

- Иосифа Виссарионовича... Вот он его и отправил на перевоспитание в лагеря. Там его забили зэки.

Настя зябко передернула плечиками, и Алексей заметил это.

- Впрочем, не будем о печальном. Я закончу страницу, а ты пока накрой на стол. Все необходимое найдешь на кухне, в холодильнике. Осваивай...

- Где накрывать?

- На веранде.

Настя не стала спрашивать, где супруга Алексея. Какое ей было до этого дело, где бы та ни была. Ей понравилась дача, было приятно, что субботний день она проведет здесь, где и не пахнет дымным городом, тренькают синички, и ветви сирени заглядывают в распахнутые окна. Насте было хорошо, хотя она и подумала мельком, что это чужое гнездо, в котором оказалась случайно. "Ничего, когда-нибудь и у меня будет дача не хуже", - утешила она себя.

Алексей в комнате, приспособленной под рабочий кабинет, бодро стучал на машинке.

- Не вижу, чего выпить... Или у тебя сухой закон? - спросила Настя, исследовав содержимое холодильника.

- Пошарь в баре, деревня, - откликнулся Алексей.

И в самом деле - деревня... Но стол накрыла она быстро и умело, Алексей наконец оторвался от машинки и похвалил её.

Она выпила охотно, не жеманясь, ведь Алексей - друг её Олега и ей нечего было опасаться.

После второй рюмки он серьезно сказал:

- Теперь о деле. Потом расслабимся. Я свою рабочую норму на сегодня выполнил, имею полное право.

Настя - вся внимание - ждала, что он ей скажет. От этого - она понимала - будет зависеть все её ближайшая, а, может, и дальнейшая жизнь.

- Не передумала стать журналисткой?

Она кивком подтвердила, что нет, не передумала.

- На факультет журналистики ты не поступишь, там конкурс под небеса, а наше влияние нулевое. Есть другой вариант...

- Какой?

- Наша газета будет рекомендовать тебя в Университет Дружбы народов, ну, тот, который зовут "лумумбарием". Нам выделили одно место, вот ты его и займешь...

- Но я же в вашей газете не работаю, - удивилась Настя, не очень поверив тому, что предложил Алексей.

- В этом ты ошибаешься, - ухмыльнулся Алексей. - Ты числишься у нас внештатным автором, приказ такой я подписал полгода назад. И даже опубликовала четыре заметки...

Он легко поднялся со стула и принес тоненькую папочку с газетными вырезками и справкой о том, что С.Настасьина - это псевдоним Анастасии Игнатьевны Соболевой, внештатного корреспондента. Еще в папке была "Характеристика-рекомендация", в которой говорилось о том, что Анастасия Игнатьевна Соболева талантлива, делу Коммунистической партии предана, успешно совмещает комсомольскую работу с журналистикой. И о том, что она морально устойчива.

Под "Справкой-рекомендацией" стояла подпись помощника по кадрам главного редактора газеты "Российские новости" и дата: 20 апреля 1988 г. Справочка была свеженькой - отстучали её на машинке несколько дней назад.

Настя даже покраснела от смущения, хвалебные слова ожгли её своей беззастенчивостью - они были явно не в её адрес.

- Краснеешь... - удовлетворенно отметил Алексей. - Это хорошо...

- Значит я - морально устойчивая? - решила отшутиться Настя.

- Это предстоит ещё проверить.

Алексей смотрел на неё в упор, но без наглости, просто очень уверенно, и без тени сомнения.

- Конечно, вступительные экзамены придется сдавать, готовься к этому, но спрос с тебя будет не очень большой. Об этом позаботятся...

- Кто?

- Зачем тебе знать?.. В современном мире человека порою губит не только недостаток, но и избыток информации. Все усвоила?

- Да. - Настя быстро сообразила, что у неё появился шанс, как говорила Нинка, сотворить судьбу.

- Тогда смело мы в бой пойдем! - Алексей разлил коньяк, поднял свою рюмку, вежливо спросил:

- Можно пригласить тебя к тосту?

- Валяй! - Настя все-таки немного опьянела.

- Предлагаю выпить за приобщение тебя ко второй древнейшей профессии, - он ухмыльнулся, но сразу же согнал улыбочку с лица. - А если серьезно выпьем за то, чтобы ты вытащила счастливый билет. Я имею в виду не только экзамены, но и всю твою жизнь.

Сказал это Алексей вполне серьезно, хотя в глазах у него мелькали смешинки. Уж он-то знал, кому и как попадаются счастливые билеты.

А Настя понимала главное: ей заботливо прокладывают дорожку в один из самых престижных университетов, о ней заботится её дорогой Олег. Это он ей вначале устроил, можно сказать, подарил квартиру, а теперь вот прокладывает тропку к заветному диплому. Алексей тоже принимает в ней частие, иначе зачем она здесь, на его даче? Но делает это только потому, что так решил Олег. Но появилась и трезвая мысль: а на что она будет жить? Мама не сможет помогать, у неё пенсия - крохотулечка...

- Чего загрустила? - поймал её настроение Алексей. - О том, как вести себя в университете, мы ещё поговорим.

- Если поступлю.

- А куда денешься? Поступишь. На будущей неделе пойдешь в приемную комиссию и сдашь свои документы товарищу.... - Алексей назвал фамилию. - Он в курсе, скажет тебе, что делать дальше. Запомни фамилию. Я сказал запомни, - с нажимом повторил он, заметив, что Настя достает из сумочки блокнот и ручку. - Записывать ничего не надо. Давай выпьем...

Настя охотно опрокинула рюмку, ей показалось, что все это снится, но вот же он - Алексей, дача стоит на месте и сирень заглядывает в окна.

- Вот ещё что, - проговорил Алексей. - Пока не звони Олегу, у него очень важное время сейчас, можно сказать, решающее. Поэтому светиться ему не следует...

- Что значит "светиться"? - не поняла Настя.

- Его репутация должна быть чистенькой, как стеклышко.

- А я, значит, её мараю? - возмутилась Настя.

- Не оскорбляйся, девушка, - одернул её Алексей. - Есть условности, которые следует соблюдать. Особенно в партийной среде. У нас, журналистов, более свободный климат, а у них - жестко, особенно для новичков.

- Значит, Олег перешел на партийную работу? - сообразила Настя.

- В ЦК КПСС, - подтвердил Алексей. - Пока инструктором. Но он человек растущий, перспективный.

- А мне - ни звука...

- О таких вещах... подруги узнают последними, - назидательно сказал Алексей. И утешающе добавил: - Ничего, освоится, акклиматизируется, сам позвонит.

Настя надолго задумалась, и Алексей не задавал ей вопросов, давая возможность самой все взвесить и прикинуть. Наконец она сказала:

- Значит, все решено за меня. Мне остается только подчиниться...

Алексей вместо ответа снова налил в рюмки:

- Я хочу поднять этот тост за будущее. У тебя оно начинается именно теперь. И поверь, оно может оказаться для тебя неплохим и... неожиданным. Ты ведь девочка умная и видишь, что в стране происходит.

- А что в ней происходит? - удивилась Настя. - И какое отношение это имеет ко мне?

- Об этом мы ещё поговорим - будет время. А пока обставляй свою квартирку, обживайся в ней, готовься к экзаменам, словом, веди себя скромно и сдержанно. Ты уже переехала?

Настя кивнула: да, она в тот же день, когда получила ордер, перебросила свой небогатый скарб на новую квартиру.

- Значит, тебе не надо звонить маме, что ты задерживаешься за городом...

Алексей весьма недвусмысленно предлагал ей остаться на ночь здесь, на его даче, с ним. У неё ещё был выход - поблагодарить за заботу, за милое застолье, собраться и уйти на электричку. Как приехала, так и отбудет... Она уже хотела встать и распрощаться, но Алексей догадался о её намерениях.

- Сиди, не мельтеши, Настасья.

Он разлил коньяк в рюмки.

- Выпьем, я должен сообщить тебе ещё одну важную вещь.

Настя послушно выпила, она была слишком растеряна, чтобы возражать, сопротивляться, тем более, что Алексей не нахальничал, он разговаривал с ней спокойно, даже чуть равнодушно.

- Я обманул тебя, когда сказал, что Олег Петрович через какое-то время снова объявится. Может быть, и даст о себе знать, точнее, обязательно ещё будет присутствовать в твоей жизни, но прежних отношений у вас уже не будет.

- Это он так велел мне передать? - ошеломленно, не поверив, спросила Настя.

- Да. И попросил меня сообщить, что он очень благодарен за то, что было, но пора подводить черту.

Настя растерянно смотрела на Алексея, с трудом воспринимая его слова. Хорошо хоть понимая её состояние, Алексей произнес их с некоторым участием.

- Но я же люблю его! - почти выкрикнула Настя. - Я люблю его! А он со мной вот так, как с рукавичкой: снял с руки и вышвырнул в окошко?

- Не надо так примитивно, - убеждающе проговорил Алексей. - Жизнь сложнее простых схем. И она, жизнь, о которой ты понятия не имеешь, требует от Олега Петровича поступить именно так, а не иначе.

- Что же это за жизнь такая стервозная, отнимающая у меня моего мужчину?

- Рано пока об этом. А любовь... Тебе сколько лет? Я так считаю девятнадцать?

- В августе будет девятнадцать, - Насте рано было скрывать свой возраст.

- Вот видишь - всего-то! И любовь ещё впереди, наверное, даже не одна, - с иронией прокомментировал Алексей. И нанес Насте сокрушительный удар:

- Тем более, что и Олегу Петровичу ты досталась не девочкой.

- Так он и этим с тобой поделился? Подлец он, вот кто!

Подлец - этим объяснялось все. Надо же, в отчаянии подумала Настя, как везет ей на одного подлеца, Володю убогонького нарвалась, теперь вот на второго. Но если он подлец, негодяй, сволочь - тогда уже легче, меньше болеть будет, скорее заживет.

- Не осуждай его так строго, - прикрикнул на неё Алексей. - Он занят важным делом, в котором нет места сантиментам. И очень по-доброму относится к тебе, если поручил мне все заботы о голубоглазой, беленькой Настасье.

- Ага! - выкрикнула со злостью Настя. - Сдал приятелю с рук на руки? Как шавку приблудную или обычную давалочку московскую?

Алексей поморщился:

- Грубо, очень грубо, Анастасия. Да, ты не леди, терять с достоинством не умеешь. Шлифовать тебя надо ещё долго.

Второй раз она это услышала - "ты не леди". Первый раз брякнула это Нинка, в лагере, когда её предал Володя. А теперь и этот про то же, и опять - предательство. Ну, ничего, у неё есть чисто женский способ отомстить...

Настя решительно подошла к телефону на тумбочке, набрала номер:

- Мамочка? Я останусь на ночь у подруги на даче. Ты не волнуйся, если позвонишь мне домой, я не отвечу. Со мной все в порядке... Нет, нет, я не нервничаю, это тебе послышалось...

...Настя уехала из Сходни на следующий день, на электричке. Она очень устала, ночь оказалась бессонной, изнурительной. Алексей был неутомим и откровенно гордился этим, вновь и вновь доказывая свою мужскую силу. Она не могла сообразить, почему Алексей, измочаленный, укрытый бисеринками пота, так "старается", снова и снова упрашивая ее: "ну, пожалуйста", пока не спросил: "со мной тебе ведь лучше, чем с Олегом?" Настя изумленно на него посмотрела, ей и в голову не приходило сравнивать их, потому что все было слишком по-разному. "Перестань пошлить", - оборвала Алексея. Он испортил ей настроение, и она спрыгнула с кровати, пошла принять душ.

- Извини, вернись! - крикнул вдогонку Алексей. Но она была неумолимой:

- На сегодня все. Программа выполнена и перевыполнена, я устала.