Юлия

Скрывать пытаешься, - но стоит ли усилий?

Ведь вы с Валерием еще вчера дружили

И разговор такой друг с другом повели,

Что в сердце у него надежды расцвели.

Камилла

Я с ним была нежна, как с самым лучшим другом,

Не из любви к нему, не по его заслугам.

Веселья моего причиной был другой.

Послушай, Юлия, рассказ подробный мой.

Мне Куриаций друг, жених пред целым светом,

Я не хочу прослыть изменницей обетам.

Когда сестру его Горацию вручил

Счастливый Гименей, он тоже полюбил,

И мой отец, к его влеченью благосклонный,

Пообещал отдать ему Камиллу в жены.

Тот день - не помню дня отрадней и мрачней,

Два дома сочетав, поссорил двух царей.

Зажег пожар войны и факел Гименея,

Надежду пробудил и вмиг покончил с нею,

Блаженство посулил и отнял в тот же час

И, наш скрепив союз, врагами сделал нас.

О, как же сердце нам терзали сожаленья!

Какие небесам он посылал хуленья!

И не было конца рыданиям моим:

Ты видела сама, как я прощалась с ним.

И с этих пор в душе, смятению подвластной,

Надеждою на мир любовь пылала страстно,

А слезы горькие струились из очей

О женихе моем, о родине моей.

И вот решила я под гнетом ожиданья

Оракулов узнать святые предсказанья.

Скажи мне, услыхав полученный ответ,

Должна ли я еще терзаться или нет?

Тот грек, вещающий на склонах Авентина,

Какие жребии готовит нам судьбина,

Его ль не одарил правдивой речью бог?

Стихами этими блаженство не предрек:

"Пускай назавтра Рим и Альба ждут иного:

Врагам даруя мир, пробьет желанный час.

Ты с Куриацием соединишься снова,

Чтоб горькая судьба не разлучала вас".

В душе рассеялась малейшая тревога,

А прорицание сулило мне так много,

Что большей радости, без меры, без конца,

Счастливые, в любви не ведали сердца.

С Валерием всегда мне тяжки были встречи;

Но тут я слушала взволнованные речи,

Докучные в устах того, кто нам не мил,

Совсем не думая, кто их произносил.

Валерий не ушел, презрением гонимый:

Во всем вокруг меня мне чудился любимый,

Все, что ни скажут мне, - любимый говорит,

Что ни скажу сама - к любимому летит.

Сегодня - грозный день последнего сраженья,

Вчера я эту весть узнала без волненья,

Затем что разум мой, как в самый сладкий сон,

Был в мысли о любви и мире погружен.

Но сладостный обман развеян этой ночью:

Мне ужасы во сне предстали как воочью;

Виденья - груды тел поверженных и кровь

Веселье отняли и в страх повергли вновь.

И кровь и мертвецы... Внезапно исчезая,

Мелькали призраки - рассеянная стая,

И лики без конца сменявшихся теней

От этой смутности казались мне страшней.

Юлия

Но сны толкуются всегда в обратном смысле.

Камилла

Покой могу найти я только в этой мысли,

И все же новый день, прогнавший злые сны,

Не мирный день торжеств, а грозный день войны.

Юлия

Положит ей конец последнее сраженье.

Камилла

Болезни тягостней такое излеченье!

Пусть Альба сражена, пускай повержен Рим

Любимому, увы, уже не стать моим.

Супругом никогда не будет у Камиллы

Ни победитель наш, ни пленник римской силы.

Но кто сюда идет, но кто явился к нам?

Ты, Куриаций, ты? Не верю я глазам!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Куриаций, Камилла, Юлия

Куриаций

Не бойся: предстаю пред взорами Камиллы

Ни победителем, ни жертвой римской силы.

Не бойся: рук моих не сделали красней

Ни гордых римлян кровь, ни тяжесть их цепей.

Ведь были бы тебе равно невыносимы

И победитель ваш, и жалкий пленник Рима.

И вот, страшась теперь малейших перемен,

Что принесли бы мне победу или плен...

Камилла

Довольно, милый друг. Теперь мне все понятно:

От битвы ты бежал, как от судьбы превратной,

И сердце, до конца предавшееся мне,

Руке твоей не даст служить родной стране.

Другие стали бы тебя хулить, наверно,

Твою любовь сочтя безумной и чрезмерной,