– Что тут происходит, черт… – Он замолчал, ожидая ответа. Его взгляд остановился на настырном просителе. – Танкред Салерно?

– Да, господин Хольброт.

– Отпустите его немедленно, идиоты! Почему вас задержали?

– Без причин, господин электор. Я только хотел с вами встретиться.

– Керло, – повернулся Хольброт к секретарше. – Почему ты не сообщила мне о прибытии господина Салерно?

– Потому… потому… – Девушка явно не могла понять, в чем дело. Этот господин не был у меня в графике приемов, а вы запретили мешать вам.

– Но у господина Салерно самый высокий статус доступа! Прошу ко мне, убедительно прошу…

– Ну, разве я не говорил, что он меня примет. – Салерно подмигнул девушке и скрылся в кабинете электора. Дверь захлопнулась у него за спиной. Пораженная секретарша взглянула на стражников, стоящих у стены и ругающихся на чем свет стоит.

– Но ведь, – промямлила она скорее себе, чем им, – он же не предъявлял карты статуса!

* * *

– Вы должны были прийти лишь завтра, – сказал. Хольброт, когда они уже уселись в кресла.

– События развиваются слишком быстро. Мне удалось добраться скорее. Я решил, что лучше встретиться уже сегодня.

– Очень разумно. Как вы себя чувствуете?

– Скверно, господин Хольброт. Сетевое молчание нападает неожиданно, без предупреждения. Вы этого не поймете. Много дней, прежде чем вновь пошли сигналы из приведенного в порядок Дирака, у меня не было доступа в Поток.

– Но вы ведь все равно пользуетесь лишь фрагментами Потока, да и то с многомесячным запаздыванием.

– Это правда, господин Хольброт. Я – не элемент Сети, я лишь пользуюсь ее ресурсами. И все же девяносто пять процентов импульсов и информации доходят до меня через Поток. Представьте себе, что вы неожиданно стали слепым, глухим и немым. Так я это воспринял. Лишь через неделю с момента включения в Поток я смог отсоединиться от реаниматоров. Тем не менее я все-таки, пожалуй, единственный солярный резидент, который уже действует нормально, верно?

– Ваше представительство не предоставляет нам таких сведений, господин Салерно.

– Ох, господин Хольброт, – улыбнулся Салерно. – Уверен, вы постоянно шпионите за нашими центрами. Но меня это, откровенно говоря, не интересует. Я прибыл к вам, получив приказ. Постараюсь помочь в меру сил и возможностей.

– Чем раньше мы начнем, тем скорее придем к каким-то выводам…

– Для того я и прибыл, господин Хольброт, чтобы делать выводы и оказывать помощь. Я получил комплекс информации о проблеме, думаю, однако, было бы невредно, если б вы еще раз изложили мне ваши результаты. А также снабдили их собственным комментарием.

– Я полагаю, вы предпочитаете выработать собственное, независимое мнение.

– У меня есть собственное, независимое мнение по этой проблеме, улыбнулся Салерно. – Знакомство с чужими взглядами мне совершенно не мешает формулировать выводы, опирающиеся исключительно на факты. Этим занимается мой логический сопроцессор. Зато субъективные мнения помогают мне создать размытый спектр данных, необходимый для правильной работы интуиционного сопроцессора. Поэтому прошу не опасаться. Результаты ваших исследований меня не загипнотизируют.

Хольброт некоторое время молча смотрел на гостя. Он знал многих людей, подобных Танкреду. Можно сказать, сам был таким человеком. Иначе не стал бы руководителем комиссии безопасности в новом правительстве Гладиуса. О да, Аугусто Хольброт в своей жизни повидал множество убийц, солдат, палачей, судей и политиков. Однако в Танкреде Салерно он обнаружил нечто такое, чего никогда не встречал раньше, – самоуверенность и мудрость, являющиеся результатом постоянного соприкосновения с сотнями других умов и возможности в любой момент пользоваться гигантскими хранилищами данных. Танкред Салерно был постоянно сопряженным с Мозговой Сетью солярным резидентом, командированным сюда, чтобы помочь разгадать загадки, связанные с терактом на Дираке и исчезновением Даниеля Бондари.

– Наденьте шлем виртуала, – наконец сказал Хольброт. – Мой кабинет кажется обычной конторой, но, поверьте, мы в полной безопасности. Это помещение с высочайшими характеристиками недоступности. Никто не сможет нас подслушать. У меня уже готово для вас изложение событий.

– Я также предоставлю некоторые новые сведения. Я получил разрешение передать вам самые последние доклады, касающиеся наших исследований коргардов. Конечно, не ожидайте слишком многого, большая часть сведений по-прежнему оседает в военных банках данных. Однако думаю, вам все равно будет интересно.

– Не сомневаюсь.

– Вам когда-нибудь доводилось входить в настоящее сопряжение?

– Да, несколько раз.

– Я имею в виду полное сопряжение, электор Хольброт, сопряжение с сетевиком.

– Откровенно говоря, нет.

– Ну, так, дорогой господин Хольброт, вас ожидает уйма увлекательного.

Два тела в креслах резко напряглись. Головы в шлемах слегка покачивались из стороны в сторону. Пальцы выписывали на подлокотниках кресел замысловатые знаки. Полное сопряжение.

* * *

Шум. Вспышка света. Чужая память. Перемешанные слова, превращающиеся в искаженные образы. Контроль! Уровень соотнесения установлен! Как меня зовут? Поступление импульсов. Я слеп, но вижу. Трансмиссия начата! Я понимаю слова, но не улавливаю смысла фраз. Даниель Бондари. Контроль ограничений! Даниель Бондари. Изображение. Не знаю. Знаю. Сын Дирка Бондари, иммигранта со спутника Танто. Контроль контуров!

Мы проводим изучение коргардского гиперпрохода. Дирк погиб при случайном столкновении с нашими солдатами. Он не был бунтовщиком – простая ошибка. На Танто он – объект культа. Ошибочная иерархия информации. Стимуляция! Мы как раз направили погоню. Бондари исчез. Кто-то должен был ему помочь. Стоп! Возврат информации. Семь лет в корпусе танаторов. Судья-десантник. Восемь боевых операций. Все миссии окончились успешно. Приведены в исполнение двадцать три смертных приговора заочных судов. Самостоятельно вынесен тридцать один смертный приговор. Все приведены в исполнение. Изменение направления потока информации! При последовавшем судебном анализе ошибки не обнаружены. Мы выслали через проход двенадцать экспедиций. Думаем, две дошли до цели. Ни одна не вернулась. Активность проходов не ослабевает, но мы не умеем правильно подбирать параметры. Смена направления потока информации. Службу в танаторских формированиях он должен был окончить в прошлом году. Бондари не перешел на гражданскую работу. Включен в антикоргардскую оперативную группу. Полное соответствие организма критерию «ста характеристик».

Ошибочная активация. Я задыхаюсь. У меня сухие жабры. Мне нужна вода! Коррекция ошибки! Он принимал участие в битве за Черный форт. Выжил. Однако затем подвергался длительному восстановлению. Петля! Мы как раз направили погоню. Бондари исчез. Кто-то должен был ему помочь. Заполнение буфера! После заключения перемирия он связался с мятежниками. Мы потеряли его из виду на некоторое время. Он отыскался в Нулевой Базе, которую правительственные войска заняли в мае прошлого года. Внимание! Повышенный уровень секретности! Записи, сделанные во время операции, непонятны. Наши десантники вошли в помещение лаборатории спустя четыре минуты после группы Бондари. Командовала резидентка Сети, Гаврила Маранги. Бунтовщиков схватили. Всем был вынесен смертный приговор, тут же приведенный в исполнение. Предварительно их «процедили», необратимо разрушив мозг. Лишь записи киборга показали, что они где-то побывали. Мы получили копии изнутри базы коргардов, а также данные о двух солдатах, которых не нашли. На их месте оказался Риттер, тоже мятежник, схваченный коргардами несколькими месяцами раньше. Мозговое сканирование подтверждает этот факт. В результате анализа записей лабораторных приборов установлены чрезвычайно краткие, почти не поддающиеся измерению, нарушения – скачки массы, излучение, интенсивная эмиссия радиоволн. Их перемещения могли длиться долю микросекунды, то есть были короче времени Планка. Они были там, но мы этого просто не заметили. Это означает, что коргарды умеют управлять временем. Перерыв! Смена потенциалов! Даниель Бондари не был немедленно умерщвлен. Вмешался электор Рамзес Тиволи. Знаю… Знаю… Знаю… Коррекция поступления сигналов! Я знаю Рамзеса Тиволи. Напряжение в сфере готовности! Мы потеряли Клякса Кликса. Во время катастрофы на Дираке он находился в «провале». Дезинтегрировал вместе с другими пассажирами, несмотря на то, что мы сумели задержать процедуру старта. Разделяю! Последний свидетель – Бондари. Он исчез. Вы должны начать поиски. Буферы свободны. Затем Бондари должен быть передан нам. Стоп!

Аугусто Хольброт стянул с головы шлем. Он тяжело дышал, глаза были красными, щеки побелели.

– Ну и как? – На лице Салерно не было заметно признаков усталости. Его сознание постоянно работало в сопряжении. Хольброт же был всего лишь обыкновенным человеком.

– Не знаю, все ли я правильно понял. Я воспринял множество картин. Электор потянулся к заранее приготовленному стакану с бодрящим напитком. Выпил одним глотком, закашлялся, вытер платочком уголок рта. – Это… это необыкновенно.

– Я установил высокий темп передачи, – сказал Салерно. – Вы смогли уловить лишь основную информацию-ключ. Думаю, в течение получаса все уложится в вашем сознании в логичный ряд. Вы сможете проанализировать сведения и принять соответствующее решение.

– Я подготовлен. – Хольброт еще раз промокнул рот платочком. Непосредственная передача сведений была методом связи, минимально подверженным подслушиванию. Он знал об этом. И знал также, что дело не только в этом. Салерно ввел ему в мозг информацию, снабдив ее соответствующими условиями безопасности. Она будет находиться там сегодня и, возможно, завтра. За это время он, Хольброт, должен принять нужное решение и пустить в дело своих людей. Потом сообщенные Салерно сведения исчезнут из памяти электора, потому что перестанут быть ему нужны.

– Прощайте. – Танкред Салерно протянул руку. Пожатие было крепкое, уверенное. – Простите, что не могу остаться дольше, но я условился. Вы понимаете, девушка…

«Боже, что он еще наделал в моем мозге?» – подумал Хольброт, чувствуя затылком волну холода. Однако улыбнулся, понимающе подмигнул и протянул руку на прощание.

– Девушка? Ну, ну, вижу, сетевики тоже не избегают осязаемых удовольствий.

– Если б вы знали, еще как… – Салерно задержался в дверях, указал пальцем на секретаршу Хольброта. – Ах да, дорогой электор Хольброт, мне думается, вы должны немедленно уволить эту женщину за слишком легкомысленное отношение к вопросам безопасности.

3

Спускаемый аппарат медленно приближался к диску луны. Серая, кое-где отсвечивающая белым поверхность Меча с расстояния в тысячи километров казалась абсолютно гладкой. Разумеется, это был оптический обман – ледяную скорлупу, покрывающую планетку, в действительности украшали борозды и морщины. Правда, здесь не было круговых послеметеоритных кратеров, потому что ударяющие в Меч астероиды пробивали ледяной слой, а трещины быстро заполнялись водой, которая тут же замерзала, образуя серую латку, лишь немногим отличающуюся цветом от старого льда. В нескольких местах на темной поверхности светились яркие пятна. Это были вытопленные в ледяной оболочке проходы к океану, охватывающему ядро спутника. На Мече размещалось множество таких «дыр» диаметром от двадцати метров до километра. Рядом с ними на льду располагались перегрузочные терминалы, антенны связи и энергетические станции. Вокруг городов были утоплены миллиарды микроскопических энергетических коллекторов, поглощающих и преобразующих свет Спаты, газового гиганта, вокруг которого вращался Меч. Кроме больших «люков», поддерживались также и проходы поменьше используемые для научных, военных либо частных целей, позволяющие жильцам этого мира общаться с другими обитателями системы Мультона.

Малый космический паром, на котором несколько дней везли Даниеля Бондари, летел к ледовому проходу, проделанному на южном полюсе Меча. Не случайно. Это был довольно шумный порт, обслуживающий подводные города, фабрики и научно-исследовательские станции, размещенные под ледяной поверхностью. То, что порт находился сравнительно далеко от экваториальных правительственных учреждений, воинских баз и полицейских гарнизонов, притягивало к нему множество бизнесменов. Расцветал черный рынок, контрабанда, нелегальные глубинные экспедиции и гонки, ставкой в которых была смерть.

Новый знакомый Даниеля считал это самым подходящим местом, чтобы нырнуть под ледяную кору спутника. Бондари по-прежнему не знал, как его «патрон» собирается протащить его сквозь сито военного контроля. Было ясно, что автономность черного рынка в значительной степени фиктивна. Ведь все человеческие поселения в системе Мультона, кроме самого Гладиуса, находились под строгим присмотром. Автоматы направляли и регулировали прилетающие ракеты. Таможенные проходы и антитеррористические тесты идентифицировали всех прибывающих людей. Системы безопасности, непрерывно просматривающие техническое состояние и эковозобновляемость подводных поселений, столь же успешно могли служить проверке жителей. Поэтому Даниель был уверен, что полиция в большей или меньшей степени контролирует все черные рынки.

Он испытал это уже во время полета на Танто. Соляры и подчиняющиеся им гладианские службы постоянно выискивали – как это называли СМИ «саботажников», подрывающих безопасность граждан и общественный порядок.

Так что Бондари с большим беспокойством ожидал посадки парома и того, что за этим последует. Тем более, что владелец корабля за все время полета не раскрыл ни своей личности, ни причин своих действий, ни даже цели полета. Но выхода у Даниеля не было. На Танто этот странный человек пришел ему на выручку и предложил сотрудничество. Он с таким же успехом мог быть участником движения сопротивления, как и солярным агентом.

Перед глазами Даниеля еще раз промелькнул тот момент, когда его машина подошла к внутреннему шлюзу храма джингджангов.

Все происходило в абсолютной тишине. Клубневидный скафандр джингджангов идеально гасил внешние звуки, системы связи были дезактивированы. Даниелю предстояло стать отшельником, погрузиться в безмолвие, тьму и одиночество.

Он не услышал, как совсем рядом разорвался снаряд. Понял, что что-то происходит, когда увидел, как ударная волна бросает на стену двух обслуживающих аппаратуру монахов. Их тела медленно сползли на пол, оставив на металлической плите широкие красные полосы. Даниель с трудом повернулся на сиденье транспортера. Солярный солдат, ворвавшийся в этот момент в храм, целился прямо в него.

И тут из тьмы, из ниши, в которой стояло еще несколько храмовых транспортеров, сверкнул выстрел. Разрывная пуля попала в голову солдата, пробила шлем и вгрызлась в череп. Бронированное чудище на долю секунды замерло, но тут же снова приготовилось к выстрелу. Только теперь его движения были немного странными, нескоординированными. Даниель знал, в чем дело, он сам пользовался таким оружием. Пуля разорвала мозг десантника и прикончила его сразу же. Но этого было недостаточно. Контроль над мертвым телом тут же взял на себя боевой сопроцессор, действующий медленнее и осуществляющий более простые функции, нежели живой человек, но достаточно действенный, чтобы прицелиться и выстрелить. А потом управление покрытым броней трупом возьмет на себя «близнец», партнер солдата, находящийся на безопасном расстоянии и сопряженный с ним через чипы.

Смерть десантника – только половина работы. Пуля должна немедленно вспрыснуть специальные энзимы и гормоны, вогнать их в кровеносную систему жертвы в надежде, что они подействуют. Инъекция должна заблокировать и дезинтегрировать чиповые контуры боевого экзопанциря, а значит, не дать скафандру пересылать какие-либо сигналы, управлять телом извне и высвободить импульс автодеструкции и взрыв бомбы.

Получилось! Колени десантника неожиданно подогнулись, отверстия в шлеме выпустили фонтаны разрушенных тканей, бронированная туша перегнулась почти пополам и рухнула на землю.

Лишь теперь из темноты вынырнул стрелок. Он же выкатил и вторую транспортную коляску, на которой лежала пустая оболочка скафандра и плоские медицинские носилки.

Никто ничего не мог объяснить. У джингджангова скафандра Бондари не было систем связи. Через темное стекло шлема Даниель не видел лица нежданного помощника, а лишь темный контур его тела. Тот понимал это. Дал сигнал Бондари, что ему надо перебраться на носилки, и принялся распылять аэрозольную мину. Через несколько секунд помещение шлюза станет горячее звездных глубин. Это окончательно убедило бывшего танатора. Он кое-как сполз со своего транспортера и с трудом, потому что скафандр блокировал движения, вполз на носилки.

Таинственный пришелец легонько стукнул его по шлему, что, вероятно, должно было означать «все в порядке»! И действительно, спустя секунду носилки сорвались с места с такой скоростью, с какой, пожалуй, никогда не возили больных. Даниель успел заметить, как отворяются какие-то маленькие дверцы, потом висящие на магнитной подушке носилки вылетели в пространство. Взрыва в шлюзе он не услышал.

Он не задумывался над происходящим. Когда руками в неуклюжих раздутых перчатках он пробовал удержаться на мчащемся ложе, то думал только о том, что лег неудобно и теперь, скованный странным скафандром, с выпяченным вперед задом должен выглядеть как последний идиот.

Через полминуты открылся очередной шлюз, некоторое время они летели над поверхностью планеты, в пустоте, и наконец добрались до небольшого герметичного склада. Там у незнакомца был для Даниеля приготовлен новый вакуумный скафандр. И там же началось это странное путешествие.

Даниель не думал, что его спаситель представляет интересы соляров. Кто же он? Наверняка кто-то хорошо информированный, коли сумел отыскать Даниеля в охваченном беспорядками городе. Несомненно, кто-то, готовый на все – ведь сумел незаметно проникнуть в нужное место и обезопасить трассу бегства. Наконец, кто-то, кому Даниель был очень нужен.

А кто, кроме соляров, соответствовал этим критериям? Несомненно, мятежники. Если где-то еще уцелела хоть одна научная либо военная база несгибаемых, то он, Даниель, будет для нее истинным кладезем сведений. Пятнадцать лет тюрьмы многое стерли из его памяти, но наверняка не уничтожили следов, связанных с пребыванием в коргардской базе. Его тело было живым свидетелем тех испытаний и вполне могло оказаться для ученых источником информации. И – что самое главное – содержало данные о гиперпространственных координатах коргардской базы. Они были в нем, укрытые в митохондриях ДНК, небольшой группе клеток, находящихся в его левой ноге. После извлечения и перекодирования координаты позволят добраться до расположения врага, чтобы бороться с ним или вести переговоры.

Даниель хотел вывезти эти данные из системы Мультона, передать другим человеческим мирам, не зависящим от Солярной Доминии. Однако теперь, когда появилась тень надежды на то, что он еще может встретить свободных гладиан, он перестал думать о бегстве.

4

Яркий шар Меча приближался все быстрее. Даниель видел на большом экране, как планетка поднимается на фоне огромного диска газового гиганта – Спаты. Здесь он парил на монокрыле в глубинах сапфирного неба, здесь состязался с солярными солдатами, здесь боролся с ураганом, здесь любил погибшую потом девушку по имени Каролина.

Его спутник большую часть времени тоже проводил в дневной кабине. Он был неразговорчив. По собственному почину раскрывал рот только в тех случаях, когда надо было дать Даниелю какое-то указание. На вопросы отвечал кратко и неохотно, большинство из них, особенно касающихся подпольной армии, своих функций и цели операции, просто обходил молчанием.

У Даниеля не было к нему претензий. Чем меньше он будет знать, тем меньше опасности в случае провала что-нибудь из него вытянуть. Поняв, что его партнер не хочет отвечать на вопросы, он перестал на этом настаивать и молча любовался видами на экране. Всему свое время.

И молчаливый спаситель сам начал разговор, и Даниель наконец узнал, что именно произошло на Танто и каким образом им удалось избежать погони.

– Ты должен подготовить себя. Пошли. – Мужчина стоял у Даниеля за спиной. У него был хриплый голос, говорил он медленно, очень странно составляя фразы. Не то чтобы был невеждой, не умеющим толком говорить. У него был довольно богатый запас слов, и в большинстве случаев он использовал правильные грамматические формы. Однако привкус странности и чуждости появлялся при каждом разговоре. Даниель чувствовал, что у языковых нюансов есть своя логика, и хотя временами это звучало забавно, а порой непонятно, в действительности они несут в себе весьма важную информацию. Странным было и то, что когда Даниель обращал внимание мужчины на какую-либо типичную ошибку, тот принимал критику очень спокойно, и такие оговорки в его речи уже никогда не повторялись. Зато появлялись другие.

– Что-то происходит?

– Да. Происходит что-то. Будем садить себя. Ты должен войти в камеру.

– Как мы пройдем через контроль?

– Мы не пройдем через контроль. Проедем. Контроля не будет.

Как и на Танто, они миновали таможенные системы без каких-либо проблем. У мужчины были огромные возможности. Даниель знал процедуры, связанные с безопасностью в лунных колониях. Многие годы сам следил за их исполнением. Чтобы обойти существующую систему запретов, докладов и реестров, надо было проникнуть во внутреннюю сеть служб безопасности, давать крупные взятки либо обладать абсолютно надежными бумагами с высшим приоритетом. Кто мог это обеспечить? Если его похитило какое-то сверхсекретное звено бывшей гладианской армии, то такое было возможно. Не меньшее влияние могли иметь высокие функционеры покорных, ну и сами соляры. А может быть, на вершинах новой власти уже началась борьба за влияние и деньги? То, что он не станет служить ни одной фракции покорных, было Даниелю ясно. Он больше опасался того, что его просто-напросто похитил агент Доминии, чтобы потом сообщить в средствах массовой информации о придуманном нападении. И таким образом навсегда убрать его из поля зрения электорских безопасников.

– Куда мы летим? Почему именно на Меч?

– Отвечу потом. На все отвечу. Сейчас подготовь себя самого.

– К чему?

– Будем себя садить. Надо сменить машину. Будем ныряться. Люди не будут тебя контролировать. Не будут контролировать меня. Будут недалеко. Мы должны двигаться осторожно.

– Не понимаю. Повтори, пожалуйста, и яснее.

– Я не могу повторить яснее. Слова не темные. Могу повторить другие слова.

«Черт бы тебя побрал», – подумал Даниель и даже обрадовался, что дал себя разозлить. Впервые после выхода на свободу он психанул. Знакомое ощущение вернуло ему выхолощенный тюрьмой разум.

– Повторяю, но не повторю. Другие слова.

– Ты хочешь сказать, что повторишь суть, но не теми словами, то есть не повторишь?

– Да. Повторяю. Контроля не будется. Наблюдают за всеми людьми. За нами, может быть, тоже. Вероятность.

– Понимаю. Нас не станут подвергать строгому контролю, но мы должны следить за тем, чтобы на нас не обратили внимания случайно.

– Да.

– Ты кто? Человек?

Мужчина не ответил. Он смотрел на Даниеля модифицированными глазами с вертикальными штришками зрачков. У каждого глаза было два века, закрывавшихся одновременно. Глаза были поставлены очень широко. Если глядеть на лицо мужчины прямо, они смотрели немного сбоку как две выпуклости. У него могли быть сложности со стереоскопическим зрением. И не только с этим. Больше всего Даниеля изумлял имплантат, который этот тип пристроил себе на спину.

– Человек. Я – человек. – Чужак повторил слова Бондари и тихо рассмеялся. У него были не зубы, а две плоские костяные пластины. Тоже имплантаты.

Ракета опустилась через несколько минут. Когда платформа доставляла их на поле космодрома, Даниелю вдруг показалось, что он уже знает решение загадки. Однако ответ не удержался в мозгу, улетучился, оставив Бондари с раздражающим ощущением того, что он знает, что уже мысленно назвал это, что вот-вот вспомнит, ведь оно вертится на кончике языка.

Платформа остановилась. Это не был космопорт высшего класса, а скорее всего полевой ракетодром. Ни больших строений, ни транспортеров, ни герметичных рукавов, через которые можно попасть из ракеты прямо на базу. Даниелю и его спутнику, одетым в пустотные скафандры, пришлось довольно долго идти по скользкой глади.

– Ты знаешь, что под нами три километра льда, а потом сорок километров воды? – риторически спросил Даниель, не рассчитывая на ответ.

– Я знаю. Ты знаешь плохо. Три километра и четыреста метров льда. Сорок три километра воды. Ты должен научить себя считать. – Новый знакомец снова захихикал.

Они были на Мече.