Дилан скользнул в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь. Тесc смутно слышала звук льющейся воды. Она строго отчитывала себя за то, что позволила этой…, этой гипнотической силе, или как там она еще называется, поставить ее в абсолютно глупое и неудобное положение. Пора прекратить этот абсурд. Ведь это просто смешно.

Да, Дилан хорош собой. Ну и что? Она видела красивых мужчин, училась с ними, работала.

Но ни один из них не похож на Дилана, нашептывал ей тоненький голосок.

Тесc подошла к раскрытому окну и жадно глотнула свежего воздуха. Ее все еще изнутри трясло. Наконец Дилан вышел. Капельки воды блестели в его чистых волосах, а руки и лицо излучали свежесть.

– Я готов.

Тесc повесила дамскую сумочку с длинным ремнем на плечо.

– Я тоже.

– Подожди.

Тесc вся замерла, когда он приблизился к ней. Дилан осторожно приподнял ее пальцы с кожаного ремня сумочки и, взяв ее руку в свою, перевернул ее ладонью вверх. Кожа у него была теплой и слегка влажной. Тесc почувствовала лимонный аромат мыла.

– Ты испачкалась. – Он нежно вытер кончики ее пальцев полотенцем. – Это лекало, которое ты подавала мне, было все в копоти. Ты перепачкаешь всю одежду, если не будешь осторожной.

Он был так близко. Лимонный аромат смешивался с запахом его тела и обжигал, как прикосновение рук любимого жаркой тропической ночью.

Тесc хотела отойти, но не смогла двинуться, даже не могла дышать.

– Вот так-то лучше, – сказал Дилан, наконец закончив эту “пытку” полотенцем.

Однако Дилан не спешил отпустить ее. Глаза Тесc беспомощно скользили по его лицу. Он улыбнулся, и у него на носу появилась еле заметная горбинка. Так легко сейчас прижаться к нему, сделав только одно движение, только одно усилие, подать ему знак, которого он, кажется, и ждет. Но она осталась неподвижна. Наконец Дилан нарушил молчание:

– Поехали. Возьмем мою машину.

Он направился к дверям, а Тесc задержалась еще на некоторое время внутри – ей нужна была секунда-другая, чтобы туман рассеялся в голове.

"Идиотка, – вразумляла она себя, – он и не ждал никакого знака. Это просто плод твоего больного воображения”.

Но, выходя из мастерской, она знала, что ее сердце не ошибается.

Глава 6

Школьное здание осталось таким же, каким было в ту пору, когда здесь училась Тесc. Стоянка, правда, расширилась, да прибавилось несколько новых лесенок и турникетов на игровой площадке.

Дилан не сказал и двух слов за всю дорогу. Неловкость, образовавшаяся между ними, не отступала, и они прилагали все усилия, чтобы не замечать ее.

Остановившись у двери, Дилан пропустил ее в вестибюль первой.

– Ты думаешь, она в кабинете у директора? – Волнение Тесc возрастало. – Или в кабинете медсестры?

– Ну, когда я ее забирал в прошлый раз, она ждала меня в…, о, вот и она.

Легким кивком головы Дилан указал на административный кабинет, расположившийся слева, всего в нескольких шагах от них. Ее взгляд переместился в том же направлении и остановился на бледном лице дочери по другую сторону стеклянной стены. Бедный ребенок был как комок нервов, а глаза расширились до предела, выражавшего ужас только что пойманного и до смерти испуганного зайца. Сердце Тесc облилось кровью.

– Она выглядит такой подавленной, – прошептала она Дилану.

– Она в порядке. И выглядела так же перед тем, как в первый раз прокатиться на американских горках. – Он слегка усмехнулся. – Самое интересное, что у нее было такое выражение лица уже после Диснейленда еще где-то около часа.

Тесc понимала, что он пытается успокоить ее, унять ее опасения и тревогу. Но она знала, что ничто не поможет ей так, как одно-единственное мимолетное прикосновение к лицу Эрин. Бросив взгляд в ее сторону, Тесc заметила, что Эрин одновременно и ждет, и боится ее – детские глаза расширились, но не избегали смотреть на мать.

– Ну, давай избавим ее от страданий. Тесc приостановилась, пораженная его словами, словно неожиданным укусом змеи.

– Страданий? – Почему Дилан думает, что Эрин страдает и чувствует себя несчастной из-за их встречи?

– Да, – подтвердил Дилан, – ты что, не видишь, что она уже умирает от нетерпения встретиться с тобой?

– О, – кивнула она. – Я просто сначала не поняла, что ты имеешь в виду. Меня тоже нужно избавлять от моих страданий. – Ее голос снизился до шепота, когда она прибавила:

– Десяти долгих лет страданий.

Боковым зрением она увидела изумленный взгляд Дилана, брошенный на нее через плечо, но не придала ему значения, так как в этот момент дверь кабинета открылась и она лицом к лицу столкнулась с Эрин. Безмолвно стоя перед дочкой, Тесc была готова провалиться сквозь землю. Господи, она даже не знает, что сказать. Что должна и может сказать мать своему ребенку, которого видит впервые? Где же Дилан? Когда он наконец войдет и нарушит это неловкое молчание, нависшее над ними? Забавно, но вместо него эту миссию взяла на себя Эрин, которая вдруг заговорила трепещущим от волнения голоском:

– Ты приехала.

Тесc смотрела на бледные губы Эрин, которые та закусила от волнения, на большие карие удивленные глаза.

– Ты правда приехала.

Ком встал в горле у Тесc. О, пожалуйста, только не заплачь, умоляла она себя. Пожалуйста, не выставляй себя глупой невротичкой перед этим чудным ребенком.

Тесc кивнула, и глаза у нее наполнились слезами.

– Я забираю дочь домой, – сказал Дилан школьному секретарю.

– Очень хорошо, мистер Минстер, – сказала женщина, бросив на Тесc удивленный взгляд. – Соберите вещи Эрин.

После того, как сумка была собрана, девочка махнула ей рукой.

– До свиданья, миссис Доухим. Увидимся завтра.

– Надеюсь, тебе уже сегодня станет лучше, – проговорила она Эрин, но ее взгляд не отрывался от Тесc.

– Конечно, – заверила ее Эрин. Затем девочка сделала экстраординарную вещь. Эрин взяла под руку Тесc и сказала:

– Пойдем, мам. Пойдем.

Тесc была ошеломлена – мама. Дочь назвала ее мамой. Восторг переполнил все ее существо.

Эрин держала ее за руку всю дорогу до машины. Тесc была прямо-таки опьянена и чувствовала легкое головокружение. Все вокруг изменилось: деревья казались пышнее, листья – зеленее, облака огромными пуховыми комками проплывали по голубому небу.

Дилан открыл переднюю дверцу:

– По местам.

Он улыбался, но Тесc заметила напряжение на его лице и в тоне. Она насторожилась. Однако Эрин, большие глаза которой с обожанием взирали на нее и могли лишить дыхания кого угодно, сбила ее с мысли.

– Можно я сяду впереди рядом с тобой? – спросила она.

– Конечно, – автоматически ответила Тесc. Сейчас она согласилась бы проехать и на крыше машины, если бы дочь попросила.

Но что, если Дилан разрешает ей ездить только на заднем сиденье? Вопрос пробился через пелену счастья, и она бросила испытующий взгляд на него.

Я не собираюсь вставать между тобой и Эрин.

Его какой-то съеженный, холодный вид спустил Тесc с небес на землю. Меньше всего Тесc хотела, чтобы Дилан чувствовал угрозу. Она взглянула на Эрин.

– Ты можешь сесть, если папа разрешит. Дилан сердито посмотрел на нее через голову дочери. Давай, делай из меня плохого парня.

Бросив на него извиняющийся взгляд, Тесc снова взглянула на Эрин.

– Может быть, мне лучше поехать на заднем сиденье?

– Не глупи, – произнес Дилан. Вспышка гнева мелькнула в его глазах, когда он захлопнул заднюю дверцу. – Может, вы наконец сядете?

Всю дорогу Эрин болтала, и за пятнадцать минут Тесc узнала о дочери все. Имя учительницы Эрин – мисс Эдварде, и она самая милая учительница в школе. Эйприл и Венди – лучшие подруги, а Тоби – лучший друг. Нет, не то чтобы Тоби был ее парнем. Эрин сделала ударение на последнем слове. Он был просто другом. Ну и что с того, что он мальчик? Но он очень холоден с ней, хотя многие мальчишки подлизываются к ней, потому что они не берут играть девчонок в баскетбол, а она играет даже лучше, чем многие из них. Но ему это все равно. Уроки истории мисс Эдварде такие интересные! Она дала им задание и разделила их на три команды, разрешив самим решать, с кем они хотят быть. Эрин взяла в команду Тоби и еще двоих. У них была сценка по легенде о маске мертвого фараона Тутанхамона.

Знает ли Тесc, что в действительности маска была двенадцать дюймов вышиной и сделана из лазурита? Лазурит – это красивый голубой камень, это она точно знает, потому что учила. Эрин не очень любит естественные науки, но в прошлом году они вместе с папой сделали вулкан, который мог по-настоящему извергаться – смесь кетчупа и песка, – и она заняла второе место в научной олимпиаде. На следующей неделе будет экскурсия по местному фруктовому саду, и Эрин заверила класс, что сорвет яблоко. Прямо с дерева. Теперь все ждут, что же будет.

Дилан свернул на дорогу, ведущую к дому. Кирпичное ранчо отстояло на несколько метров от нее. Большое дерево отбрасывало тень на широкую лужайку, окруженную вместе с домом забором.

– Красиво, – прошептала Тесc.

– А ты пойдешь с нами? – не унималась Эрин.

Тесc взглянула на ребенка.

– Пойду куда?

– Во фруктовый сад. Всегда едет кто-нибудь из родителей. Мама Боба Тейлора, например, потому что с ним всегда что-нибудь случается, и мама следит за ним. Я могу спросить мисс Эдварде завтра, будет ли место в автобусе для тебя. Держу пари, что будут.

– Тпру, – сказал Дилан, заглушив двигатель, – притормози маленько. Ты загрузила… – он замолчал, очевидно, в замешательстве, Тесc удивленно взглянула на него, – свою мать.

Слова прозвучали натянуто и напыщенно, и от них стало не комфортно, как от, новой юбки.

Дилан кашлянул.

– Выходи. Тебе нужно переодеться. О твоей экскурсии поговорим попозже.

Эрин настолько расстроилась из-за слов Дилана, что даже замолчала. По крайней мере минуты на две.

Они обогнули дом и вошли через боковую дверь в светлую и просторную столовую.

– О, как мило, – восхитилась Тесc, – так уютно и свободно.

– Спасибо, – ответил Дилан.

– Многое в доме сделано руками папы. В голосе Эрин чувствовалось столько гордости за своего отца, что Тесc улыбнулась.

– А я ему помогала, ну, конечно, очень мало.

Дилан нежно положил руку ей на плечо.

– Ты заколачивала гвозди. Мне очень понравилось, как ты мне помогаешь. Эрин просияла от комплимента.

– А теперь иди переодеваться. Но все внимание ребенка было направлено на Тесc.

– Не хочешь посмотреть мою комнату?

Опередив Тесc, Дилан сказал:

– А тебе не кажется, что будет лучше, если ты сначала переоденешься и уберешься в своей комнате?

– У, пап, – выразила недовольство Эрин, – я же сегодня утром заправила кровать.

– Я знаю, но твоя пижама валяется комком около шкафа. – Дилан облокотился на спинку кресла. – Тебе нужно сложить ее и спрятать в шкаф.

– Никак не пойму, зачем складывать пижаму, – пробормотала она, – если вечером я ее надену снова.

Дилан не обращал внимания на ее стоны.

– И вот еще. Что это за мягкие игрушки, разбросанные по всему полу? Ты же не хочешь, чтобы твоя мама увидела комнату неубранной или не…

– Ну, ладно. – Эрин повернулась к холлу и направилась к дальней двери. – Ладно, уже иду.

Когда они остались одни, Дилан повернулся к Тесc.

– Вот это да, она уступила с такой легкостью.

Тесc усмехнулась.

– Ты привел убедительный аргумент. В свою очередь улыбнулся Дилан.

– Этого обычно недостаточно для Эрин. – Он взглянул в сторону пустого холла. – Она, должно быть, очень хочет произвести на тебя хорошее впечатление.

Его взгляд просветлел. Отцовская любовь, которую она прочла в его глазах, делала его очень привлекательным. Было очевидно, что Дилан сильно привязан к Эрин, чему Тесc была несказанно рада.

– Она хороший ребенок, – проговорил Дилан.

Тесc кивнула головой.

– Я могу сказать только одно, – через некоторое время прибавила она. – Ты проделал отличную работу, чтобы она стала такой.

В воздухе повисло молчание, и дружеская атмосфера, окружавшая их, начала меняться. Все это происходило так мучительно и так…, очевидно.