Подавив желание поднести к груде бумаг зажженную спичку и сплясать над огнем победный танец дикарей, он направился в соседнюю комнату.

– Эми! На заправку!

Телевизор добросовестно показывал историю Тома и Джерри, но внимали ему только пустые кресла.

– Эми, если ты не съешь, мышке отдадим. Ричард опустился на четвереньки и по-собачьи заковылял по ковру.

– Гав. Гав! Поймаю и съем!

Их четырехлетняя дочурка вечно умудрялась затеять игру в прятки именно тогда, когда времени в обрез.

Любимое место – за диваном. Сейчас бы поваляться на солнышке с баночкой холодного пива и последним номером “Кью”. Подавив вздох, он невольно улыбнулся, представив, как оглушительно завизжит обнаруженная в своем укрытии Эми. Завизжит, в восторженном ужасе, а потом выскочит вприпрыжку из комнаты, оглядываясь через плечо и, конечно, не глядя под ноги. Без синяка не обойдется. Впрочем, синяки она носит, как золотые медали.

– Поймал!

Эми не было в обычном убежище. “Вот пропасть, – подумал Ричард. – Она нашла новое место. Лежит, небось, где-нибудь, свернувшись в клубок из ручек и ножек, едва различишь внутри круглое сияющее личико и пару блестящих глазенок”. Он бросил взгляд на часы. Н-да, время надело тапочки и понеслось во всю прыть. Пожалуй, на двух ногах искать будет скорее.

За дверью?

Нет. Только тряпичная кукла с пятном от соуса на белой футболке. Утром Эми пыталась накормить ее бобами.

За занавеской?

Нет.

Под стеллажом?

Никого.

Под кофейным столиком?

Шиш!

– Боже, дай силы, – бормотал он. – Вот уж денек так денек!

Ричард Янг, тридцати трех лет от роду, еще не знал, что его ожидает. Этот солнечный июньский денек был переломным днем его жизни. Во-первых, дочь Эми умудрилась исчезнуть с лица земли.

Во-вторых, Ричард понятия не имел, что в его доме появился новый жилец.

Ричард торопливо обыскал первый этаж и поднялся наверх.

– Эми? Чай готов. Иди пей.

Нет ответа.

В ванной? Пусто. Но вода в туалете не спущена. На ходу он нажал кнопку и двинулся в сторону спальни, но его перехватил десятилетний сын Марк.

– Пап, – огорченно воскликнул мальчуган. – Опять та же история!

– Ты не видел Эми?

Ричард заглянул в спальню девочки. Ни одной Эми!

– Пап, у меня опять так получилось.

– Что? Дистанционка от телевизора снова за батареей?!

Марк виновато кивнул, широко расставленные голубые глаза наполнились слезами в ожидании выволочки.

– Извини, сынок, мне сейчас некогда этим заниматься. Ты не видел Эми?

Мальчик покачал головой.

– Но через десять минут чемпионат по борьбе, а я не могу переключить канал.

Ричард подавил приступ раздражения.

– Слушай, Марк, у меня ни минуты времени. Эми куда-то опять запропастилась. А мне еще надо найти свой паспорт и бежать к доктору.

– Понимаешь, это же финал чемпионата. Я хотел...

– Марк, – мягко сказал он, слегка подталкивая сына к его комнате. – Если тебе так уж необходимо посмотреть этот матч, попроси маму достать твой пульт.

– Да ладно, – последовал быстрый ответ. – Можно и подождать. А вообще-то, раз Эми не смотрит телевизор, я могу посмотреть внизу. – Марк улыбнулся, радуясь своей находчивости.

– Кстати, Марк, можешь помочь мне в розыске Эми. Твоя мама сойдет с ума, если ровно через две минуты Эми не сядет за стол.

– Кто-то оставил открытым окно на веранде. Она могла вылезти через него.

– Со второго этажа? Сомневаюсь.

Марк ухмыльнулся:

– Вообще-то, я не слыхал глухого удара.

– Не смешно. Прикуси-ка язык, Марк, пока мать не услышала. Давай, отправляйся на охоту.

– Я посмотрю в саду.

– Умница, – с благодарностью сказал Ричард. – Не переживай насчет пульта дистанционки. Когда вернусь от врача – снова подцеплю вешалкой.

Сын с грохотом скатился по лестнице, а Ричард на всякий случай проверил его спальню. Случалось, что Эми пряталась в стенных шкафах. Он открыл дверцы и отодвинул висящую одежду. Это проделывалось с большой осторожностью. Мятая одежда на плечиках приводила Кристин в страшную ярость.

Первое, что попалось ему на глаза, заставило его яростно охнуть.

– Господи... Паспорт нашелся, зато дочь пропала. На полке, прямо на виду, прислоненный к коробке от печенья, стоял паспорт вместе с авиабилетом до Египта. Теперь он вспомнил, как с досады убрал этот билет с глаз долой. Эта поездка была им не по карману. К тому же заранее известно, что все предприятие закончится пшиком.

Лучше поскорее закрыть шкаф, а то как бы не поддаться искушению сунуть билет в груду бумаг на столе и сжечь к чертовой матери.

– Ричард, – крикнула снизу Кристин, – Как там с Эми?

– Пока не нашлась. Я рассылаю поисковые партии.

– Давай в темпе, милый. Чай стынет.

– Постараюсь, – отозвался он, спускаясь в сад через парадную дверь.

Их домик стоял посреди большого участка земли. От шумного шоссе его отделял забор, поставленный еще в тот год, когда родился Марк. Эми через него не перебраться.

Он нашел сына, шарившего палкой в узком проходе между забором и сараем. Там едва ли могла поместиться мышь, не то что четырехлетняя девочка.

Ричард поинтересовался:

– Нашел след?

– Не-а.

– Поищи лучше в гараже. Она иногда играет под машиной.

– Ей же не разрешают!

– Не разрешают, а она все равно туда забирается.

“Черт, сколько времени-то?” Он подумал, не пора ли уже бежать к врачу. Поддавшись на уговоры шурина Джо и соглашаясь на эту дурацкую поездку в Египет, он не предвидел, что его ждут бесконечные уколы в зад: прививки от тифа и полиомиелита, а заодно и инъекции гаммаглобулина. “Спасибо тебе, Джо, от всего сердца!”

– Эми!!!

Девчонка как сквозь землю провалилась. Жаркое послеполуденное солнце подогревало закипающее желание надавать маленькой хулиганке хороших шлепков. “Ну, я до тебя доберусь!” На том конце сада – живая изгородь из бирючины. Теоретически, под ветками можно проползти, но до сих пор Эми это в голову не приходило. Впрочем, с детьми постоянно что-нибудь происходит в первый раз.

Ричард рысцой пробежался через сад. У изгороди он устроил кирпичную жаровню. Ему не часто приходилось мастерить, и, как строитель, он до сих пор чувствовал прилив гордости, когда во время семейных пикников подавал к столу поджаренный хлеб с пригоревшими сосисками. Сейчас жаровня пригодилась в качестве дозорной вышки.

Забравшись на кирпичную стенку, Ричард через изгородь осмотрел обширный пустырь. Официально заросшее травой и кустарником пространство именовалось Солнечной Поляной, но его чаще поминали как “Этот Несчастный Пустырь”, а иногда, в романтическом настроении – “Пастбище Разбитых Надежд”. Золото у вас под ногами, вы найдете его даже у себя на заднем дворе – правда, содержание не велико: один к миллиону... Но Ричард Янг твердо знал: Солнечная Поляна – самое долбаное золото в мире.

Говорят: женишься на девушке – получай в придачу ее семью. Попробуйте объяснить это влюбленному юнцу и послушайте, что он вам ответит. А потом наступает рождество или семейная ссора, и тут-то и понимаешь, что в поговорке правда и ничего кроме правды.

А Ричарду и тут очень повезло. Он получил жену, ее семью – и кое-что в придачу. Кое-что, обеспечившее не одну бессонную ночь за двенадцать лет их брака. Солнечную Поляну. Совместную собственность жены и шурина. Грандиозную, монументальную, эпическую занозу в заднице.

– Пап, мне ее не найти!

Ричард взглянул сверху вниз в лицо мальчика. В широко расставленных глазах ясно читалась тревога.

Его укололо чувство вины. Срывает досаду из-за Джо, Египта и пустыря на сыне и, хуже того, злится на пропавшую дочь, как на запропастившийся носок.

В голове зазвучал сигнал тревоги.

– Ты думаешь, она выбралась из сада, пап?

– Она где-нибудь здесь, малыш. Может, сидит в сарае, мучает пауков...

– Нет, там я смотрел.

Спрыгнув на землю, отец шутливо облапил мальчишеские плечи.

– Пойдем, поищем вместе.

Они обыскали сад. Ричард уже всерьез забеспокоился. Это не похоже на Эми. Как правило, когда показывают “Тома и Джерри”, она с головой уходит в экран.

Марк теперь постоянно выкрикивал:

– Эми! – тревожно и озабочено. – Эми! Эми? Эми!

Он шагал все быстрее, вертел головой вправо и влево и заглядывал под каждый куст.

– Посмотрим на Солнечной Поляне, – предложил Ричард.

Не сговариваясь, отец и сын бросились бегом. Пробежали через кустарник к садовой калитке.

– Эми!

Инстинктивно разошлись в стороны, как загонщики, окликая девочку.

Ричард с жалостью смотрел в испуганные глаза сына, обшаривавшего поляну в поисках сестренки, которая, случалось, замучивала его до потемнения в глазах. Сейчас Марк только и мечтал: вести ее за руку к дому и строго отчитывать голосом Кристин:

– Послушай, Эми, никогда больше не убегай из дома. Это опасно. Опасно.

Это слово открыло шлюзы всем страхам. Ричард попытался представить себе дочурку, подглядывающую из-за кочки – глазенки блестят, на лице озорная улыбка.

На жарком солнце его знобило.

Марк застыл на месте как вкопанный, пораженный страшной мыслью:

– Папа, а пруд?

– Она не могла отправиться туда в одиночку. – Эти слова Ричард выкрикнул на бегу. Нет. Она не могла отправиться туда в одиночку. Не могла? Страх заливал его волной, в голове крутились ужасные картины.

Пруд глубокий, с крутыми глинистыми берегами. Свалиться недолго. А выбраться трудно. Особенно если тебе только четыре года.

Сын остался далеко позади. Ричард бежал к пруду, окруженному деревьями и зарослями тростников.

Перед его глазами стояла картина: соболезнующие товарищи по работе. Оператор Боб говорит: “Так жаль, Ричард. Эми была такой чудесной малышкой”.

– Заткнись, – пробормотал он своему воображению. – Все заткнитесь, к чертовой матери.

Прибрежные ивы.

Вот и пруд.

В воде у ближнего берега что-то белеет. Он различил промокшую футболку, вокруг облако темных волос...