Пулеметный эскадрон (шестнадцать «Максимов» и четыре 82-м миномета).

Полковая артиллерия (четыре 76-мм и четыре 45-мм орудия).

Зенитная батарея (три 37-мм орудия и три счетверенных «Максима»).

Как вам списочек? Это не прожекты – это перечисление штатного вооружения, имевшегося в каждой кавалерийской дивизии.

Такие дела. То, что существовало в реальности, нисколько не соответствует байкам о лихих придурках, с посвистом атаковавших танки в конном строю. В Красной Армии была конница – но совсем не такая, как нам ее описывали.

И воевать она должна была в пешем строю – как, замечу, в Отечественную и воевала. Танки идут в прорыв, артиллерия подавляет цели противника, зенитки прикрывают с воздуха, своя авиация бомбит вражеские позиции – и лишь потом успех закрепляют пешие солдаты в кубанках набекрень. А лошади оставлены коноводам на безопасном отдалении от места боя…

Между прочим, точно так же воевали и немцы, у которых за время войны кавалерийские части не только не исчезли, а, наоборот, их численность увеличилась в несколько раз по сравнению с 1939 г. Танки, артиллерия и авиация прогрызают оборону противника, а следом идут эсэсовские автоматчики из дивизий «Флориан Гейер», или «Марии-Терезии», или какой-то другой из примерно двух десятков кавалерийских…

Впрочем, возможны и действия в конном строю – там, где для этого есть условия. Например, при атаке на застигнутого врасплох противника, не располагающего пулеметами или артиллерией, не говоря уж о танках. Тут нам предстоит перенестись западнее – чтобы расчихвостить еще один миф: о польских уланах, якобы «скакавших на танки в конном строю».

И этого никогда не было!

Немецкая брехня.

Потому что польская кавалерия представляла собой опять-таки не просто орду усачей с одними лишь шаблюками.

Возьмем Десятую кавалерийскую бригаду. В ее составе были 10-й конно-стрелковый и 24-й уланский полк. А еще – танковые подразделения, броневики, противотанковая и зенитная артиллерия, саперные батальоны и эскадрилья штурмовиков огневой поддержки. Однако при описании боевых действий сплошь и рядом упоминалась просто «десятая кавалерийская бригада». Трудно ли решить, что это – сплошь усачи на коняшках?

В районе Мокра уланский полк польской Волынской кавалерийской бригады отразил удар 4-й танковой дивизии вермахта. На конях с пиками наперевес? Ничего подобного. Ведь не «отражал», а «отразил»! Это артиллерия означенного полка подбила 12 немецких танков…

Кто же первым запустил бодягу про идиотов-поляков, с пиками наперевес и саблями наголо кидавшихся в конном строю на немецкие танки?

А Уильям Ширер, известный американский журналист и историк Второй мировой, черным по белому написал во «Взлете и падении III рейха»: «На одном участке, когда танки неслись на восток через Польский коридор, они были контратакованы Поморской кавалерийской бригадой, и взору автора этих строк, посетившего несколько дней спустя участок, где разворачивалась контратака, предстала отвратительная картина кровавой мясорубки. Для скоротечной польской кампании это было символично. Лошади против танков! Длинные пики кавалеристов против длинных стволов танковых пушек!»

Ну, начнем с того, что стволы пушек тогдашних немецких танков были довольно-таки кургузенькими, малого калибра… Но не в том суть. Ширер не видел боя своими глазами. А там все было наоборот.

Уланский маневренный отряд под командованием полковника Маштелажа натолкнулся не на танки, а на расположившийся отдыхать в чистом поле, неподалеку от леса, немецкий пехотный батальон. И потому полковник без колебаний велел трубачу дать сигнал к атаке. Кавалеристы с клинками наголо кинулись на застигнутую врасплох пехоту…

И отвели душу! Можете себе представить: это жуткое зрелище – когда всадники с тяжелыми, наточенными клинками гоняют по полю пеших.

Вот только в том лесу, оказалось, расположились немецкие бронемашины и расчет с орудием. Они и открыли огонь по уланам, увлекшимся рубкой ополоумевших тевтонов. И положили более двадцати человек, прежде чем кавалеристы отступили.

Так было. А потом через несколько дней немцы любезно привезли на это поле, покрытое трупами людей и лошадей, нейтрального американского писаку (своих убитых, разрубленных от плеча до жопы, они наверняка давным-давно убрали). И с честными глазами объяснили ему: мол, на этой именно полянке тупые славянские недочеловеки кинулись на танки в конном строю. Американец так и записал. А чуть погодя шустрые ребята из ведомства Геббельса смастрячили якобы документальные кадры конных польских атак на танки – вот только мундиры на этих «кавалеристах» были отнюдь не кавалерийские, собранные с бору по сосенке. А еще позже про глупых поляков, дубасивших саблями по крупповской броне, написал в мемуарах генерал Гудериан – с тех пор и пошло-поехало…

Как я уже писал в одной из своих книг (опираясь на достовернейшие источники), единственная страна, бездарно погубившая свою конницу, раздавленную танками и забросанную бомбами с пикировщиков, – Франция. Но об этом как-то запамятовали. «Весь мир знает», что на танки в конном строю скакали как раз придурковатые польские уланы и дебильные красные кавалеристы. Хотя в реальности все обстояло совсем не так…

А что до некоторого консерватизма, то это явление знакомо всем армиям мира. Куда ни ткни, отыщешь гораздо более выразительные примеры. Еще императорский генерал Драгомиров (к слову, не самый глупый генерал русской армии) категорически выступал против введения в русской армии пулеметов – очень уж много патронов потребляют, нерационально…

Вот только не надо видеть в этом нечто специфически российское. Английские адмиралы в свое время так яростно и страстно сопротивлялись принятию на вооружение подводных лодок, как не всякая благонравная девица сопротивляется пьяному гусарскому вахмистру, вознамерившемуся в темном переулке нарушить ее добродетель. Очень уж несерьезными игрушками виделись господам адмиралам эти «ныряющие банки». То ли дело привычный броненосец: здоровущий, черт, впечатляет! И пушки такие, что в дуло башку засунуть можно! Понадобился печальный опыт Первой мировой, когда одна-единственная германская «ныряющая банка» в четверть часа отправила на дно три британских крейсера.

В 1911 г. в военное министерство Австро-Венгерской империи представил свой проект танка поручик Бурштын (вероятнее всего, замечу в скобках, поляк. «Бурштын» по-польски – «янтарь»). На его проекте чья-то недрогнувшая рука начертала: «Человек сошел с ума». Трудно сказать, о чем дальше думали австро-венгерские генералы, но танки в их армии так и не появились на всем протяжении Первой мировой.

Хваленые германские генералы тоже, следует уточнить, были не такими уж светочами военно-технического прогресса, какими их пытаются представить в противовес «безграмотному Ворошилову и его лошадникам». Тухачевский, вернувшись из командировки в Германию, несмотря на все свое германофильство, написал отчет отнюдь не хвалебный: «Руководящий состав рейхсвера мыслит себе войну примерно в формах последнего маневренного периода империалистической войны. Он не способен представить себе новые формы боя, вытекающие из нового вооружения: авиации, танков, автоматической винтовки и пр… Хаммерштейн мне прямо заявил, что он не признает механизированных соединений, а допускает лишь частичную моторизацию. Да и к этой последней он относится подозрительно. Не признает он и автоматической винтовки. Таких же взглядов придерживается и большинство руководящих генералов и офицеров рейхсвера… Над всеми этими генералами довлеет опыт империалистической войны и слава былой организации и тактики германской армии».

Вот здесь Тухачевский оказался кругом прав. Поскольку его наблюдения блестяще подтвердились во время французской кампании вермахта. Давно и подробно описано, как генерал Гудериан мастерски оперировал танковыми «клиньями». Значительно реже упоминается, что своими дерзкими рейдами он нарушал прямые приказы вышестоящих командиров, как раз и требовавших от молодого танкиста воевать помедленнее, потихонечку, полегонечку, как деды-прадеды воевали… В конце концов дошло до того, что старые пердуны в генеральских погонах издали приказ о немедленном аресте Гудериана за злостное неисполнение приказов начальства. Но тут выяснилось, что Гудериан, собственно говоря, своими «новомодными» ударами уже практически сокрушил французов, и Берлин от этого в восторге. Ну, тут уж арестовывать стало как-то неудобно, и приказ потихоньку порвали…

А вы говорите, Ворошилов…

2. Рамзай в последний раз предупреждает…

Еще один устойчивый миф, призванный доказать тупость и маниакальную подозрительность Сталина, – миф о бесценных «предупреждениях», которые присылала из-за рубежа разведка. Сталину якобы называли точные сроки германского нападения, а он в силу врожденного идиотизма не верил.

Ну, что тут скажешь? Еще несколько лет назад, во время «круглого стола» в редакции газеты «Красная звезда» полковник Службы внешней разведки В. Карпов окончательно и бесповоротно расставил все точки над «i» касаемо «радиограмм Рихарда Зорге, сообщавших точную дату немецкого вторжения». Дословно: «К сожалению, это фальшивка, появившаяся в хрущевские времена». Во времена, добавлю от себя, богатейшие на фальшивки.

А вот реальные радиограммы Рихарда Зорге, поступившие в Москву.

30 мая 1941 г.: «Берлин информировал Отта (германского посла в Японии. – А. Б.), что немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня».

«Точная» дата, ничего не скажешь…

1 июня 1941 г.: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолль привез с собой из Берлина, откуда он выехал 3 мая».

Еще точнее, прямо-таки в яблочко…

15 июня 1941 г.: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня».

Что делали бы вы на месте Стадиона, получая подобные депеши? То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет… А если добавить к этому еще и более раннее «предупреждение» Зорге от 19 мая 1941 г.: «Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени».

Есть еще несколько радиограмм Зорге с вовсе уж туманными «сроками»: «Время окончания сева в СССР»… «В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии». Тут уж открывается широкое поле для безудержного полета фантазии. И кто-то еще упрекает Сталина, что он не верил этому потоку сознания?!

Поклонники «Рамзая», даже признавая скрепя сердце, что на основании подобных «предупреждений» и в самом деле нельзя принимать какие бы то ни было военные решения, все же цепляются за последнюю линию укреплений: да, соглашаются они, насчет Германии Рамзай маленько того… пальцем в небо… Зато он силен в другом: четко и недвусмысленно предупредил, что Япония воевать против СССР ни за что не будет!

Увы, и в этом случае Зорге отправил в Москву сущую лавину радиограмм, противоречивших одна другой…

11 августа 1941 г.: «Прошу вас быть тщательно бдительными, потому что японцы начнут войну без каких-либо объявлений в период между первой и последней неделей августа месяца».

12 августа 1941 г.: «Военный атташе германского посольства в Токио совершил поездку в Корею и Маньчжурию и сказал мне, что шесть дивизий прибыли в Корею для возможного наступления на Владивосток… Подготовка к операции закончится между 20-м числом и концом августа месяца, но ВАТ лично телеграфировал в Берлин, что решение о выступлении японцев еще не принято…»

14 сентября 1941 г.: «Источник Инвест выехал в Маньчжурию. Он сказал, что японское правительство решило не выступать против СССР в текущем году…»

И так далее… Подобный разнобой в любом разведцентре вызовет вполне понятное недоверие к отправителю.

Сталина, кстати, порой упрекают еще и в том, что «он не выручил Зорге». Мол, можно было как-то обменять…

Но и здесь есть свои серьезнейшие нюансы. Во-первых, нет ни единого достоверного свидетельства о том, что кто-то из руководства разведки Сталину такое предлагал, а ходатайствовать о «вытаскивании» провалившегося как раз – обязанность шефов спецслужб. Ни один глава государства не станет самостоятельно, по своему почину, озабочиваться таким мероприятием – разве что это его личный агент. Но личным агентом Сталина Зорге, безусловно, не был (а кто был, нам неизвестно, хотя таковые просто обязаны были существовать).

Во-вторых, Зорге «запел». То есть, признал свою принадлежность к советской разведке – и отнюдь не в результате вдумчивого битья. Его вообще пальцем не тронули. Курировавший следствие японский прокурор Ёсикава утверждал: «Для получения признания насилия к Зорге не применяли. Ему были предъявлены вещественные доказательства и потребовали их объяснения. Таким образом, в конце первой недели он признался…»

Один из асов тайной войны Павел Судоплатов оценивал ситуацию так: «Зорге НАРУШИЛ ПРАВИЛА, он начал давать показания, рассказывать о своей работе на СССР».

Вот именно. Разведка, знаете ли, не кружок филателистов и не игра в «Зарницу». Правильный шпион просто обязан, несмотря на железнейшие улики и самые изобличительные показания, включать дурку и твердить, как попугай: трагическое совпадение, интриги-провокации! Рацию подкинули, «сообщников» вижу впервые в жизни, почерк подделали, и вообще у меня белая горячка! Профессия такая, что поделать…

Два самых знаменитых, наверное, провала советских разведчиков: Маневича – «Этьена» в Италии до войны и Рудольфа Абеля в Штатах, имели совершенно другое течение. Маневича засадили как шпиона «неустановленного государства», и не более того. Советской разведке попросту не удалось его вытащить, а вот Абеля (как и Молодого-Лонсдейла), в конце концов выдернули. Абель как раз и «включал дурку», несмотря на улики и словоохотливого свидетеля…

Вообще с Зорге кое-что до конца не ясно. Есть версия, что он работал не только на СССР. Авторы ее в обоснование своего мнения приводят следующие доказательства: к смертной казни в Японии приговаривали только разоблаченных разведчиков тех стран, что находились с Японией в состоянии войны, а все прочие отделывались лишением свободы. После войны офицеры американских оккупационных войск зачем-то старательно искали могилу Зорге – с какой такой лирики им стараться ради советского агента?

У меня по недостатку компетентности нет своего отношения к этой версии. Она просто существует, вот и все…

Что касается европейских источников, то и здесь царил тот самый «поток сознания» – девятый вал донесений, где назывались самые разные сроки.

29 декабря 1940 г. советский военный атташе в Берлине генерал-майор Тупиков доложил: «Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте 1941 г.»

Начальник Разведуправления докладывал Сталину 20 марта 1941 г.: Начало наступления на СССР – ориентировочно 20 мая.

И подобных рапортов – ворох…

Словом, донесений было столько, что в той тяжелейшей, головоломной ситуации из длиннющего перечня «совершенно достоверных дат» Сталин так и не смог выбрать одну, реальную. В конце концов он не был Господом Богом…

А вот провокации имел все основания опасаться. До сих пор принято иронизировать над абсолютно здравым и логичным указанием Сталина «не поддаваться на провокации». Как будто провокация не является обычной принадлежностью военно-политических игрищ большого масштаба. И вовсе уж идиотскими выглядят упреки в том, что ни Сталин, ни Генштаб не поверили «ефрейтору-перебежчику». А почему они должны были верить? Вот уж ценнейший источник – цельный ефрейтор! Немцы в свое время (как это случилось в Бельгии) не то что ефрейтора, а самого настоящего майора послали дезинформации ради с полной сумкой «совершенно достоверных» планов… С тех самых пор, как существует шпионаж, существуют и подставы…

А главное – та самая концентрация войск на советской границе все же, по большому счету, могла оказаться провокацией немецких генералов. В особенности если учесть, что в последнее время все более доказательно пишут о том, что заговор Тухачевского был двойным – генералы на той и другой стороне договаривались сообща прижать каждый свое политическое руководство, чтобы потом, объединившись, показать Европе кузькину мать. Альянс на принципах кастовости – предположение не столь уж невероятное. В своевольстве своих маршалов Сталин имел случай убедиться. А немецкие генералы были не лучше. Напоминаю: к 1941 г. они успели составить два или три заговора с целью ареста или ликвидации Гитлера в случае неблагоприятного для Германии оборота дел. Эти планы так никогда и не были претворены в жизнь, но они всерьез разрабатывались – и Сталин, скорее всего, о них знал. А хорошая, качественная провокация сродни произведению искусства. Вот, скажем, убийство сербскими террористами австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда, послужившее формальным поводом для Первой мировой. Девяносто лет минуло, а полной ясности нет. То есть, достоверно известно, что сербская разведка этих самых террористов подготовила, вооружила и благословила – но в то же время Франц-Фердинанд всерьез мешал и кое-каким влиятельным венгерским кругам в Beне (поскольку собирался превратить «двойственную» монархию в «тройственную», из Австро-Венгрии – в Австро-Венгро-Славию), и «ястребам» в российской генеральном штабе…

Короче говоря, Сталин промахнулся. Но я и не утверждал никогда, что считаю его непогрешимым сверхчеловеком, принимавшим только правильные решения и предвидевшим все на свете…

А может, он сам хотел ударить по вермахту? Первым?

3. Призрачная «Гроза»

Речь, как явствует из заглавия, пойдет о трудах Виктора Суворова – тех из них, что посвящены зловещему сталинскому плану «Гроза», массированному удару по Европе с полным и окончательным захватом оной.

Увы, увы… Суворов со своим «Ледоколом» красиво смотрелся поначалу. Пока у него не было серьезных оппонентов: сварливая ругань в адрес «предателя» и «супостата» положения не меняла (Суворов и в самом деле предатель, но не в его личности дело), а критики вроде Г. Городецкого сами недалеко ушли от объекта хулы…

Положение изменилось, когда вышли несколько объемистых, аргументированных книг, кропотливо и методично поверивших суворовскую «гармонию» сухой «алгеброй» (А. Исаев, А. Помогайбо, А. Лоханин и М. Нуждин). Не стоит их пересказывать, достаточно просто констатировать факт: после этих книг к версии Суворова серьезно относиться нельзя. «Нэ так все это было, – как выразился по другому, правда, поводу, товарищ Сталин. – Савсэм не так…»

Практически единственное реальное доказательство якобы планировавшегося Сталиным блицкрига, пресловутые «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза» – в принципе, никакое не доказательство. Дело даже не в том, что это – всего лишь написанный кем-то (предположительно, А. М. Василевским) от руки текст, не носящий абсолютно никаких признаков официального документа, одобренного кем бы то ни было.

Нюанс совершенно в другом. Любое государство, хоть что-то собой представляющее в военном отношении, загодя разрабатывает планы войны с соседями. Вовсе не потому, что твердо намерено эту войну развязать. Просто-напросто – на всякий случай. Мало ли что в хозяйстве понадобится. Мало ли как обернется ситуация. Мало ли кем окажется сегодняшний добрый сосед или союзник…

У Польши, например, к 1939 г. были проработанные планы и войны с СССР, и занятия Литвы, и даже военных действий против Германии (что, в общем, не выглядело вовсе уж фантасмагоричной утопией: от польских границ до Берлина было всего 150 км, а германская армия тогда особым мастерством похвастать не могла, не наработала еще должного опыта). А у Англии и Франции, кстати, имелись планы бомбежки нефтепромыслов в Баку и действий «ограниченных контингентов» обеих стран на стороне Финляндии против СССР.

Директор Национального архивного центра Администрации США Дж. Тэйлор, придя в 1945 г. работать в этот самый архив, был нешуточно удивлен, обнаружив, что «США имели планы войны практически со всеми странами мира. Каждый план имел свой цвет. Черный для Германии, красный для Великобритании, белый для Кубы… Никто не думал в тот момент, что Соединенные Штаты могли начать войну против Великобритании, но у Пентагона имелся хорошо разработанный план такой войны».

Такие вот пикантности. Особенно умиляет наличие в этом списке Великобритании, родной матушки Соединенных Штатов – хотя последний раз США и Британия воевали аж в 1813 г. Кстати, в свое время де Голль во Франции делал практически то же самое, провозгласив принцип «обороны по всем азимутам», а потому французские ядерные ракеты были нацелены как на советские военно-стратегические объекты, так и на итальянские, английские, испанские… Это называется – «предусмотрительность», а не «агрессивные планы». А потому лично я, например, уверен, что где-то в особо засекреченных недрах военных архивов который десяток лет пылится подробнейший план военных действий против Турции. Никаких конкретных сведений у меня нет. Просто такой план обязан был существовать, детально проработанный еще году в сороковом. Потому что в сороковом ни одна живая душа не могла предсказать, останется Турция нейтральной, выступит на стороне англичан или сольется в боевом братстве с вермахтом.

А в общем, все суворовское многотомье на тему «Ледокола» и «Грозы», словно куриное яйцо – кирпичом, побивается одним-единственным фактом.

Одной-единственной строчкой: «Весной 1941 г. на аэродромах военно-воздушных сил Красной Армии было развернуто строительство бетонных взлетно-посадочных полос».

Все, тушите свет! Этой фразы достаточно. Взлетно-посадочные полосы бетонируют для того, чтобы не зависеть от капризов неблагоустроенной природы. Чтобы самолеты могли взлетать без помех даже тогда, когда земля раскиснет после осенних затяжных ливней. Раз полосы бетонировали – значит, советские ВВС намеревались на этих аэродромах оставаться, как минимум, до зимы сорок первого. Значит, никакого наступления на Германию летней порой не планировалось – какое же наступление без авиации?

Вот так один-единственный факт изничтожает напрочь все пухлые суворовские тома.

Попутно следует отмести и еще одно притянутое за уши обвинение в адрес Сталина – что он, якобы, «вооружал Гитлера». Речь идет о тех самых военных школах на территории СССР, где тренировались немецкие танкисты, летчики, военные химики.

Школы эти существовали аж десять лет. Но при чем тут, простите, помощь Гитлеру?

Ю. Дьяков и Т. Бушуева назвали свою книгу об этих школах, нарушая все законы логики: «Фашистский меч ковался в СССР. Красная армия и рейхсвер. Тайное сотрудничество. 1922–1933».

Какой такой фашистский меч на означенном временном промежутке?! В 1922 г. партия Гитлера была, конечно, немного посильнее, чем армия Монако, но правящей не являлась. Власть она взяла аккурат в 1933 г. – и после этого Сталин военное сотрудничество быстренько свернул. Благо и начинал его не он, а Троцкий со своими германофилами – Тухачевским, Уборевичем ет цетера…

Но это цветочки по сравнению с тем, что по своему милому обыкновению ухитрился отмочить упрямо именующий себя «выпускником МГУ» Л. Млечин…

«Когда немецкие танкисты и летчики летом 1941-го обрушились на Красную Армию, отступающие советские командиры не подозревали, что оружие, которым немцы воевали против России, создавали для немцев сами русские».

Интересно, в канцелярии МГУ не пропадали чистые, незаполненные бланки дипломов?

Трудно сходу найти цензурные слова, чтобы прокомментировать столь сенсационное заявление. Это какое же такое оружие, с которым вермахт попер на Россию, по недомыслию сделали сами русские?! Автоматы «МП-40»? Грузовики «Опель-блитц»? Бронетранспортеры «Ганомаг»? Танки? Пикировщики «Штука», истребители «Мессершмидт» и бомбардировщики «Юнкерс»? Пистолеты «Вальтер» и «Парабеллум»? Карабины «Маузер»? Бред потрясающий! Немцы испытывали и обкатывали на территории СССР исключительно все, что придумали и произвели сами!

Кстати, если вновь обратиться к любезной моему сердцу статистике, окажется, что за эти годы на территории СССР было подготовлено всего три процента от общего числа немецких танкистов. Три процента летчиков. И всего-то 280 пехотных офицеров из многотысячного кадрового корпуса. А известные немецкие военачальники вроде Гудериана, Моделя, Браухича, Кейтеля и Манштейна, не для «обучения» к нам приезжали – либо были наблюдателями на маневрах, либо испектировали те самые учебные объекты.

Исторической точности ради: «фашистский меч» прямо-таки стахановскими темпами ковался, помимо СССР, еще в доброй полудюжине европейских государств. Наибольший вклад в это увлекательное предприятие внесли как раз не фашистская Италия и не хортистская Венгрия, а добрые старые нейтралы – Швеция со Швейцарией. В Швеции, подальше от наблюдателей Антанты, обосновались немецкие конструкторы танков и совместно с гостеприимными хозяевами мастерили перспективные образцы. Там же, на заводах «Бофорс», шведы приютили и немецких пушкарей. Специалисты «Фоккера» невозбранно проектировали свои самолеты в Голландии, а Швейцария, как миленькая, поставляла вермахту (уже позже) 88-мм зенитные орудия – кошмар любого танка Второй мировой. Швеция, кстати, чуть ли не до капитуляции Германии снабжала последнюю высококачественной рудой и прочими стратегическими материалами, а наши подводники лишь поскрипывали в бессильной злости зубами, глядя, как все это добро плывет в рейх на «нейтральных» шведских кораблях, которые топить никто не имел права.

В общем, вокруг наковальни «фашистского меча» кузнецов толпилось столько, что не сразу и протолкнешься. А посему тем зарубежным крикунам, кто начнет обвинять в сотрудничестве с немцами исключительно Советский Союз, следует отвечать словами дона Руматы: не воротите рыло, ваши собственные предки были не лучше…

4. Нежная невинность по имени Польша

Если уж речь зашла о мифах Второй мировой, никак нельзя обойти один из главных: о злодейски растерзанной Сталиным мирной, душевной, невинной, беленькой и пушистенькой Польше. Давным-давно уже впечатана в умы достойная голливудского ужастика жуткая картина: вдрызг пьяный, зверообразный советский политрук с ножом в зубах прижал в темном переулке непорочную паненку в белоснежном платье, хрупкую, как цветик лилейный, враз сомлевшую от страха.

Увы, при ближайшем рассмотрении оказывается, что и с непорочностью у паненки обстоит не лучшим образом, и мордашка у нее отнюдь не гимназическая, и табачищем со спиртом от нее шибает не слабее, чем от политрука, а под подолом мастерски припрятаны пистолетик с кастетиком, которыми паненка весьма даже умеет пользоваться…

Вообще-то поляков я люблю. Чисто этнографически, как большой ценитель антиквариата и поклонник старых романтических времен – за экзотические кунтуши, за холодное обаяние костелов, за красоту женщин и неповторимый изгиб сабель-карабел. Отличный человек – поляк. В отдельности, каждый сам по себе. Но когда они все вместе, собравшись, образуют государство под названием «Польша», возникают совсем иные чувства.

Второго такого государства на свете не было! Монархия, где короля выбирали – и достаточно было одному голопузому шляхтичу пискнуть против, чтобы дело расстраивалось. Питомник дичайших амбиций, не подкрепленных реальными возможностями, сюрреалистическая земля, где «пан шляхтич», по внешнему виду неотличимый от крепостных «хлопов», точно так же пахал землицу на ледащей лошадке, но, чтобы обозначить свое высокое звание, вешал на бок вырезанное из жести подобие сабли (на настоящую денег не было). Государство, в котором, как нигде более, чуть ли не все мало-мальски заметные свершения обеспечивали инородцы – в то время как титульная нация прожигала жизнь в пошлом винопитии и безделье…

Дело все в том, что моя «польская» кровь на самом деле – литовская. Под словом «Литва» я, понятное дело, имею в виду не нынешнюю крошку-державу, где «коренными» считаются люди с оскорбляющими музыкальный слух фамилиями вроде Бурокаравичюс, а Великое Княжество Литовское, Русское и Жемойтское, славянскую страну, до определенного времени сплошь православную. Страну, которая в соединении с Польшей и образовала Речь Посполитую.

Этой страны давно уже нет. Но когда-то она существовала во всем своем блеске и величии. И слово «литвин» как раз и означает того окатоличившегося впоследствии славянина, который приложил немало трудов, чтобы процветал его беспутный двоюродный братец по имени «лях». Литвин и волок на себе объединенную державу.

Собственно говоря, история Польши на протяжении семисот лет служит лишь подтверждением нехитрого тезиса: жизнь в Польше идет нормально и кое-какие успехи достигаются исключительно в том случае, если державой правят инородцы.

Едва только было покончено с классической феодальной раздробленностью и из полунезависимых уделов образовалась единая монархия, ляхи с трона исчезли надолго. В 1380 г. основателями правившей без малого триста лет династии Ягеллонов стала семейная пара без капелюшечки польской крови в жилах: король Владислав Ягелло, на три четверти русский, а на оставшуюся четвертушку жемайт, королева Ядвига – венгерская принцесса. При правлении Ягеллонов Польша, в общем, ничем особенно не отличалась ни в лучшую, ни в худшую сторону от прочих европейских монархий. Но в 1572 г. династия естественным образом пресеклась, не дотянув восьми лет до солидного юбилея, и вот тут-то началась печальная двухсотлетняя комедия с «электоральными» (т. е. выборными) королями на троне.

Первым сомнительной чести открыть этот список удостоился французский принц Генрих Валуа. Не великого ума был юноша, но, прибыв на рабочее место, очень быстро раскусил, что за шатия-братия досталась ему в качестве подданных – и при первой же возможности, вытерпев на троне неполный год, украдкой сбежал домой. Случай, по-моему, уникальный: нет ничего обычного в том, что люди бегут из лагерей и тюрем, но вот чтобы монарх сорвался в побег со своего золотого трона…

Но процедура катилась по накатанной. Зрелище было, чего уж там, шизофреническое: республика («Речь посполитая» – буквальный перевод с латинского «республика», т. е. «общее дело») с выборным королем, начисто лишенным права влиять на государственные дела, не говоря уж о том, чтобы «повелевать».

Дворянство, по сути своей – не более чем передовой отряд государства, обязанный служить как на бранном поле, так и на гражданке. За что и обладает немалыми привилегиями. Поскольку человеческая природа везде одинакова, во всех без исключения странах, где только дворянство имелось, оно пыталось устроить дело так, чтобы служить поменьше, а получать побольше. Но, опять-таки во всех странах, благородное сословие со временем отучали бунтовать и непокорствовать и худо-бедно заставляли служить государству.

Во всех, за исключением Польши, где очень быстро было сформулировано правило, в переводе звучащее предельно просто: «шляхтич в своем огороде всегда равен воеводе». Польское дворянство – это уникальнейшее сочетание ненасытной жажды вольностей, благ и привилегий с полнейшим нежеланием взвалить на себя хоть какие-то обязанности.

В семнадцатом веке только двух польских королей можно назвать настоящими серьезными властителями, добившимися немалых успехов. Первый, Стефан Баторий – на самом деле мадьярский магнат Штефан Батори. Второй, Ян Собесский, знаменит еще более – поскольку именно он в 1682 г. с войском, состоявшим в значительной части из славян, разбил турок под Веной, навсегда остановив их экспансию в Европу (нужно отметить, что славяне эти были представлены в основном не поляками, а литвинами, украинскими казаками и чехами).

Но именно то, что Собесский добился столь нешуточных успехов, заставляет подозревать его в литовском или русском происхождении. Я пока что не предпринимал генеалогических изысканий, но ничуть не удивлюсь, если они подтвердят первоначаль-ную версию.