— Боже! Простите. Не знаю, что за дьявол овладел мной. Я отождествил себя с вами, вероятно… как я поступаю со своими персонажами. Простите.

Гаррет рассматривал его.

— Ничего. Дежурная сказала мне, что Руденко приходит по вечерам. Я собираюсь подстеречь ее. Вы, должно быть, умираете с голоду. Давайте поедим чего-нибудь и поедем на Брайант-стрит, чтобы быть там раньше Гарри.

8

Гарри и Джиримонте появились в отделе после пяти. Гарри направился к кофейнику. Джиримонте села на свое место, положила ноги на стол и закурила сигару. Пуская дым, она разглядывала Гаррета и Фаулера, которые сидели за столом Гарри с делами Моссмана и Адейра.

— Вы двое не выглядите довольными. Где вы были весь день?

— Выслеживали мои кошмары, — ответил Гаррет. Справедливо, если вспомнить инцидент с дежурной.

— Посещали «Варвары сегодня» и подобные места?

Гаррет отхлебнул чай. Когда они с Гарри играют в плохого полицейского — хорошего полицейского, ей очень удается роль плохого. В словах ее звучало обвинение.

— Что, опять кого-то убили сегодня?

Она выпустила дым.

— Нервничаете, Микаэлян. Но вы не ответили на вопрос.

— Ага! Это допрос?

Фаулер захлопнул дело Адейра.

— Что за детство? Я отвечу на ваш вопрос. Да, мы побывали в этом клубе, и в этом переулке, и в баре Джека Тара, на Фэрмонт, и еще в полдесятке мест, связанных с этим делом. Выпили кофе на площади Джирарделли и навестили книжный магазин, где я купил кое-что в подарок. — Он взял со стола три книги.

Фаулер заметил магазин «Бук Циркус», когда они обходили квартал, чтобы вернуться к машине, и затащил туда Гаррета.

— Назовите это профессиональным любопытством или тщеславием. — Он улыбнулся Гаррету. — Мне хочется посмотреть, какие из моих книг у них есть.

Войдя и оглядываясь, Гаррет подумал, что вряд ли они это узнают. Магазин занимал три дома, соединенные дверями, пробитыми через общие стены. Все пространство заполняли книжные полки от пола до потолка, даже в проходах, на лестницах и под окнами. В центре большого помещения стояли заваленные книгами столы и вращающиеся стеллажи. От огромного количества книг у Гаррета закружилась голова.

Они осматривались, думая, с чего начать. Подошел продавец.

— Вы ищете что-нибудь особое?

— Книги Грэма Фаулера, — сказал Фаулер.

Продавец кивнул.

— Это тайны и триллеры. Вверх по лестнице и последняя дверь направо. В той же комнате книги в мягких переплетах. Если вы собираете Фаулера, взгляните на английские издания. Его романы ужасов у нас никогда не печатались. Пройдите в дверь налево, через комнату, через следующую дверь и вверх по лестнице. Первая дверь.

Они побывали в обеих комнатах. Рассматривая английские издания, Фаулер сморщился.

— Боже, да у них все есть. Врачи хоронят свои ошибки, юристы спорят о них, политики их отрицают, но грехи юности писателя вечно преследуют его на книжных полках.

Гаррет просмотрел названия. Одни, как «Игры в тени» и «Гамбит Винтера» звучали типично для шпионских триллеров, в других можно было угадать романы ужасов: «Ночная клятва», «Волчья луна», «Голые кости».

— А что это за грехи?

— Думаете, я настолько рехнулся, чтобы сказать вам?

Гаррет протянул руку к книге под названием «Кровавый лабиринт».

Фаулер удержал его руку.

— Думаете, зря американские издатели не покупали мои ужасы? Если хотите мою книгу, позвольте я сам выберу.

Теперь Джиримонте протянула длинную руку к книгам, отобранным Фаулером.

— «Человек, путешествовавший с убийством». «Хорошее место для смерти». «Дикость воров». Последнюю я читала, и еще кое-что. Неплохо, хотя вас явно тянет к высоким длинноногим женщинам. — Она взглянула на ярлычок, который прилепили в кассе на книги. — «Бук Циркус», Юнион-стрит. Стряхнула пепел с сигары. — Довольно далеко. Возвращаясь с Северного Берега, удобнее побывать в «Огнях Города».

Гаррет заметил, что Гарри с самого появления ничего не говорил, только налил себе кофе без сахара и молока, подошел и молча пил его, прислушиваясь. У Гаррета свело внутренности. Он по пальцам мог перечислить случаи, когда Гарри пил черный кофе.

Гаррет оглянулся на Гарри.

С непроницаемым выражением Гарри сказал:

— Но Юнион-стрит рядом с фондом Фило.

Комок внутри стал больше.

— С каким фондом? — спросил Фаулер.

— С фондом Фило, где вы побывали сегодня под вымышленными именами и расспрашивали о дочери подруги Холла и о работнице, которая умерла несколько лет назад.

— Правда?

Гаррет мигнул. Заткнитесь, Фаулер; вы только ухудшаете положение!

— Кончайте! — Джиримонте с громом пистолетного выстрела ударила книгами о стол; на звук обернулись все детективы, а Серрато выглянул из своего кабинета. — Когда мы там были, вошла секретарша и спросила, не ушел ли еще человек, ремонтирующий копировальную технику. Дежурная ничего о таком не знала. Секретарша описала его: высокий хорошо одетый англичанин, сказала она, и дежурная сказала:

— Я его помню, но он не ремонтирует копировальные машины. Где вы его видели? Я ему сказала, что Коринна Барлоу умерла, и он вышел из здания… но потом вернулся и сказал тощему светловолосому парню в защитных очках, что у того машина скользит вниз по холму. — Итак, тощий светловолосый парень в защитных очках и высокий англичанин. — Джиримонте смотрела на Гаррета. Его окружал запах ее сигары.

— Такананда! — Голос Серрато хлестнул, словно бич. — Все четверо в мой кабинет!

Они шли под взглядами всего отдела. Гаррет держался прямо, высоко подняв подбородок.

Когда дверь за ними закрылась, Серрато показал на стулья, сам сел на край стола и сузившимися глазами осмотрел их одного за другим.

— Ну, ладно, Такананда, рассказывайте.

Гарри прикончил кофе и поставил чашку на стол. Лишенным выражения голосом он сказал:

— Мы просматривали адресную книгу Холла в поисках адресов его знакомых. Там был записан номер фонда Фило. Оказалось, он был президентом филиала этого фонда.

— О секретарше и ремонтнике копировальной техники я уже слышал. Что еще?

— Поскольку ситуация показалась нам подозрительной, мы с инспектором Джиримонте принялись опрашивать всех служащих в здании. По их словам, пока «ремонтник» осматривал машины, он разговаривал, задавал вопросы о своей «подруге», высокой рыжеволосой женщине по имени Барбер.

— Что делал в это время второй?

— Отвлекал дежурную разговорами о дочери важной шишки фонда из Женевы, чтобы дежурная не заметила, что англичанин не вышел из здания, — сказала Джиримонте. — Мы решили, что вопросы задавал англичанин потому, — она кивнула в сторону Фаулера и Гаррета, — что на выбор с кем из них будут говорить охотнее?

Гаррет прикусил губу. Если повезет, они так и не догадаются, что вопросы Фаулера о Лейн не имеют значения, а вот его вопросы об Ирине имеют.

Серрато встал и прошел к своему стулу. Сев, он наклонился вперед.

— Вам понравилось играть в детектива, мистер Фаулер?

Фаулер холодно взглянул на него.

— Предположим, я не признаю, что был там.

— Мы пригласим дежурную, чтобы она взглянула на вас.

Фаулер нахмурился.

— Лейтенант, не вижу, что предосудительного мы сделали. Просто помогали…

— Помогали. — Серрато еще больше наклонился вперед. — Когда ваш статус изменился от наблюдателя в следователи?

Фаулер напрягся.

— И как это вы не видите ничего предосудительного в помощи человеку, который связан с тремя убийствами, который ведет недозволенное расследование, пытаясь сохранить его в тайне?

Фаулер смотрел на стену за Серрато.

Лейтенант снова сел прямо.

— Итак… я надеюсь, вы узнали все необходимое для своей книги, потому что… — голос его стал ледяным, — этот маленький розыгрыш стоил вам всех привилегий в этом отделе.

Фаулер сжал губы.

— Сомневаюсь, чтобы вы говорили от всего отдела, лейтенант. Я поговорю об этом с вашими начальниками.

— Прекрасно. Поговорите. — Серрато улыбнулся. — А я расскажу им, как вы проводили расследование и пользовались нашим гостеприимством.

Гнев в глазах Фаулера погас.

— Нет. В этом… не будет необходимости. — Взглянув на Гаррета, он сморщился. — Простите. Хорошая была попытка. Надеюсь, вы на меня не злитесь, лейтенант. — Он протянул над столом руку.

Лейтенант не заметил ее.

— До свидания, мистер Фаулер.

Фаулер пожал плечами.

— До свидания, лейтенант.

Когда дверь за писателем закрылась, Серрато повернулся к Гаррету. На лице его было мрачное выражение.

Гаррет и так сидел, выпрямившись, как доска. Ему трудно стало дышать. Воздух, насыщенный запахом крови и сигарным дымом, душил его. Но по крайней мере страх не давал ему ощущать голод: страх не перед словами Серрато, а перед тем, что думает и видит Гарри. Его прежний партнер не сумел за непроницаемым выражением скрыть боль и гнев. И Гаррету нечего сказать в свою защиту. Он нарушил свое обещание. Он солгал утром относительно своих планов на день. Лгал и только что. Промолчал, где они были с Фаулером. Хуже того, он солгал Гарри.

Сегодня «Ай Кинг» не попал в цель. Опасность грозила не лично ему, а его отношениям с людьми, которые ему дороги. Он уничтожает доверие, разрушает последние нити дружбы. Смех Лейн прозвучал в его сознании. Этот твой драгоценный мост не сгорит, любимый. Я думаю, ты его просто взорвешь.

— Я вас предупреждал, Микаэлян, — сказал Серрато.

Гаррет не поднимал глаз.

— Да, сэр.

— Снимите эти проклятые очки! Я устал смотреть на свое отражение, когда говорю с вами.

Гаррет медленно снял очки. Ему в глаза ударил свет. Он мигнул. Логика говорила, что очки не уменьшают тяжесть дня. Но он ничего не мог поделать. Стиснул зубы.

— И смотрите на меня. Я хочу видеть ваши глаза.

Гаррет уставился в точку за ухом лейтенанта. Не имеет смысла гипнотизировать лейтенанта, если два свидетеля будут удивляться внезапному изменению его отношения.

Серрато наклонился вперед, облокотившись на стол. В голосе его звенела сталь.

— А теперь говорите. Объясняйтесь. Скажите, почему мне нельзя считать вас подозреваемым в убийствах и арестовать.

Жжение в горле мешало Гаррету говорить, особенно спокойно.

— Потому что у вас нет никаких доказательств, нет свидетелей, даже косвенных улик, которые связали бы меня с тремя убийствами. Больше того, убийца работал неуклюже. Если бы я смог так незаметно проникнуть в дом Холла, разве я бы оставил следы пыток? Разве стал бы убивать людей в обстоятельствах, которые заставят заподозрить меня?

Даже Джиримонте не опровергнет это.

Серрато поджал губы.

— Итак… возникает вопрос, что нам с вами делать. Вздор насчет Одинокого Волка Микаэляна кончен! Прекращен! Отменен! — Он подчеркивал свои слова взмахами руки. — Я не могу отослать вас назад в Канзас — даже если бы вы согласились. Если неопровержимых улик и нет, то слишком много обстоятельств заставляют насторожиться.

— Я не уеду. Пока все не прояснится. — Гаррет сгибал и разгибал дужки очков.

Джиримонте погасила сигару в большой пепельнице на столе лейтенанта.

— Если бы вы на самом деле хотели распутать это дело, вы бы работали с нами, поделились бы с нами всеми сведениями, а не скрывали их от нас.

Как ответить без дальнейшей лжи? Он снова надел очки.

— Мне нечего вам сказать. — Так, чтобы не выдать себя.

Она фыркнула.