— Да уж, — сказал Данил. — Ни один из троих моих парней любителям бы не поддался, нужно было четко все организовать, продумать, поставить…

Помнишь, как мы в кремлевских казармах в «сто одно» резались?

— Я до сих пор поигрываю.

— Тогда знаешь, какая тактика наилучшая, когда в «сто одно» играют вдвоем. Не торопиться сбрасывать одну приличную карту. Прикупать, прикупать и прикупать. Пока не кончится колода. Тогда при некотором везении подгребешь себе несколько хороших комбинаций: шестерки, семерки, тузы, дамы… Может, ты зря на меня сердишься?

— Конкретно?

— Что, если тебя просто прикупили? — сказал Данил серьезно. — Понимаешь ли, у меня здесь немало серьезных, крупных, высокопоставленных знакомых. Чье давнее со мной знакомство серьезным людям нетрудно вскрыть. Задумай кто-то строить связку Черский — Икс, начали бы с них. Это гораздо перспективнее. Но прикупили тебя. Возможно, этикетка выглядит как «Генерал Басенок, приятель злодея Черского». Но возможен и другой вариант, без упоминания моей скромной персоны: «Тот самый Басенок, у которого на даче жмурики…» В данном случае я просто послужил случайным катализатором.

— И кому же понадобилось меня прикупать? — Тебе виднее. Знаешь, почему я тебе доверяю? Ты — Батькин человек. Слишком многое теряешь без Батьки.

— Ну, спасибо. Удостоился доверия от самого Черского…

— Я серьезно, — сказал Данил. — Ты лучше мне вот что скажи, ты по должности не просто силовик, а еще и аппаратная фигура… Нет ли у тебя ощущения, что в последнее время в коридорах этакой летучей мышкой витает мнение?

— Какое?

— Трудно определить конкретно, — сказал Данил. — Ну, скажем, предчувствие неких перемен… Когда вполне возможны крутые повороты, и потому следует в определенной мере дистанцироваться от одних, а с другими, наоборот, сблизиться… Подумать о будущем… Такое, знаешь ли, не выраженное в четких и ясных формулировках, но определенно предгрозовое ощущение…

Помолчав, генерал решился:

— Я бы в этом увидел резон… Что тебе известно?

— А ничего, — сказал Данил. — Честное слово. Просто, понимаешь ли, витает…

Глава 2

ОН БЫЛ ХОРОШО СЛОЖЕН…

— Можешь меня поздравить, — сказала Оксана грустно.

— Поздравляю, — кивнул он, в глубине души досадуя на задержку. Надо ж ей было попасться на лестнице… — А с чем?

— Я уже три часа как соломенная вдова.

— Что, муженек с балериной сбежал?

— Дождешься, как же… Арестовали обормота. Доблестное ГБ. Что-то они там публично сболтнули-совершили против Уголовного кодекса по разряду политики…

— Тьфу ты, — сказал Данил. — Тебе чем-то помочь?

— А чем тут поможешь? В прошлом году отсидел две недели и вышел на волне народного возмущения, и в этот раз, скорее всего, так же будет, — вздохнула она без особой грусти. — У меня такое впечатление, что это ему только в кайф. Как же, паны правозащитники витийствовать станут, в европейские газеты попадет. А ко мне опять станут шляться сподвижники и уговаривать приковать себя наручниками к фонарному столбу, как будто мне больше заняться нечем. — Она сузила глаза. — Утешил бы кто…

— Сие не замедлит воспоследовать… — сказал Данил. — Крепись, оковы рухнут, и свобода…

В общем, не вешай нос.

Ободряюще кивнул ей и направился к кабинету Багловского, заранее кривя физиономию в раздраженной, желчной гримасе. С порога, не поздоровавшись, спросил:

— Беседин не появлялся?

— Вообще о себе знать не давал.

— Бог ты мой, кадры… — простонал Данил, скривившись, как от занудливой зубной боли. — Один четко выполняет приказ уложить девочку в постель, но не соображает, что нельзя в постели оставаться сутки. Второй… Виктор, вы инструмент в руках держать умеете?

— Какой?

— Слесарный! — рявкнул Данил в хорошо разыгранном приступе ярости. — Извините, у меня уже нервы на пределе, скоро начну на всех подряд бросаться… Ножовкой по металлу работать сможете?

— Ну, приходилось как-то… А что нужно делать?

— Пустяки, — сказал Данил. — Замок нужно спилить с железного ящика.

Поскольку ящичек этот стоит на климовской конспиративке, не будет ни посторонних глаз, ни посторонних ушей, можем возиться с толком, с расстановкой… Где у вас в три минуты можно раздобыть приличную ножовку по металлу?

— В гараже наверняка есть…

— Пошли, — распорядился Данил, прямо-таки выдергивая его из кресла. — Проще всего, конечно, поручить это рядовым, но я опасаюсь, что содержимое ящика для глаз рядовых отнюдь не предназначено… Ну, что вы копаетесь?

Быстрота и натиск сделали свое — Багловский, заразившись его напором, прямо-таки выскочил из-за стола…

…Данил предупредительно пропустил его в подъезд, но на лестнице обогнал, в три секунды отпер дверь. Снова посторонился, пропуская в крохотные однокомнатные апартаменты.

Волчок с Костей Шикиным поднялись им навстречу. То ли мсье Багловский что-то такое прочел на их лицах, то ли просто сработало чутье — уж дураком он никак не был… Полное впечатление, пискнув, дернулся назад, налетел спиной на Данила, впопыхах уронил большой пластиковый пакет, откуда торчала ручка этой самой дурацкой ножовки по металлу. И ничего не успел предпринять:

Данил толчком отправил его в комнату, попутно подцепив носком ботинка щиколотку, так что Багловский пролетел кубарем пару метров и растянулся на полу. Волчок тут же его вздернул за воротник, охлопал, обыскал с наработанной быстротой.

— Микрофонов на нем нет, я проверил, — сказал Данил, защелкнул замок и неторопливо прошел в комнату.

Придвинул стул, уселся, достал сигареты. Ребятки в темпе рассредоточились так, чтобы Багловский не смог ни прорваться к двери, ни нырнуть головой вперед в окно, буде ему придет желание гордо покончить с собой. Все же Данил предупредил:

— Виктор, в окно сигать не стоит. Если вы не обратили внимания, мы на четвертом этаже. Кстати, ежели выпасть из окошечка, вполне достаточно.

— Послушайте…

— Милый, а зачем же мы сюда приехали? — картинно удивился Данил. — Конечно же, слушать. Слушать главным образом. А вы будете солировать. Ладно, ладно… Можете для начала с видом оскорбленной невинности повыступать… Вы возмущены, вы прямо-таки оскорблены, огорошены, шокированы и фраппированы.

Все это идиотская ошибка… В таком примерно ключе будете гнать увертюру? Ну конечно… Но на всю эту лирику я, уж простите, даю вам ровно минуту.

Времени жаль.

Пошла минута…

Он демонстративно выпростал часы из-под манжета рубашки, придерживая их двумя пальцами правой, уставился на проворную стрелку. Против ожиданий, Багловский молчал. Данил не без любопытства наблюдал за ним — что ж, вполне понятная затравленность во взоре присутствует, но свое положение осознал еще не до конца, сволочь этакая…

— Все, — сказал Данил, постучав указательным пальцем по циферблату. — Минута на лирику истекла. Вы ею не воспользовались. Тем лучше. Черт с ней, с увертюрой, переходите к первому акту. Кто вас вербанул, когда и где, что передавали, каким образом поддерживали связь… и все остальное. Вы в наши игры играете не первый год, процедуру представляете прекрасно.

— Данила Петрович… Данил холодно прервал:

— Вообще-то, положено еще потрясать перед собой сжатыми кулаками. Вот этак вот. «Данила Петрович!» Впрочем, кулаки сжимать не обязательно… Я же сказал, у вас была минута на лирику.

— Но поймите, я в толк не возьму…

— Дайте ему стул, — распорядился Данил. — Вот так. Знаете, Виктор, бляди бывают двух видов — одни соглашаются без лишнего жеманства, других обязательно надо убалтывать в рамках светских приличий. Вы, я смотрю, из вторых… — Он подошел у Багловскому, преувеличенно бодро насвистывая, обошел вокруг него, словно таращился на неодушевленный предмет. И нехорошо усмехнулся:

— Он был хорошо сложен, однако правая рука все же торчала из чемодана… У вас потный лоб, Виктор…

Он мигнул Волчку, и тот, подойдя сзади, залепил клиенту две оглушительных пощечины — не членовредительно, однако гонор сбивает…

— Ну, так вот, — сказал Данил. — У вас маловато опыта двойной игры, старина, как-никак вы до последнего времени не были подмечены в двурушничестве и оттого наделали ошибок… Я начну с одной вашей реплики в машине. Когда вы нас встретили в аэропорту и все мы катили в город. Говоря о Климове с Ярышевым, вы употребили примечательную фразу, я цитирую дословно:

«У меня под носом работают… то есть работали два совершенно автономных оперативника». Тут у меня и тренькнул звоночек… Понимаете, к тому времени Сережа Климов был уже мертв и об этом узнали многие… но о Ярышеве-то ничего не было известно! Неизвестно было, где он, неизвестно, жив или мертв… А вы упомянули в прошедшем времени о двоих. Согласитесь, так может говорить только человек, точно знающий, что оба мертвы.

— Я уже не помню, мало ли что…

— Мало ли что можно сказануть, особенно волнуясь, — сговорчиво кивнул Данил. — Особенно в такой ситуации: начались непонятки, начальство, такое впечатление, собирается дать разнос, да вдобавок имеются основания думать, что вам не доверяют, раз держали здесь людей с самостоятельными заданиями.

Натуры особо впечатлительные могут разволноваться и не следить за точностью формулировок… Убедительно, Виктор, убедительно… Однако пойдем дальше.

Вам знакома эта юная особа в школьном платьице? Какие ножки, какие стати, Лолиточка Рутенская… Знакома она вам?

Багловский отчаянно пытался изобразить улыбку:

— Ну, вообще-то…

— Вы ее трахаете, Виктор, — сказал Данил бесстрастно. — При чем тут «вообще-то»? Ну, признайтесь, мы здесь все люди взрослые, понимаем и насчет спермотоксикоза, и насчет страсти к нимфеткам. Я не требую скабрезных подробностей, вы просто кивните… Ах вы, умница моя! Вы, чего доброго, скажете, что у вас чувства? Ах, романтик вы мой… Романтик вы сраный, вы что, работаете в пятом жэке? Забыли, как вас отмазывали в Москве от веселой статьи? Забыли, что ваша работа просто-таки обязывает не давать поводов для компрометации? Все забыли?! При виде очередной юбчонки? Я не думаю, что вы законченный педофил, — великодушно сказал Данил. — Вряд ли вы, как полагается классическому извращенцу, уже не способному с собой справиться, торчали неподалеку от школьного двора… Скорее всего, вы эту ляльку усмотрели где-то неподалеку от школы. Верно? Ну, пригласили подвезти, слово за слово… Ну?

Багловский криво улыбнулся:

— Был дождь, она оказалась без зонтика, мокла на остановке… Я как раз ехал мимо… Данил, прикрыв глаза, покивал:

— Ну да, мыльная опера… Бедная промокшая девочка и опытный, уверенный в себе плейбой на хорошей машине… Интересно, что было в голове у ваших почтенных родителей, когда они решили окрестить вас Виктором? Сиречь Победителем? Ну какой вы Виктор, Багловский, вы, самое большее, Виктуар…

Виктуар, перестаньте бренчать… Лучше сосредоточьтесь и ответьте на несложный вопрос: вы когда-нибудь видели, чтобы она входила в школу?

Выходила из школы? Ну-ка, подумайте. Нет? И вы, что вполне естественно, дальнейшие свидания назначали поодаль от школы, дабы не компрометировать бедную малышку… До вас еще не доходит, Виктуар? А, доходит, похоже, ваша нижняя челюсть проявляет тенденцию к отвисанию… — Данил встал, нагнулся над сидящим и помахал фотографией у самого его носа. Брезгливо поморщился:

— И за что меня бог наказал такими кадрами? Виктуар, Юлечка Мозырь, оказывается, никакая не школьница… А учится она аж на втором курсе педагогического института, и, что гораздо важнее в данный момент, ей не шестнадцать, а девятнадцать. Ну, выглядит сущей соплюшкой, так это частенько случается…

Доходит? — спросил он грубо, безжалостно. — Не шестнадцать, а девятнадцать. Вы ее могли трахать до полного истирания пупка, не нарушая никаких законов…

Совершеннолетняя эта сучка, понятно? Бог ты мой, ну вы и идиот… Вас поймали так грубо и примитивно, что я не пойму, как вы вообще работали в нашей системе столько лет…

Он сделал паузу, поскольку это было просто необходимо: Багловский, хватая ртом воздух, начал словно бы легонько заваливаться набок… Данил сделал быстрый жест. Волчок в две звонких оплеухи погасил зачатки истерики.

— Пойдем дальше, — сказал Данил, убедившись, что обмороков в ближайшее время не предвидится. — Как только мне доложили, что собой представляет ваша «школьница», я решил в темпе провести проверку. У меня не было ни времени, ни возможности выдумывать нечто изощренное, пришлось рискнуть. Я, конечно, боялся, что ваши кураторы вспомнят «Высокого блондина в черном ботинке», но другого выхода не было. Да и у них не было времени на проверки и хитрые комбинации. — Он показал на Костю Шикина, все еще представлявшего собою ходячую рекламу дорогого магазина одежды. — Вы, наверное, видя здесь этого господина, уже кое-что начинаете понимать? Ну конечно, ехал он вовсе не из Москвы, он сел на московский поезд в Роменах. В администрацию президента и прочие высокие инстанции он таскался исключительно ради того, чтобы проверить вас. И вы с бесчестьем выдержали испытание — уже в Жабрево вам сели на хвост, водили по городу, до каждого присутственного места, которое он посещал, установили наблюдение на квартирой на Талашкевича, которая опять-таки представляла собою пустышку, ловушку для дурака… Одним словом, события развивались в точности так, как это обстояло в бессмертной кинокомедии… Вы его сгоряча заложили. Ну, вы и дальше будете изображать оскорбленную невинность? Учитывая, что о «шишке из Москвы» знали только вы, я и Беседин? Причем именно вы сразу после нашего разговора сначала кинулись к телефону-автомату, а потом ушли от наблюдения в метро… Грамотно, надо признать, ушли, тут вам в хорошем профессионализме не откажешь… Вы будете говорить или прикажете устраивать всякие пошлости вроде иголок под ногти или паяльника в задницу? Вы меня знаете достаточно, чтобы прекрасно сообразить: я не блефую, вам в самом деле будет плохо и больно. А как только мы начнем портить вам шкуру, конец предугадать нетрудно: не могу я потом выпускать вас живого в город со следами скверного обращения…

— Ну, а где гарантии, что я вообще…

— Останетесь живы? — понятливо подхватил Данил. — Виктор, не нужно делать из меня ни монстра, ни идиота. Если я по всей форме — хотя какая тут может быть казенная форма? — напишу расписку с клятвенным обещанием оставить вас в живых, вы что, тут же успокоитесь? Просто-напросто у говорящего у вас есть шансы, а вот у молчаливого их нет вообще… Между прочим, квартирка эта снята Климовым через третьих лиц, пока не засвечена, оплачена до конца года, визита хозяев не ожидается. И если ваш трупец засунуть в хороший пластиковый мешок, то запаха не будет, самое раннее через полгодика выгребут лопатой из ванны то, что от вас останется… Ну, разверзайте уста!

Багловский пошевелился, с непроизвольно дергающимся лицом выговорил:

— Я же не дурак… У вас нет к ним других подходов, только через меня…

— А вот это уже пошел деловой разговор, — хмыкнул Данил. — Вы не особенно обольщайтесь, Виктуар, кое-какие подходцы есть… но вы правы тем не менее, у вас, на счастье, есть чем торгануть…

— Вам обязательно понадобится против них… свидетель… улики…

— И тут вы правы, — чуть ли не благодушно сказал Данил. — Судя по вашим репликам, сопли и лирика кончились, пошла веселая торговлишка… Как они вас приловили? Чтобы лезть в квартиру, нужны серьезные основания, вряд ли стали бы ломать дверь… В квартире, пока замок выносят, ляльку можно успеть облачить, и доказывай потом… Где-то в нумерах?

— За городом, в «Разбойничьем логове». Я ее и прежде туда возил, раза три, заведение казалось абсолютно безопасным…

— Ну да, если вас заранее не пасут, — кивнул Данил. — Давайте я попробую угадать, не смакования ради, мне пора кое-кого просчитывать… За полночь дверь открывает запасным ключом дежурной по этажу, вваливается орава милицейских… Вряд ли они хотели, чтобы окружающие просекли наводку, вероятнее другое — мнимая плановая проверка? Вот видите… У вас-то есть все документы, а девочка начинает лепетать, что она школьница, милицейские мгновенно суровеют, вцепляются в вас бульдожьей хваткой, пошла канцелярщина… вы меня перебивайте, если я в чем-то ошибаюсь… нет пока?

Вот уже и наручники замаячили, в камере вообще неуютно, а уж с этой статьей тем более… Ну, а в какой момент произошел поворот? Когда появился участливый человек в штатском, готовый на определенных условиях вытащить вас из этого кошмара? Прямо в пансионате?

— В райотделе, в Калюжине, — глядя в пол, сообщил Багловский. — Уже утром…

— Ага… Это он вас до утра в камере выдерживал… Неглупо. И, главное, совершенно законно, ночные допросы-то запрещены.

— Поймите мое положение…

— Не надо, — поморщился Данил. — Увертюра кончилась. Я вовсе не собираюсь вас унижать, комментировать ваши поступки… Пошла четкая работа. Мне неинтересно даже, сколько времени отняла ломка — это уже неважно… Вы мне лучше опишите-ка вашего вербовщика со всем возможным профессионализмом. Вряд ли он предъявлял документы… но сам должен был как-то представиться. Итак?

— Майор Бажан Георгий Степанович. КГБ. Поймите, у этой стервы в сумочке еще и таблетки оказались, мне стали шить и наркоту… Удостоверения я и в самом деле не читал, видел только обложку. Но в райотделе перед ним всерьез тянулись, здесь к КГБ отношение ранешнее…

— Рисуйте словесный…

Чем дальше, тем больше Данил убеждался, что Багловский — при всей его ссученности кадр со стажем и опытом — описывает гражданина майора Пацея.

Ошибиться можно в одном-единственном случае: если у Пацея есть брат-близнец, каковой тоже служит в ГБ и носит то же звание. Но против таких упражнений ума восстает теория вероятности…

— Подписку давали? Багловский обреченно кивнул.

— Ну, и что его интересовало?

— Все.

— А ежели конкретно?

— Я конкретно. Его интересовало все, что знаю я. Разумеется, он предупредил, что сумеет проверить через другие источники, и если…

— Понятно. Вынет дело, сдует пыль…

— Я ему поверил. Я же сам прекрасно знал, как в таких условиях наладить перекрестную проверку…