Грейсон почувствовал себя обескураженным, но моментально взял себя в руки. Еще слишком рано знать, что сработает, а что нет.

— Но ты нам поможешь? Когда встанешь на ноги? Я сделаю тебя своим советником и устрою в мой штаб.

Тор вздохнул.

— Тебя, я вижу, не остановишь. — Затем он осклабился. — На самом деле, я всегда любил хорошую драчку, юноша, и, черт бы меня подрал, если я знаю, как я буду оплачивать свое проживание здесь.

Грейсон знал, что правительство уже пообещало оплатить расходы на госпитализацию бывших пленников. Но Тор был чужеземцем и находился в таком же неопределенном положении, как и Грейсон, кроме того, ему некуда было податься на Треллване.

Пожав плечами, Тор добавил:

— Думаю, тебе нужен телохранитель, чтобы уберечься от неприятностей.

Клейдона же, однако, было не так легко убедить. Он находился среди 180 штатских и солдат, освобожденных во время рейда на космодром. Грейсон заметил его, когда группа выгружалась с милицейского скиммера, и подбежал к нему с распростертыми объятиями. Но радушное приветствие Грейсона получило холодный отпор.

— Мне нужно радоваться, что я вижу тебя? — язвительно спросил треллванец. — После того, что случилось с моим домом… с отцом?

— Я… я сочувствую, Клейдон. — Что оставалось Грейсону сказать, чтобы перекинуть мост через пропасть возникшего отчуждения? — Слушай… я не виноват!

— Не виноват? — Бледное лицо Клейдона вспыхнуло. — Послушай, юный господин, у тебя есть чудесный дар использования людей, ты ездишь на них, как на боевых роботах, пока они не сломаются или пока ты не добьешься своего. Нет, спасибо, уволь.

— Клейдон, ты нам нужен! — Наличие еще одного специалиста с квалификацией Клейдона позволило бы техвзводу справиться с задачей приведения захваченного робота в боевой порядок.

Но, Боже мой, сколько в Клейдоне гнева!

— Но вы мне не нужны! Оставьте меня в покое! — Клейдон развернулся, оставив Грейсона стоять у массивного колеса транспортера.

Он размышлял о Клейдоне, пока шел по улицам Саргада к апартаментам Мары. Он решил прогуляться, несмотря на холод, поскольку ему требовалось время, чтобы немного подумать. Как бы то ни было, теплая одежда достаточно согревала его. По улицам сновали коммерсанты, штатские и солдаты, хотя на таком расстоянии от делового квартала людей было не так много.

Грейсон не видел Мару уже столько периодов, что сбился со счета, и пообещал ей, что вне зависимости от расписания в его следующем периоде отдыха они снова, по ее словам, перезнакомятся. Ему как-то не удавалось настроиться на мысли о Маре, потому что слова Клейдона продолжали эхом звучать в голове. Использовать людей? Разумеется, он использовал людей! Ему ежедневно приходилось использовать их, чтобы добиться какого-нибудь результата, гонять, шпынять, держать за веревочки старших и младших. Работа должна быть сделана!

И все-таки Грейсон ощущал, что в чем-то Клейдон прав. В душе Грейсон знал, что он работал по созданию особого подразделения не просто для того, чтобы охранять Треллван, а чтобы уничтожить черно-серого «Мародера». Но в любом случае, месть это или нет, если его действия выгодны также людям Треллвана, в чем же дело?

На дороге заскрипел тормозами четырехколесный транспортер.

— Грейсон! Грейсон! — Из кабины транспортера вылезла Лори. — Все в порядке, — сказала она водителю. — Я останусь с ним.

Грейсон уловил ответ водителя в зеленой одежде:

— Мне дан приказ, сержант, сопровождать тебя.

Лицо Лори, когда она приблизилась к Грейсону, выражало разочарование. Солдат службы охраны следил за ней, куда бы она ни вышла за пределы штаб-квартиры группы или отведенных ей помещений.

— Привет, Лори. Чем могу быть полезен?

— Мне нужно поговорить. — Она метнула взгляд на водителя, припарковавшего машину и стоявшего рядом с ней, но на таком расстоянии, что слова только-только долетали до него.

«О, черт, не сейчас», — подумал он, но ухитрился слабо улыбнуться.

— Ну, конечно. Пройдемся со мной?

Она кивнула и пошла вперед. Охранник последовал за ними на почтительном расстоянии.

— Что за проблема?

— Грейсон, так не пойдет.

— А, снова культурные проблемы. — Они условились между собой так обозначать трудности, которые встречала Лори, работая с мужчинами из мира, где женщин не допускали на руководящие или военные посты.

— Причем несколько! Я пытаюсь реквизировать амуницию, а эти тупорылые бюрократы не хотят даже разговаривать со мной! Настаивают, что будут разговаривать только с уполномоченным офицером.

— Ты показывала им ордер?

Потребовались специальная печать и подпись Джеверида, чтобы Лори могла делать то, что ей было положено по должности.

— Конечно. А сейчас возникла проблема с Гариком.

Гарик Энцельман был бывшим товарищем Лори, захваченным со своим «Шершнем» в битве за космодром. Переговорив с Лори, тот согласился присоединиться к группе, но штабные офицеры и даже другие члены подразделения яростно воспротивились этому.

— Ты обработала его?

Она кивнула.

— В конце концов да. Они приставили к нему сторожевых псов.

— На самом деле, Лори, я не могу ничем помочь. Ты должна признать, что вы двое могли бы наделать кучу вреда, если бы задались такой мыслью.

— Но они, кажется, не понимают, что мы ничем не обязаны Харимандиру Синфу и его бандитам! Ничем! Он практически похитил нас, убил одного из наших людей по пути сюда…

Грейсон знал, что это неподходящий момент для дискуссии.

— Слушай, я поговорю кое с кем в следующем рабочем периоде…

— Грей, я не могу так больше! Либо они позволят мне делать свою работу, либо я…

Он поднял руку.

— Подожди…

Шум, пронзительное жужжание за спиной насторожили его. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть маленького темноволосого человека, подступавшего к нему сзади. Какое-то мгновение Грейсон пытался вспомнить, где он видел этого человека раньше. Но времени на воспоминания у него не оставалось. Вибронож в руке нападавшего раскалился добела.

XX

Грейсон отступил назад, и лезвие пронеслось мимо его лица, оставив запах раскаленного металла. Затем лезвие снова метнулось вниз, Грейсон опять уклонился и почувствовал, что уперся спиной в каменную стену. Лори закричала и шагнула между Грейсоном и нападавшим.

Бандит отодвинул Лори в сторону.

— С дороги, женщина!

Но Лори схватила мужчину за руку, а ее ботинок с размаху размозжил ему колено.

Лезвие прожужжало в сторону Лори, но Грейсон успел схватить правую руку человека, а Лори треснула его головой об стену. Причем звук был такой, будто разбили яйцо. Вибронож заплясал по мостовой, отковырнув при своем падении кусок железобетона. Грейсон разорвал провода у пояса нападавшего, и пылающая угроза утихомирилась. Бандит шлепнулся на землю.

Грейсон наклонился к нему и нащупал на горле пульс.

— Он мертв. Шея сломана.

— Проклятье! — произнесла Лори.

— Что такое?

— Я не хотела его убивать. Сейчас мы не сможем узнать, кто он такой.

— Неважно. Я его знаю.

— Да? — Одна бровь выгнулась дугой. — Твой друг?

Он покачал головой.

— Его зовут Стефан. Он тех, работал у Коммандос. Тот самый шпион, пустивший бандитов в Замок. Он, вероятно, работал на… как ты говоришь, зовут их главаря?

— Харимандир Синф. Ты, должно быть, наступил ему на любимую мозоль, если он решил удостоить тебя таким вниманием.

— Да, — тихо сказал Грейсон. — Синф. — Сердце его похолодело и ожесточилось при этом имени. Он поклялся убить предателя, открывшего врагу ворота Замка. Хотя смертельный удар нанесла Лори, какая разница, если этот человек мертв. Однако Грейсон не чувствовал того удовлетворения, которого ожидал. Вместо этого в нем снова возникла потребность в мести — пожирающее вожделение. Стефан был просто инструментом Синфа, и поэтому на самом деле ему нужен Синф. Но как?

С автоматическим пистолетом в руке появился охранник Лори.

— Что случилось?

— Я могу спросить у тебя то же самое, болван! Где тебя черти носили?

— Это… это случилось так быстро.

Напряжение схлынуло, и Грейсон внезапно почувствовал себя слабым и уставшим.

— Ладно. Ерунда. Лучше доставь сержанта домой.

— Есть, сэр!

— Нет, Грей, позволь мне остаться с тобой…

Грейсон нахмурился. Он уже опоздал на свидание с Марой.

— Нет, — сказал он. — Иди с ним. Мы увидимся в следующем рабочем периоде. У меня… свидание.

Рот Лори выпрямился в жесткую линию.

— Есть, сэр. Спокойной ночи, сэр. — Не взглянув больше на Грейсона, она забралась на переднее сиденье транспортера. Грейсон знал, что Лори расстроилась, знал, что ей хотелось поболтать еще, но ему было не по себе, он так устал. Неужели правда, что Синф хотел его смерти так же сильно, как и он хотел смерти Синфа? Возможно, этот человек не понимал, что смерть Грейсона не остановит группу Треллвана. Уровень подготовки воинов по-прежнему находился гораздо ниже любых стандартов регулярной армии Федеративного Содружества или стандартов, которые установил бы Кай Гриффит, но несмотря на это, кадры обученных и опытных солдат росли. Даже если бюрократы не позволят Лори водить боевой робот, несколько учеников подавали большие надежды, особенно самый молодой — Ярин.

Грейсон стиснул руки в кулаки так, что косточки побелели, чтобы удержаться от дрожи. Только сейчас он понял, что едва избежал смерти. Тот факт, что Стефан игнорировал Лори, поскольку не считал ее за угрозу, — вероятно, потому, что она женщина, — и спас его.

Транспортер оторвался от обочины и покатил по улице. Грейсон смотрел, как он удаляется, затем ускорил свой шаг в направлении апартаментов Мары.

— Нам нельзя атаковать, генерал. Это будет самоубийством и означает конец всему, что мы здесь создали.

Грейсон вышагивал по комнате у стола, за которым сидел Варней. Генерал Адел наблюдал за ним из кресла в углу. Главный министр Станник стоял возле окна, спиной к группе, со стаканом чего-то красного и крепкого в руке.

Грейсон боялся Станника. Министр обороны планеты имел резкие, крутые манеры. Задавал вопросы, словно стрелял из автопушки. И Грейсон не знал, насколько он осведомлен о связи дочери с иноземным командиром группы боевых роботов Треллвана. Треллванцы яростно охраняли своих жен и дочерей, и за контактами молодых людей обычно надзирали замужние женщины, родственницы-дуэньи. У Мары было больше свободы и больше свободного времени, за ней никто не приглядывал, в отличие от большинства треллванских девушек. У нее имелись собственные апартаменты рядом с местом работы отца в центре, и даже на работу в офис она ходила без эскорта. Интересно, думал Грейсон, знает ли Станник, что я сплю с ней?

Красное солнце бросало через окна длинные тени. С приходом Второй Ночи температура снизится в ходе заключительной стадии похолодания. Снаружи рабочие устанавливали на окна изолирующие панели. Вдалеке над горами висели тучи, серые и тяжелые. «Там все еще идет снег», — подумал Грейсон.

Адел поерзал в кресле.

— Тебе не хватает еще уверенности, юноша. Мне кажется, ты сомневаешься в своих собственных свершениях.

Грейсон повернулся к нему с едва скрываемым нетерпением.

— Я думаю, что нам до сих пор просто везло, генерал. Но я все же уверен, что три легких боевых робота не проживут слишком долго в соперничестве с тяжелыми. Генерал, отдаете вы себе отчет, что вы от нас просите?

— Люди ожидают победы, Грейсон, — сказал Станник. — Между прочим, твои успехи работают против тебя. После захвата тех двух боевых роботов на космодроме они удивляются, почему ты не двинулся на Замок.

— Взять Замок! — Грейсон не ожидал такого вопроса. — Взять Замок — с тремя двадцатитонными боевыми роботами?

Варней пошевелился, на лице — заинтересованное выражение.

— Что тебе нужно, чтобы штурмовать Замок, Грейсон?

Адел фыркнул.

— По-моему, Замок отобрали у гарнизона Федеративного Содружества тремя боевыми роботами… а охраняли его четыре машины!

— Генерал, я не думаю, что нам нужно затевать бесполезные взаимные обвинения, — сказал Варней.

Он взглянул на Станника, затем снова на Грейсона.

— Мы не приказываем тебе атаковать, Грейсон. Но мы желали бы видеть какой-нибудь план действий, конструктивного использования группы. Я спрашиваю, можешь ли ты выработать программу действий и положить ее мне на стол через, скажем, семьдесят часов?

— Но, генерал…

— Никаких «но». Когда становишься лидером, то обнаруживаешь, что все, до чего ты дотрагиваешься, становится политическим.

— Политическим? Но при чем здесь политика? — Грейсон всегда чихал на политику, всегда нервничал, когда сталкивался с системой, производившей больше слов и бумажной канители, чем дела.

— Я не знаю, осознаешь ли ты это, но ты и твоя группа являются как раз сейчас объектом для множества дискуссий.

Грейсон покачал головой.