Все остальные «аргументы» Мензиса — на том же уровне. Очередная разбитая джонка отыскалась опять же где-то в Калифорнии, и в ее трюме обнаружились семена опиумного мака. Тут же объявился м-р Мензис, заявивший: дело ясное, китайцы еще в Средневековье торговали наркотиками! Такой мак растет только в Юго-Восточном Китае!

Увы, у Мензиса определенно плохо со знанием истории — иначе знал бы, что посевы опийного мака появились в Китае только в девятнадцатом столетии трудами не самих китайцев, но англичан. А следовательно, и потерпевшая крушение джонка явно относится к тем же временам — когда в Калифорнии вспыхнула «золотая лихорадка», и туда устремились, в числе прочих, и китайцы, которым соплеменники подбрасывали опиум…

Но главное! «Великие кругосветные мореплаватели», трудолюбиво исследуя все континенты, вплоть до укрытой льдами Антарктиды, отчего-то были настолько неуклюжи, что ухитрились вообще не показаться в Европе. А потому, как нетрудно догадаться, в европейских архивах не сыскалось ни единой строчки о странных раскосых мореплавателях на диковинных кораблях. Ни единой. Мензис с унылым видом твердит что-то о всеевропейском заговоре, в результате которого все без исключения архивы Европы были вычищены — ну а что еще ему остается твердить? Когда что-то не складывается, ясен пень, следует искать глобальный заговор. (Кстати, уже и работы Фоменко объявили частью глобального заговора жидомасонов, направленного на унижение русской истории путем ее зловредного «ужимания». Не верите? А я, между прочим, серьезно. Есть такой дважды академик Бегунов, рекомендую его, «антифоменки», удовольствие гарантирую редкостное…)

Вообще-то Мензис нисколечко не виноват. Он не самостоятельно повредился малость в логическом мышлении, а просто-напросто, надо полагать, начитался тех самых «правильных» ученых трудов, повествующих о немыслимой древности Китая и его первенстве во всем на свете. Сон разума, как говорится, рождает чудовищ. Тем и плоха современная историческая наука, что она, помимо прочего, плодит таких вот Мензисов — хотя ужасно оскорбится, если намекнуть на ее прямую вину…

А что там с Китаем в реальности!

А снова — курьез на курьезе, господа мои!

Некоторые меня ругают за то, что я в новые книги вставляю кое-какие фрагменты из старых, но, право же, порой бывает так трудно удержаться, коли речь идет о той же теме, а факты чересчур уж смачны…

И потому, рискуя рассердить иных, я вновь напомню о толстенном учебнике для вузов «История Китая» — составлен целым коллективом, представленным как «известные историки-китаеведы, преподаватели кафедры истории Китая ИСАА при МГУ».

Слеза от прочтения прошибает… И что же пишут ученые кафедралыцики для нас, невежд?

Начато во здравие: «В настоящее время российское китаеведение — одна из наиболее плодотворно работающих отраслей российского востоковедения. Это в полной мере относится и к историкам-китаеведам, за последние годы опубликовавшим книги и статьи почти по всем периодам долгой и непрерывной (курсив мой. — А. Б.) китайской истории».

А вот следующая фраза, пожалуй что — как раз за упокой: «Однако явно не хватает работ обобщающего характера, которые могли бы претендовать на изложение всей истории нашего великого соседа».

Что за странности? Как ни бьются, а «обобщающих работ» нету (именно так и следует переводить уклончиво-обтекаемую формулировку). А почему? Ведь Китай, как пишут те же авторы, страна «непрерывной культурной традиции, в том числе и традиции историописания».

Ребята, за чем же дело стало? Обложитесь ворохами «непрерывных летописей» — и вперед, к Нобелевке!

Да нет, не складывается маленько. Уже на следующей странице те же дамы и господа объясняют, что все обстоит далеко не так благостно, как они только что уверяли, и, строго говоря, никакого такого «непрерывного историописания» нет вовсе…

Цитирую обширно: «Обычно каждая новая династия после своего утверждения на престоле создавала комиссию профессиональных историков, в задачу которых входило написание истории предшествующей династии. Всего таких историй традиционно насчитывается 24. Они составлялись высококвалифицированными специалистами, стремившимися достаточно объективно изложить исторические события предшествующей династии и подвести читателя к выводам, которые должны были подтвердить легитимность правящей династии. Естественно (!!! — А. Б.), что доказательство легитимности новой династии подчас требовало новой интерпретации событий далекого прошлого (или — не особенно далекого, а? — А. Б.). В этом случае члены этих комиссий (они все-таки были не просто историками, а чиновниками по ведомству истории!) препарировали в нужном духе исторический материал…»

Быть может, теперь кто-нибудь понимает, отчего я, грешный, выражаюсь о наших историках сплошь и рядом абсолютно некошерно?

Двадцать четыре раза китайскую историю переписывали напрочь (при этом проводя операции в масштабах всей страны по изъятию у населения «неправильных» книг). И после этого можно говорить о какой-то исторической точности и правдоподобии?!

Вот как проходила одна такая акция в 1722 году: «Маньчжурские правители образовали особый комитет для составления истории предыдущей династии Мин…»

Которую, между прочим, как бы это выразиться культурнее, немножечко свергли. А потому идиотством выглядит уверение авторов цитируемого учебника: «Однако это „переписывание“ истории происходило при строгом соблюдении конфуцианской этики и дидактики…»

Хорошие мои, ну нельзя так уж откровенно дурить мозги! Новые маньчжурские правители, только что согнавшие с престола предшествующую династию, будут составлять ее хвалебную историю? Наоборот, высочайше повелят навесить всех собак. И где-то поблизости уже маячат хмурые палачи… Какая тут, хвостом вас по голове, конфуцианская этика?!

Но пойдем дальше: «Оппозиция не смогла смириться с такой трактовкой истории павшей династии, поэтому появились „частные“ истории Минской династии… Правители ответили казнями, заключениями в тюрьму, ссылками… Неугодные правительству книги изымались. Между 1774 и 1782 годами изъятия проводились 34 раза. С 1772 г. был предпринят сбор всех печатных книг, когда-либо вышедших в Китае. Сбор продолжался 20 лет, для разбора и обработки собранного материала были привлечены 360 человек (специалисты по этике, ага! — А. Б.). Через несколько лет 3457 названий были выпущены в новом издании, а остальные 6766 были описаны в каталоге. По сути дела, это была грандиозная операция по изъятию книг и не менее грандиозная операция по фальсификации (видит Бог, не я это слово произнес! — А. Б.) текстов. В вышедших новых изданиях были изъяты все нежелательные места, менялись даже названия книг».

Если кто-то решит, что я цитировал Морозова или Фоменко, пусть ему будет стыдно. Эти абзацы взяты из десятитомной «Всемирной истории», подготовленной Академией наук СССР…

Итак? Даже если бы с китайской историей один раз проделали вышеописанную операцию, веры ей не было бы ни на грош. А мы ведь только что узнали из солидного (полкило весит!) учебника для вузов, что этакие фокусы на протяжении китайской истории имели место двадцать четыре раза. Ну какая тут, к лешему, достоверность?!

В одном я с авторами учебника согласен: что все эти извращения над историей вытворяли специалисты. Косоруким такое дело ни за что не доверят. У нас тоже в свое время над иными историческими фотографиями работали не абы кто, а специалисты своего дела. На одной фотографии рядом с товарищем Сталиным шагал, мило улыбаясь, «железный нарком» Ежов. А на другой, появившейся в печати уже после того, как железного наркома малость покритиковали из двух наганов сразу, рядом с Иосифом Виссарионовичем — одни гранитные перила, да водная гладь, да благорастворение атмосферы. Причем столь убедительное благорастворение, что в три лупы разглядывай — а все равно не определишь, что допрежь того на месте безмятежной атмосферы был товарищ Ежов в шинельке, при улыбочке. Вот так и с китайцами обстояло… Только при чем тут историческая достоверность?

Вообще, самые древние китайские рукописи относятся максимум к шестнадцатому столетию. То, что иные авторы утверждают, будто при этом держали под рукой древнейшие оригиналы, дела не меняет — кто эти оригиналы видел? В точности как с «Велесовой книгой» — апологеты ее, звучно бия себя в грудь, на голубом глазу уверяют, что писана она не иначе как за миллион лет до нашей эры, вот только подлинник куда-то запропастился. И со «Словом о полку Игореве» обстоит точно так же, и с ворохом иных «бесценных памятников»…

Вообще с «древними китайскими достижениями» следует обращаться осторожно — тщательнее надо, ребята, как учит Михал Михалыч Жванецкий. Поскольку казусов хватало. Вот один, достаточно известный. Лет восемьдесят назад тогдашние Мензисы решили преподнести миру очередную сенсацию: объявили, что логарифмы изобрел не шотландский математик Джон Непер, впервые в европейской истории издавший таблицу логарифмов в 1614 году, а именно что древние, очень древние китайцы. В доказательство была предъявлена древняя, очень древняя китайская рукопись — одни логарифмы…

Вот только когда над «древней» рукописью поработали профессионалы, случился конфуз: математики быстро определили, что перед ними нечто целиком списанное как раз с книги Непера. И доказательства железные: в «древней» рукописи обнаружились все до единой опечатки, присутствовавшие в книге Непера.

А вот намедни… Попалась мне в книжном магазине книга с названием «История Китая». Полагая, что столкнулся с очередным «баснословием», я лениво ее перелистнул… и вскоре помчался к кассе. Поразительно, но оказалось вдруг, что касаемо «древней» истории Китая в наши дни есть и другие мнения.

Автор — профессор Австралийского государственного университета Ч. П. Фицджеральд. К «новым хронологам» не имеет ни малейшего отношения (полное впечатление, вообще о них не слыхивал), так что по убеждениям — стойкий «традиционалист». Одним словом, в связях, порочащих его, не замечен…

Вот только взгляды уважаемого профессора — самые что ни на есть еретические! Р-ревизионистские. Не хуже, чем у Фоменко…

Одним махом (так и подмывает сказать «одним движением скальпеля») австралиец укорачивает историю Китая с баснословной до реальной ровно вдвое. С четырех тысяч лет до двух.

Логично рассуждая, отсюда вытекает, что в недалеком будущем (о чем пишет сам Фицджеральд), вполне возможно, «баснословие» можно будет укоротить еще на энное количество столетий…

Факт отраднейший: «настоящий» ученый, прочно стоящий на позициях «традиционной» истории-хронологии, совершает прямо-таки еретические, с точки зрения многих отечественных умов, действия. Более того, из книги Фицджеральда недвусмысленно следует, что он вовсе не одиночка-отщепенец, и близкие к его точке зрения взгляды в западной историографии получили распространение. Лед тронулся, господа присяжные заседатели!

Цитирую: «На Западе широко распространено еще одно заблуждение, а именно: китайская цивилизация очень древняя, уходящая корнями в далекое прошлое. На самом же деле она гораздо моложе, например, критской цивилизации. Цивилизация Ближнего Востока тоже намного старше китайской».

Далее — еще интереснее. «Сами китайцы в немалой степени способствовали распространению этого заблуждения. Считалось абсолютно нормальным записывать в официальные летописи выдуманные события, которые якобы на самом деле имели место быть, причем за тысячу лет до начала реальной истории Китая. Эта древняя традиция была, без сомнения, принята на веру первыми синологами, которые, конечно, не имели возможности подтвердить реальность исторических событий археологическими находками».

Оказывается, такова уж была китайская традиция. «Китайцы писали свою историю с вполне определенной целью — нравственной, которая состояла в том, чтобы предостеречь современников от ошибок, приводя печальные примеры прошлых пороков и заблуждений, и вдохновить их на добрые дела примерами добродетели и мудрости. Фактические события нельзя было фальсифицировать: если действия бывших правителей были плохими, они должны были служить примером порока и ошибок. Там, где исторические записи не могли преподать такой урок, следовало заменять их традицией. Легенды прошлого должны были принять вид, подходящий для того, чтобы служить нравственным уроком».

Как видим, китайцы сочиняли «невообразимо древнюю» историю своей страны, в общем, не ради того, чтобы получить какие-то выгоды — это просто-напросто служило нравоучению и воспитанию. Другое дело, что появившиеся в Китае европейские исследователи, не уловившие этих немаловажных нюансов, не стали отделять «длинные» вымыслы от «коротких» реалий и, не мудрствуя лукаво, удлинили историю Китая вдвое, а то и больше, исключительно на основе веры — ежели написано на бумаге, значит, так оно и было…

А потому Фицджеральд безжалостно сокращает «баснословие». Изобретение книгопечатания с помощью отдельных иероглифов он, например, относит не к «седой древности», а к 1045 году от Р.Х., что выглядит гораздо более реальным.

«Стекло не было изобретением китайцев; его делали на Ближнем Востоке задолго до того, как начали ввозить в Китай… Когда китайцы познакомились со стеклом, они начали экспериментировать с новым веществом и изобрели технологию производства стекла, отличную от той, которая использовалась на Западе».

«Долго считалось, что именно китайцы придумали очки, но, скорее всего, они были изобретены на Ближнем Востоке или в Европе. Нет сведений, что очки использовались в Китае, до конца XIV века, когда начались активные контакты с Персией и арабскими странами».

Приоритет китайцев в изобретении компаса Фицджеральд не отрицает, но считает, что его практическое использование началось в X–XI веках после Рождества Христова, а до того магнитная стрелка была тщательно скрываемой тайной немногочисленных ученых, имевших больше сходства со жрецами-магами…

Жуткие «боевые ракеты» китайцев, якобы еще лет восемьсот назад выжигавшие все живое на полсотни метров в окружности, Фицджеральд опять-таки сводит к более реалистичным приспособлениям. По его мнению, максимум, на что была способна китайская оружейная мысль — это петарды, которыми пытались испугать лошадей противника. И не более того…

О морских экспедициях XV века Фицджеральд упоминает — но, разумеется, не повторяет побасенок об открытии китайцами Антарктиды, Америки и Австралии. Все проще: китайцы плавали на гораздо более близкие расстояния — к Малайзии, Яве, Суматре, Цейлону и Филиппинам, в Бирму и на восточное индийское побережье. Максимум, куда они добрались — в Персидский залив и на Занзибар… А потом широко распространилось японское морское пиратство, в названных акваториях появились португальцы и голландцы. И те, и другие, и третьи активнейшим образом нападали на китайские джонки, так что китайское мореплавание поневоле сошло на нет…

Правда, системы речных шлюзов, по Фицджеральду, были изобретены в Китае на несколько столетий раньше, чем в Европе, — в XI в. после Р.Х. Но причиной тому не особая «гениальность» китайцев, а насквозь практические поводы: в Китае нужно было вести широкомасштабные работы по осушению обширных болот, а в Европе такой проблемы не имелось… Точно так же обстояло дело и с бурением артезианских скважин: китайцам пришлось развивать это ремесло из-за того, что их соляные залежи залегали глубоко под землей и требовали особых технологий глубокого бурения — ну а европейцы испокон веков работали по другой технологии, добывая каменную соль шахтным методом…

Одним словом, выход на русском языке книги Фицджеральда — явление отраднейшее. Приятно нежданно-негаданно получить поддержку с самой неожиданной стороны, из лагеря «традиционалистов». И завершить тут можно словами Фицджеральда: «С течением времени, когда политические страсти улягутся, придет более полное и всеобъемлющее понимание китайской истории. Разные точки зрения на ее периодизацию будут пересмотрены учеными будущего, которые будут более заинтересованы в фактах, доподлинно установленных в результате неустанного труда ученых сегодняшних».

Правда, есть сильное подозрение, что отечественные твердолобые, хоть им кол на голове теши, так и останутся при своей точке зрения. Не зря же наша наука вот уже полторы сотни лет (!) с маниакальным упорством держится за мифический «подвиг Ивана Сусанина» и немалую пригоршню других столь же баснословных «свершений»…

Взять хотя бы ситуацию с «государством Урарту», о котором многие из читателей, я уверен, слыхивали что-то в школе. Якобы таковое существовало в IX–VI вв. до Р.Х. на территории нынешней Армении, но тогдашние предки армян не имели к нему никакого отношения.

Еще в конце 50-х годов прошлого века появились достаточно убедительные гипотезы, говорившие о том, что никакого такого «Урарту» никогда не существовало. Просто-напросто, обнаружив на территории Армении древнюю клинопись, напоминавшую ассирийскую, ученые прочитали ее по-ассирийски же. Это примерно то же самое, как если бы польский текст переводили по правилам грамматики и фонетики английского — буквы в основном те же, но язык-то другой! Вот и было изобретено химерическое «Урарту».

А меж тем ученому миру прекрасно была известна «История Армении» Мовсеса Хоренаци, где он, в частности, пишет, что там, где историки впопыхах поместили мифическое «Урарту», преспокойно существовало армянское царство династии Гайказуни. Да и тогдашние соседи царей Гайказуни никакого такого «Урарту» не знали.

Тем не менее ученые мужи поступили как шкодливые мальчишки: те места из Мовсеса Хоренаци, которые не противоречили их собственным построениям, признали достоверными, те, что их теориям откровенно противоречили, объявили «неточностями» и «вымыслами». Это любимый прием историков в обращении с источниками, кстати говоря — как только древний автор упомянет что-то пришедшееся не по нраву современным жрецам, он моментально становится «заблуждавшимся» и «ошибавшимся».

А потому в той же Армении наблюдается немало курьезов, скажем мягко. Когда сорок лет назад озеро Севан ощутимо обмелело из-за построенных поблизости ГЭС, на обнажившейся суше археологи обнаружили внушительные остатки древних сооружений. Пикантность же в том, что геологи, так называемая «школа Милановского», много лет до того утверждали, что эти места стали дном озера полтора миллиона лет назад… Геологические теории пересматривать никто не стал (а следовало бы!), но археологи извлекли с того места, которое якобы полтора миллиона лет было дном озера, массу обиходных предметов, золотые и серебряные украшения, даже колесницы…

К слову, есть веские доказательства того, что вовсе не генуэзцы, а армяне возвели в средневековом Крыму крепости и церкви. Поскольку крепость в Судаке (X–XI вв. от Р.Х.) как две капли воды напоминает армянские цитадели в Ани и Ване, а храмы в том же Судаке построены не по европейским канонам, а в стиле типично армянской архитектуры и украшены типично армянскими фресками Христа и Богоматери. Тем не менее все это упрямо приписывается генуэзцам. Противоположной точки зрения придерживался академик Н. Я. Марр, но он в свое время стал «политическим пугалом» и был прямо-таки вычеркнут из истории науки, а потому и упоминать о его работах стало как бы неуместно…

Но спустимся наконец с армянских гор в степи. Пока что — не азиатские, а причерноморские…

Глава третья. Хозяева золотых курганов

История событий, происходивших пару тысяч лет назад в Северном Причерноморье и на тех землях, что впоследствии станут называться Южной Русью, как и истории обитавших там народов, по версии официальной истории, выглядят донельзя баснословно.

Обрисовать это можно примерно следующим образом:

Киммерийцы — 1000–700 гг. до Р.Х.

Скифы — 700–200 гг. до Р.Х.

Сарматы — 200 гг. до Р.Х. — 200 гг. после Р.Х.

Готы — 200–370 гг. после Р.Х.

Гунны — 370–454 гг.

Авары — 558–650 гг.

Хазары — VI в. по Р.Х.

Волжские булгары — 650–737 гг.

Печенеги, торки, берендеи — IX–XI вв.

Половцы (куманы) — XI–XII вв.

Монголо-татары — XIII в.

Калмыки — XVIII в.

Обратите внимание, с какой точностью — до года! — датируется нашей официальной историей появление в Южной Руси гуннов и аваров. При том, что ни они сами, ни их соседи не оставили документов с точными датами и штампами о прописке-выписке…

Но и это еще не все. Обстоятельства появления и исчезновения всех вышеперечисленных народов (кроме более поздних «татаро-монголов» и совсем уже поздних калмыков) изображаются стандартно: некие ужасно могучие соседи начинали «теснить» бедолаг киммерийцев из Азии на запад. Те беспомощно бежали, обосновывались в Причерноморье и южнорусских степях, причем, что характерно, были до того сильны и могучи, что без особого труда «выкраивали» себе земли и устраивались на них, пару-тройку столетий угнетая всех «местных». Становились гегемонами, так сказать. Потом с востока накатывалась очередная орда иноплеменников — с одной стороны, безбожно слабых, вытесняемых «сильными соседями», с другой — чертовски могучих, поскольку без особого труда разбивали в хвост и в гриву пригревшихся в благодатных краях предшественников. После чего предшественники непонятным образом «исчезали».

И вот так якобы повторялось всякий раз. Этакая карусель, где носятся по кругу одни и те же коняшки, слоны и прочее деревянное зверье. Были вытеснены сильными соседями — обосновались на новом месте, покорив аборигенов, — подверглись нападению очередных «вытесненных» — исчезли. Каждый раз «исчезают» очередные невезучие странники совершенно мистическим образом: вот только что на немаленьком пространстве обитал многочисленный народ со скотом и кузницами, с царями и знатью, с чадами и домочадцами — и вдруг взял да «исчез». Причем слово это историки пишут, не краснея, с таким видом, словно это само по себе объяснение. Где скифы? А они исчезли. Как? Каким образом? Вам же русским языком академик объясняет: и-с-ч-е-з-л-и!

Впрочем, иногда (надо полагать, в виде особой милости) историки позволяют тому или иному народу «частично смешаться с завоевателями». Но такое благодушие у них проявляется редко. Гораздо чаще звучит категорическое: исчезли!

Воля ваша, но в жизни так не бывает. Случалось иногда, что и в самом деле исчезали целые народы — вроде пруссов, под корень истребленных крестоносцами. Но здесь речь идет о целенаправленном геноциде — а в тех старых источниках, что дошли до нашего времени, ни разу не упоминается, чтобы очередные завоеватели ставили себе целью начисто, под корень истребить предшественников. Более того, эти старые источники сплошь и рядом как раз и дают насквозь еретическую картину былых времен, категорически не совпадающую с официальной историей…

Но не будем забегать вперед. Источники мы еще рассмотрим вдумчиво…

Киммерийцы — безусловно, весьма интересные сами по себе, — для нашего повествования как раз неинтересны, поэтому, миновав их, перейдем сразу к скифам.

Естественно, легко догадаться, что это никакой не народ, а группа «племен», как и полагается персонажам второстепенным, не особенно и историческим. Само собой разумеется, в изображении «правоверных» историков скифы — кочевое племя. Это определение звучит с монотонностью шаманского заклинания: кочевники, кочевники, кочевники!

Вот только дальше начинается сюрреализм. Вновь историки, пытаясь совместить несовместимое, объединяют (порой в одной фразе) противоречащие друг другу факты.

«В основном» скифы были, конечно, кочевниками (Т. Райе), но в то же время «их пастушеская жизнь в определенной степени зависела и от земледельческих общин».

Кочевники… и в то же время не кочевники вовсе. Как прикажете расценивать следующую словесную эквилибристику: «И совсем не представляется невероятным то, что по крайней мере к V в. до н. э. какая-то часть каждого племени жила в постоянных или полупостоянных (эт-то еще что за диво?! — А. Б.) поселениях, которые служили базой для кочевой части племени».

Великолепно… Племена, конечно, кочевые, но у каждого из них есть «база» в виде оседлой части племени.

Но в таком случае это не совсем и кочевники! Точнее, совсем не кочевники! Иначе пришлось бы записывать в «кочевники», например, российских казаков конца XIX — начала XX вв. Как же, все вышеперечисленные признаки налицо: часть казаков и в самом деле словно бы «кочует», по несколько месяцев выпасая табуны в степи или ловя рыбу вдали от постоянного жилья — и в то же время другая, большая часть живет оседло в станицах, сажая пшеничку и занимаясь ремеслами…

Да и современная деревня с этой точки зрения — сплошное «кочевье»: пастух ведь день-деньской кочует со стадом, да и земледельцы «кочуют» с поля на поле из центральной усадьбы…

Эквилибристика продолжается. Того, что «по крайней мере часть» скифов была оседлой, отрицать нельзя — ведь сохранилась масса древних текстов, повествующих о том, что именно «кочевники» снабжали греческие города-колонии на побережье Черного моря… хлебом. Цивилизованные греки отчего-то никак не могли сами наладить землепашество, вот и пришлось существовать за счет зерна, закупаемого у «диких» скифов.

Итак, скифы — землепашцы…

А еще — строители. Поскольку обитали… ну, не в городах, конечно, — в городищах. Варварам, как мы помним, полагается иметь не города, а городища.

Вот Каменское «городище» — на левом берегу Днепра, прямо напротив греческого города Никополь. Площадь скифского «городища» — пять квадратных километров, — опять-таки всего вдвое меньше Парижа образца 1648 года. Дома построены либо из дерева, либо из глины и по площади мало напоминают «хижины» — это именно дома, от 40 до 175 квадратных метров (в наше время квартира в сорок «квадратов» считается вполне приличной). В городище обнаружены остатки многочисленных кузниц…

Вот именно. «Кочевники» еще и неплохо обрабатывают металлы. Рядовой скифский воин вооружен железным мечом и одет в чешуйчатый доспех — на кожаную рубаху нашиты ряды железных или бронзовых пластинок (в точности как у «древних» римлян) — и такой же шлем. Их боевые кони также защищены броней: голова — литой налобной пластиной, грудь — кожаным нагрудником, покрытым железными бляшками. Одним словом, схожесть с рыцарем раннего Средневековья поразительная. Как отмечает современный исследователь, «скифами был создан комплекс вооружения, не претерпевший сколько-нибудь серьезных изменений вплоть до изобретения огнестрельного оружия». Деревянное, обшитое кожей седло — тоже, кстати, изобретение скифов.

Еще более внушительно, нежели Каменское «городище», выглядит скифская столица — Неаполь Скифский, что был раскопан археологами на окраине нынешнего Симферополя. Площадью около двадцати гектаров, столица была окружена каменной стеной, толщиной от 8 до 12 метров — с соответствующей высотой. В городе немало общественных зданий, построенных из камня, крытых черепицей, украшенных колоннами, статуями из бронзы и мрамора…

И наконец — ювелиры. В приложении читатель может увидеть лишь малую часть великолепных изделий из золота и серебра. Наши «кочевники» не только строили города, окруженные каменными стенами, каменные дома, изготовляли железное оружие, броню и всевозможные инструменты «гражданского» применения, но и были искуснейшими ювелирами.

А значит, сказка о «кочевниках» — сказка и есть. Если некий народ добился всех вышеперечисленных достижений, нет оснований записывать его в «дикие скотоводы». Речь, безусловно, может идти — как вы, быть может, согласитесь, — о государстве. Может статься, и не дотягивающем до «древнего» Рима, но все же оригинальном, самобытном государстве — с земледельцами и кузнецами, ювелирами и оружейниками, ткачами, ветеринарами, медиками, каменщиками, столярами, кровельщиками…

Другое дело, что «неисторическим» народам государств по канонам официальной науки не полагается. Отсюда и все словесные выверты касаемо «частичного кочевничества» и «городищ».

В своем рвении историки перегибают палку, и иные несообразности плавно перетекают в сущий экстремизм. Не так уж и давно некая отечественная историсса пыталась доказать, что искусство скифов «несамостоятельно», их ювелирные изделия якобы полны сюжетами, заимствованными… у фракийцев, с Балкан.

Ерунда первостатейная, конечно. Во-первых потому, что, взявшись что-то заимствовать, скифы уж наверняка в первую очередь брали бы пример с соседей-греков, а не с обитателей более далеких Балкан. Во-вторых…

Во-вторых, скифское искусство берет начало не на Балканах и не в греческих колониях на побережье Черного моря, а в Азии. Из Азии скифы к Черному морю и переселились. Этот тезис настолько хорошо подкреплен результатами археологических раскопок на огромном пространстве, что в обширных доказательствах не нуждается. От Неаполя Скифского до Алтая (знаменитые Пазырыкские курганы), до Минусинской котловины в приенисейских степях, до Тувы обнаружена масса украшений и бытовых предметов, выполненных совершенно в том же стиле, какой торжествовал в скифском искусстве.

У меня есть сильное подозрение, что корень зла в том и кроется — в азиатском происхождении скифов, подсознательно раздражающем европоцентристов, а если совсем точно, европейских шовинистов от истории. С их точки зрения, «азиятам» не полагается «государств» и «городов», на каковые имеет право лишь цивилизованная Европа.

А потому скифов, не декларируя это явственно, стремятся то искусно, то неуклюже принизить, насколько возможно. В противовес массиву археологических находок, утверждающих родство народов, обитавших от Енисея до Черного моря, скифов упорно «выводят» из древнего Ирана. Хитросплетением словес затушевывают всякую мысль о скифском государстве. Кочевники, кочевники, кочевники! И в то же время в крупнейших музеях открыто экспонируется «скифское золото», которое могло быть мастерски изготовлено лишь самими подданными скифских царей, а не наемными греками и уж тем более не обитателями далеких Балкан.

Между прочим, скифы (опять-таки в соответствии с давней азиатской традицией) изготовляли еще великолепные шерстяные ковры, украшенные замысловатым узором, изображениями людей, животных, мифологических чудовищ — самобытные изделия, не имеющие никаких соответствий в Греции и Фракии. А золотые изделия скифские ювелиры, кстати, мастерски украшали разноцветной эмалью, что само по себе требует сложных технологий, которые не могли родиться в юрте кочевника.

Интересно, что попытки чуть-чуть «пропустить» скифов наблюдались уже в древние времена. «Отец истории» Геродот так описывает один из скифских городов: «Будины — большое и многочисленное племя. В их земле находится деревянный город под названием Гелон. Каждая сторона городской стены длиной в 30 стадий. Городская стена высокая и вся деревянная. Из дерева построены также дома и святилища».

Правда, Геродот тут же добавляет, что построили город Гелон никакие не скифы-будины, а греки. Из греческих городов в Причерноморье якобы изгнали какое-то количество жителей, уж неизвестно, за какие прегрешения, эти беглецы-то и построили Гелон, где возвели святилища эллинских богов, в честь каковых регулярно устраивали массовые празднества. Ну и некоторое количество скифов-будинов «смешалось» с пришельцами, поднабравшись у них культурки…

Вот только это утверждение Геродота начисто противоречит его же собственным описаниям скифских традиций и нравов. Он сам в другом месте подробно рассказывает, как скифы «упорно избегают» не только поклонения чужим богам, но и просто чужеземных обычаев. Некий скиф Анахарсис, долго странствовавший в чужих краях, где-то познакомился с греческим культом Матери Богов и, вернувшись домой, в Скифию, имел неосторожность совершить обряд в ее честь. Увидев его за этим кощунственным занятием, соседи-скифы поспешили к царю Савлию и сообщили, каким идеологическим вывертам предается вольнодумец. Царь Савлий озаботился этим настолько, что немедленно прискакал к дому Анахарсиса, и узрев, что тот, повесив на шею изображение Матери Богов, самозабвенно бьет в бубны, самолично прикончил его из лука. Мало того, высочайше поведено было впредь не вспоминать, что Анахарсис жил вообще — в дальнейшем скифы дружно уверяли, что знать такого не знают. Между прочим, Анахарсис был не каким-то там плебеем, а родным братом царя Савлия. Но вот поди ж ты, не пожалели…

Точно так же много лет спустя уже не царский брат, а сам скифский царь Скил поплатился жизнью за чересчур тесную привязанность к эллинским обычаям. Судя по описанию, он чем-то напоминал наших интеллигентов-демократов, млеющих от всего происходящего из США и глубоко презирающих родную землю…

Означенный Скил завел такой обычай: иногда он в одиночку, без свиты и телохранителей, приезжал в близлежащий греческий город Борисфен и жил там с месяц — расхаживал в греческом наряде, даже совершал жертвоприношения по греческим обычаям. «Оттянувшись» таким образом, переодевался в свое, скифское, уезжал домой и как ни в чем не бывало правил своим народом.

Увы, в конце концов какой-то болтливый грек проболтался скифам, как изволит развлекаться их владыка и как именно он проводит в городе свой отпуск. Несколько скифов уговорили болтуна провести их в город (надо полагать, заплатили неплохо), и своими глазами увидели, как их обожаемый царь шествует в процессии на празднике Вакха…

Побежали к своим и все рассказали. Скила моментально свергли, а когда он бежал к соседям, хитростью заполучили обратно и немедленно оттяпали голову. Пример этих двух вольнодумцев, надо полагать, подействовал — больше со скифами ничего подобного не случалось…

Теперь зададимся несложным вопросом: при столь нетерпимом отношении скифов к чужому не только религиозному, но и просто культурному влиянию возможно ли, чтобы они позволили «беглым грекам» не просто устроить свой поселок в самом сердце скифской территории — а еще и завести целый комплекс греческих святилищ с регулярными празднествами?

Сдается мне, ни в коем случае…

Гелон, добавлю, найден довольно давно. Археологи прочно ассоциируют его с Вельским городищем у реки Ворсклы. Что характерно, площадь этого поселения, когда-то окруженного серьезными крепостными стенами — 3868 гектаров, что лишь самую чуточку меньше площади Москвы в начале двадцатого столетия. Но «кочевникам» из недр Азии, как мы помним, полагаются исключительно городища…

В Вельске-Гелоне обнаружены не только многочисленные кузницы, мастерские бронзолитейщиков и гончаров, но и святилища — причем сугубо местные, скифские, ни единого на греческий манер…

Только в том случае, если допустить, что Скифия все же была не территорией кочевников, а страной городов, приобретает смысл такое известное в истории событие, как вторжение в скифские пределы армии персидского царя Дария…

В одной из научно-популярных книг ситуация охарактеризована предельно четко: «Интересно, что этот поход не был вызван какой-либо политической или экономической целесообразностью. Современные историки, правда, пытаются найти в действиях Дария некое рациональное зерно и как-то прояснить смысл данной грандиозной экспедиции, но их версии звучат не совсем убедительно. Говорят, например, что персы пытались обезопасить собственные северные границы в преддверии похода на греков. Или что это была глубокая разведка. Однако скифы того времени вовсе не собирались нападать на империю Дария, а значит, персам ничто не угрожало. Следовательно, ни о какой превентивной войне или профилактическом карательном мероприятии речи быть не может. С другой стороны, Дарий прекрасно сознавал, что вторгается в страну, где нет городов и поселений и поэтому завоевать ее в принципе невозможно. Единственное внятное объяснение целям экспедиции дает все тот же Геродот: достигнув величия, персы захотели отомстить скифам за унижения, нанесенные Мидии во время переднеазиатских походов».

Речь идет о случившемся за пару сотен лет до того массированном вторжении скифов в Малую Азию и на Ближний Восток, когда они огнем и мечом прошли вплоть до египетских границ, которые вроде бы не переступали.